Вернутся к фанфику
С чистого листа. Гёмей
29 января 2025, 06:00 Ты бредешь прочь от Поместья Камня, ни разу не обернувшись. Жестокие слова Гёмея не выходят из твоей головы. Ты не знаешь, как быть дальше. Последние четыре года ты жила целью найти любимого, теперь же, лишившись ее, ты чувствуешь опустошение, будто вместе с Гёмеем ты потеряла и собственную душу.
В оцепеневшем состоянии ты добираешься до ближайшей маленькой деревни, через которую всего пару часов назад тебя проводил ученик Химеджимы. Присаживаешься на лавку у чайной, смотришь в никуда, не замечая, как редкие прохожие бросают на тебя настороженные взгляды. Однако никто не решается приблизиться, проявить участие. Быть может, оно и к лучшему. Порой человеку необходима тишина, и сейчас ты не то чтобы рада ей, но она и не тяготит.
Время течет мимо тебя, ты возвращаешься в реальность, только когда на твое лицо падают первые капли дождя.
Встрепенувшись, ты укрываешься в чайной. Хозяйка с преувеличенным любопытством рассматривает тебя с ног до головы. Ты просто делаешь заказ, не обращая внимание на ее некоторую нетактичность.
— Я наблюдала за тобой, — признается она, пока заваривает тебе чай, — с тобой что-то стряслось?
Ты неопределенно пожимаешь плечами. Откровенничать с незнакомой женщиной нет желания.
— Ничего такого, с чем невозможно было бы справиться, — пространно отвечаешь ты, давая всем своим видом понять, что дальнейших пояснений не будет.
Хозяйка ставит перед тобой дымящийся чайник, и ты благодарно киваешь. Осторожно наполняешь чашку, пьешь мелкими глотками ароматный напиток. Чай приятно согревает, и ты чувствуешь себя чуточку лучше. Боль от отказа Гёмея еще сильна, однако ты решаешь не зацикливаться на ней. Можно начать с малого.
— Подскажите, пожалуйста, найдется ли в вашей деревне для меня работа? — вежливо обращаешься ты к хозяйке.
— Хм… — задумчиво протягивает та, потирая подбородок. — Даже не знаю… — ты терпеливо ждешь. — Деревня у нас маленькая, не разгуляешься. Хотя… Недавно наш гончар остался один с тремя племяшками на руках. Парень он молодой, поэтому мы, конечно, помогаем ему, как можем, но у каждого свое хозяйство, так что нянька для детишек ему не помешает.
Ее слова приободряют тебя. Такая работа точно подойдет. Детей ты всегда любила, как и они тебя.
— Спасибо, — ты слабо улыбаешься хозяйке и, допив чай, покидаешь заведение.
Плевать на дождь, ты жаждешь открыть новую главу своей жизни.
Пользуясь указаниями хозяйки чайной, ты добираешься до дома гончара. Даже снаружи слышны громкие детские голоса, плач младенца и страдальческий стон мужчины. Кажется, у этой семьи дела совсем плохи. Ты уверенно стучишь в дверь. Спустя пять минут та распахивается, являя тебе ужасающее зрелище: молодой мужчина с всклокоченными волосами и в грязной юката держит одной рукой маленькую девочку, ей и года нет, на другой повис мальчик лет четырех, еще один мальчик, но постарше, стоит сзади и невозмутимо ест кривой онигири.
— Эм… День… добрый? — полувопросительно начинаешь ты. — Хозяйка чайной сказала, что вам не помешает няня для детей.
— Не помешает? — трагическим шепотом произносит мужчина. — Да она нам просто необходима! — восклицает он. — Боги свидетели, я скоро свихнусь! Ты нанята, заходи скорее.
— И ты даже не спросишь кто я такая? — ты поражаешься подобной сговорчивости, речь ведь о детях.
— Очевидно, святая женщина, посланная мне богами, — отвечает он, разворачиваясь и вместе с племянниками направляясь вглубь дома, тем самым положив конец дискуссии.
Вздохнув и мысленно посетовав на мужскую беспечность, ты следуешь за ними.
— Меня зовут Тору, а это Ючи, Нобу и Суми, — по пути представляет он всех.
— Я Т/И, — отзываешься ты. — Дай мне сюда Суми, — просишь ты, видя, что девочка никак не успокаивается. Заполучив ее в свои руки, ты принимаешься мягко укачивать ее, — не плачь, малышка, ты такая красивая, — нежно чмокаешь ее нахмуренный лобик, потираешь пухленькие щечки. — Вот так, малышка Суми, — она растерянно хлопает глазками, а потом улыбается тебе. — В доме есть продукты? И горячая вода? — деловито спрашиваешь ты.
— Рис, вроде было немного мяса, — неуверенно произносит Тору. — Вода есть холодная, но я сейчас нагрею.
— Хорошо, — киваешь ты, — грей, потом бегом на рынок. Мальчики пока мне все покажут, ладно? — ты одариваешь их доброй улыбкой.
Результаты ревизии тебя удручают. Этот Тору определенно не справляется с внезапно свалившимися на него трудностями: куча грязной одежды, беспорядок в комнатах, отсутствие еды. В каком-то смысле ты даже рада — столь обширное поле деятельности позволит тебе отвлечься от собственной тяжести на сердце.
