Вернутся к фанфику
Влюбленный Хашира Ветра. Санеми
26 декабря 2024, 20:28 Когда Санеми, усталый, раненый, голодный и как обычно нервный, добредает до Поместья Бабочки и видит, как ты отчитываешь Томиоку за побег с больничной койки, не гнушаясь использовать такие цветистые выражения, что даже на лице этого вечно равнодушного типа проскальзывают какие-никакие эмоции, то невольно восхищается тобой.
Когда часом позже Санеми сидит в палате все того же Поместья Бабочки, пока ты аккуратно промываешь его раны, безотчетно дуя на них, чтобы не щипали, и приговаривая «потерпи, мой хороший», делаешь перевязку, он подмечает, что никогда еще во взрослой жизни с ним так не нежничали. Ему, давно самостоятельному мужчине, возмутиться бы, мол, нечего относиться к нему, как к ребенку. Однако такая забота неожиданно оказывается приятной.
Когда Санеми приходит в столовую и ты расставляешь перед ним приготовленные тобой блюда с пылу с жару, от аппетитного аромата которых у него текут слюнки, он понимает, что влюбился.
В твое отсутствие девочки-бабочки шепчут ему, что ты здесь новенькая медсестра. Госпоже Кочо стоило огромных трудов уговорить тебя перейти из детской больницы к ней. Ты не замужем, родители живут в городе, который ты оставила, чтобы работать в Поместье. Больше они ничего про тебя не знают — ты не из тех людей, которые любят откровенничать.
Сейчас Санеми мерит шагами свой двор, досадливо морщится, сжимает кулаки. Он не представляет, как к тебе подступиться. Первоначальный план чаще получать раны на заданиях, чтобы потом ты его лечила, с треском проваливается. Каждый раз его латает кто-то другой, но не ты. Шальная мысль травмироваться посерьезнее отброшена сразу — Санеми не может позволить себе отлеживаться. Как Хашира, он считает своим долгом максимально оградить молодняк от сражений.
Ранее не единожды посланный куда подальше Обанай, приставший к нему со своими тренировками и задушевными беседами, скорее напоминающими нравоучения, в письме дает дельный совет: пригласить на свидание. Пораскинув мозгами и согласившись с другом, Санеми наведывается в Поместье Бабочки. Но вот досада, вокруг тебя все время кто-нибудь крутится. Прождав несколько часов, так и не добившись желаемого, Санеми проклинает поганых охотников, за которыми тебе приходится бегать, и уходит.
Все повторяется и на следующий день, и еще, и еще. В одно прекрасное утро Санеми решает подловить тебя во что бы то ни стало. Он покупает белые розы, много-много роз, прячет их в свой походный мешок. Господин Шиназугава целенаправленно идет тяжелым шагом в Поместье Бабочки, и да помогут боги тому человеку, который осмелится преградить ему путь.
Ты забинтовываешь руку парню, когда в дверях палаты появляется силуэт Хашира Ветра. Даже ты, не обладающая способностями охотников на демонов, чувствуешь грозную ауру. Ты поворачиваешься к Санеми и по-доброму улыбаешься ему.
— Здравствуй, Шиназугава-сама! — от твоего ласкового тона давление, исходящее от Хашира, вмиг рассеивается. — Как твое здоровье?
— Нормально, — односложно отвечает он. — Мы можем поговорить?
— Конечно, — киваешь ты. — Я слушаю.
— Наедине, — подчеркивает он. Под его испепеляющим взглядом твой пациент испуганно сжимается в комочек.
— Хорошо, но мне еще надо поставить капельницы троим и уколы пятерым, — сообщаешь ты.
— Это срочно, — настаивает Санеми.
Тебя тревожит его категоричность. Что же такого могло случиться? Ты поспешно заканчиваешь перевязку и ведешь Хашира Ветра в комнату, используемую как небольшой склад для лекарств.
— Что… — ты осекаешься, когда Санеми достает из своего мешка букет и сует тебе.
Ты машинально принимаешь его.
— Айда со мной на свидание! — от внезапного вопля ты едва не роняешь его, чувствуешь боль в руках. — Вот проклятье! — ругается Санеми, отшвыривая цветы и проверяя твои ладони. Они исцарапаны шипами. — Ну что я за дурак! — сокрушается он.
Ты хочешь успокоить его, но замираешь на месте — нашарив в кармане бинты, Санеми ловко заматывает ранки, завязывает кокетливые бантики.
Злясь на самого себя, Хашира Ветра стыдится смотреть тебе в глаза и разворачивается, чтоб поскорее исчезнуть.
— А как же свидание, Шиназугава-сама? — окликаешь его ты.
— Ты серьезно пойдешь со мной? — с сомнением произносит он.
— Пойду, — киваешь ты. — Собери, пожалуйста, розы. — В это время ты достаешь вазу, наливаешь в нее воду. — Теперь ставь.
На удивление Санеми не противится, послушно делает все, о чем ты его просишь. Ты разглядываешь букет. Бутоны слегка примяты, на некоторых цветках не хватает лепестков, и от них исходит странноватый запах — видимо, из-за мешка, в котором они хранились. Тем не менее, этот подарок дорог твоему сердцу.
— Спасибо тебе за розы, Шиназугава-сама, — улыбаешься ты Санеми.
Он смущенно отводит взгляд.
— Когда… — взволнованный твоим ласковым голосом, он сбивается, — когда тебе удобно пойти на свидание?
Ты задумчиво потираешь подбородок, прикидывая дела на ближайшие дни.
— Послезавтра? — предлагаешь ты.
— Послезавтра, — без раздумий соглашается Санеми.
— Мне надо вернуться к пациентам, — намекаешь ты на то, что пора прощаться.
— Да, разумеется, — пытаясь скрыть грусть, говорит он. — До встречи! — перед уходом он быстро целует твои руки.
Теперь ты жалеешь, что не выбрала для свидания завтрашний день.
Погода благоволит вам — стоит теплый погожий денек, дует слабый ветерок. Сидя в лодке, ты наблюдаешь, как весло рассекает спокойную водную гладь, пока Санеми гребет. Украдкой ты поглядываешь на то, как напрягаются его крепкие мышцы рук и груди — Хашира Ветра слишком притягателен, чтобы ты отказалась пялиться на него.
— Здесь так чудесно! — говоришь ты. — Спасибо, что привел меня сюда, Шиназугава-сама.
— Я часто тут бываю, — поясняет он. — И можешь называть меня по имени, — хотя ему нравится слышать из твоих уст почтительное обращение к нему.
— Хорошо, — киваешь ты. — Санеми, — красиво звучит.
— Я кое-что принес тебе, проверь корзину, — произносит он. Ты открываешь ее и ахаешь, увидев содержимое: бутылку холодного чая, разнообразные фрукты и ягоды. — Я подумал, в такую жару тебе захочется пить и что-нибудь легкое, — тихо добавляет он.
— Спасибо, ты очень заботливый, Шиназу… Санеми, — поправляешь себя ты.
Устрашающий Хашира Ветра так очаровательно стесняется, что ты, поддаваясь внезапному порыву, осторожно тянешься к его макушке и нежно приглаживаешь топорщащиеся во все стороны волосы. Почувствовав твое прикосновение, Санеми блаженно прикрывает глаза и ластится к твоей руке. Он устремляется к тебе, чуть не переворачивая лодку. Ругнувшись себе под нос, Санеми садится обратно на свое место. Ты не хочешь видеть его расстроенным собственной оплошностью.
— Давай поедим, Санеми, — преувеличенно бодрым голосом предлагаешь ты и подносишь к его рту вишенку. — Тук-тук, — ты проводишь ею по его губам.
Лицо Шиназугавы светлеет и он без возражений принимает от тебя ягоду.
— Необычный способ кормить людей, — замечает он, жуя сладкую мякоть.
— Ой, наверное, это было чересчур фривольно, — огорчаешься ты. — Я несколько лет проработала с детьми, их всех было так жалко — тяжело наблюдать, как малыши болеют. Осталась вот привычка сюсюкаться, — разводишь руками ты. — Надо избавляться, конечно.
— Не надо, — качает головой Санеми. — Это… мило. И ты очень милая, — почти неслышно признается он.
От его скромного комплимента ты краснеешь. Вдруг перед твоим лицом появляется слива. Ты поднимаешь глаза на Шиназугаву. Его щеки такие же алые, как у тебя. Ты широко улыбаешься Санеми, и его взгляд озаряется радостью.