Под твоим руководством Ючи и Нобу собирают испачканные вещи в тазы, ты умудряешься найти более-менее приличные юката. Всей толпой вы отправляетесь мыться, Тору, как и обещал, нагрел воды и ушел за продуктами. Мальчишки с удовольствием плещутся в офуро, а Суми купается в маленькой ванночке. Ты наблюдаешь за ними всеми, попутно стирая.
Закончив, вы перемещаетесь на кухню. Здесь тоже все печально, но сейчас главное накормить ребят. Как раз поспевает Тору с припасами. На скорую руку ты варишь кашу.
— Ешьте, я пока приберусь, — сообщаешь ты, прежде чем оставить семейство.
В первую очередь ты развешиваешь белье, наводишь порядок в детской комнате и только затем в спальне Тору. Возвращаешься на кухню.
— Поели? Отлично, а теперь кыш, — выгоняешь ты Тору с детьми.
— Может, отдохнешь? — предлагает он.
— Потом, — отмахиваешься ты. — Сначала работа.
— Тогда я помогу тебе, — не отстает он.
— Лучше с детьми побудь, Тору-сан, — возражаешь ты. — Они еще маленькие, чтобы оставлять их одних.
Под твоим решительным взглядом он не рискует продолжать спор. Кухня требует больших усилий с твоей стороны. Ты перемываешь всю посуду, протираешь стол и пол. Начинаешь сортировать принесенные Тору продукты, натыкаешься на миску с земляникой. В памяти против воли всплывает тот последний ужин, который ты разделила с Гёмеем и вашими подопечными. На глаза наворачиваются слезы, и ты наспех утираешь их рукавом. «Не раскисать!» — приказываешь ты себе. Теперь в тебе нуждаются три ребенка, оставшиеся сиротами, и растерянный мужчина. А Гёмей… Гёмей справится без тебя, как и все четыре года до этого.
Вечером вы ужинаете приготовленным тобою мисо-супом и рисом, ты кормишь Суми овощным пюре. Тишина, царящая за столом, давит на тебя, но ты молчишь, как и все.
— Можно мне уложить детей? — спрашиваешь ты у Тору, когда малышка уже клюет носом.
— Ючи, Нобу, вы согласны? — уточняет он у них. Мальчики, тоже утомившиеся за день, безмолвно кивают.
— Тогда идем, — ты поднимаешься со своего места с Суми на руках.
Ребята засыпают очень быстро, побыв с ними несколько минут, ты ищешь Тору. Он обнаруживается сидящим на энгаве, рядом — кувшин сакэ и чашка. У тебя наконец появляется возможность рассмотреть своего работодателя в мельчайших подробностях. Черные, чуть влажные от пота волосы небрежно лежат на плечах, крепкие руки свидетельствуют о том, что мужчина долгие годы посвятил своему ремеслу. Сгорбленная спина говорит об усталости, вызванной непривычной заботой о детях, и о беде, свалившейся на него, как снег на голову.
— Ты богиня, — его неожиданное замечание заставляет тебя вздрогнуть и оторваться от созерцания. — Так ловко превратила мой свинарник в нормальный дом. Спасибо тебе.
— Я всего лишь обычная женщина, — не соглашаешься ты. Хмыкнув, Тору поворачивается к тебе и хлопает по месту возле себя, приглашая присоединиться. Помявшись, ты присаживаешься немного поодаль от него.
— Ты молодая девушка, — возражает Тору. — Тебе бы замуж да своих детишек, к чему возиться с нашей семьей?
— Мне нужна работа, а вам — женская помощь, — объясняешь ты. — А замуж я не хочу. — не после предательства Гёмея. — Расскажи лучше, что произошло с родителями малышей.
— Их отец был охотником на демонов. Ты знаешь, что это такое? — получив от тебя кивок, он продолжает. — Он погиб десять дней назад, даже хоронить было нечего, — в его тоне слышится горечь, от которой ты холодеешь всем телом. — Его жена, моя старшая сестра, после третьих родов и так была слаба, смерть мужа подкосила ее окончательно. Она умерла позавчера. Ючи пять лет, Нобу — четыре, а Суми всего семь месяцев. Только-только начали жить, а уже сироты. Мои бедные племянники еще толком и не поняли, что мамы с папой больше нет, — под конец фразы у него вырывается всхлип.
У тебя сердце обливается кровью после его слов. Поддаваясь порыву, ты обнимаешь его. Когда-то давно, будто в прошлой жизни, ты так же утешала своих воспитанников.
— Поплачь, не стесняйся, — приговариваешь ты, поглаживая Тору по плечам. — Плакать не стыдно. Поплачь, полегчает, — и он рыдает, не сдерживаясь.
Тору затихает лишь примерно через полчаса.
— Прости меня за эту слабость, — голос хриплый, неровный.
— Здесь не за что извиняться, — качаешь ты головой. — Я буду рядом, пока вам нужна, — тебя благодарно обнимают мужские руки.
Ни ты, ни Тору не замечаете черного ворона, сливающегося с темнотой ночи. Он не улетает, пока вы не уходите обратно в дом.
Хашира Камня отправляется на задание, от новостей, принесенных верным касугаем, сжимает кусаригаму с чудовищной силой. Неконтролируемая, нехарактерная для обычно спокойного Гёмея злость бурлит в его крови. В эту ночь он без сожалений отнимает демонические жизни.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!