Сходить на второе свидание получается только через десять дней — Санеми отправляют на сложное задание. Перед этим вы успеваете увидеться лишь на несколько минут. Сжимая твои руки в своих, он утыкается лицом в твои волосы, чтобы после вспоминать их запах. Ты просишь Санеми быть осторожнее и не рисковать понапрасну.
Он возвращается к тебе с охапкой ромашек.
— Ими ты точно не поцарапаешься, — испачканный, с новыми порезами, Санеми улыбается тебе, когда вы вновь прячетесь в комнате-складе. Ты зарываешься носом в цветы, вдыхая аромат летнего поля.
— Давай я займусь твоими ранами, — спохватываешься ты.
Без задней мысли Санеми, сев на стул, скидывает с себя верх. Сейчас он должен быть для тебя таким же пациентом, как и все остальные, но почему-то не получается воспринимать его так, он для тебя особенный. Ты ласково смываешь с его тела грязь и пот, дезинфицируешь порезы — хорошо, что они неглубокие. Когда ты проводишь пальцами по старым шрамам, размазывая целебный крем, Санеми вздрагивает.
— Тебе неприятно? — беспокоишься ты.
— Нет, все хорошо, — отвечает он. — У тебя волшебные руки.
— Скажешь тоже, — стушевавшись, ты толкаешь его в плечо.
— Эй! Больного бить нельзя! — притворно жалобным голосом скулит Санеми.
— Раз такой больной, я прописываю тебе постельный режим, — важно заявляешь ты.
— Если за мной будешь ухаживать ты, я готов хоть сейчас лечь на любую койку, — парирует он.
— Какой ты хитрец, Шиназугава-сама! — восклицаешь ты.
— Просто я хочу видеть тебя как можно чаще, — становится серьезным он.
— Санеми, — его честность сбивает тебя с толку.
— Если ты не чувствуешь того же, скажи, пожалуйста, сейчас, — просит он. — Чтобы я не надеялся на невозможное.
Санеми терпеливо ждет от тебя ответа, ты же открываешь и закрываешь рот, от волнения не в силах вымолвить ни словечка. Плюнув на свои неудачные попытки, ты обвиваешь руками его шею. Проходят мучительные, кажущиеся бесконечными минуты, прежде чем Санеми неуверенно обнимает тебя. В тишине комнаты ты пропускаешь между пальцев непослушные белые пряди, пока Санеми подставляется твоим ласкам.
— У нас сегодня свидание, — лениво произносит он спустя время. — Я думал про ресторан. Хочешь?
— Хочу, — киваешь ты, отстраняясь от него. Санеми недовольно стонет.
— Надо было звать тебя на пикник, — сварливо говорит он, — тогда ты трогала бы мои волосы долго-долго.
— Заглядывай ко мне в это воскресенье, Санеми, и я буду трогать твои волосы хоть с утра до вечера, — подмигиваешь ты.
Вы видитесь не так часто, как вам обоим хотелось бы. Ты рискуешь написать ему письмо, ничего примечательного, просто пару строк. В ответ получаешь маленький рисунок собаки. Это становится для вас рутиной: несколько слов на бумаге от тебя и картинки от Санеми.
Когда все же получается выкроить время на свидание, вы отправляетесь на природу, предпочитая находиться вдали от посторонних.
Санеми любит заплетать твои волосы в многочисленные косички.
— Это успокаивает меня, — признается он. — К тому же, мне очень нравятся твои локоны, они всегда восхитительно пахнут.
Ты, в свою очередь, при каждом удобном случае ерошить его и без того буйную шевелюру. Ты можешь поклясться, если бы у Санеми был хвост, в такие моменты он бы точно им завилял.
Как-то раз наслаждаясь твоими прикосновениями, он оказывается слишком близко к тебе. Ты буквально слышишь, как громко бьется твое сердце, чувствуешь губы Санеми на своих губах. Он дает тебе выбор: отстраниться или продолжить. Как будто ты станешь колебаться.
Ты приоткрываешь рот, и Санеми принимает это как ответ, целует тебя нежно и медленно, притягивает в свои объятия, теплые и надежные. Ты хочешь остаться в них навечно.
— Можно я заберу тебя себе? — спрашивает Санеми.
Твое хихиканье обрывается, когда ты понимаешь, что он не шутит. Тем лучше.
— Можно, Шиназугава-сама.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!