Вернутся к фанфику

Два одиночества. Саконджи

9 февраля 2025, 05:48
      — Доброе утро, Урокодаки-сан, — приветливо улыбаешься ты своему постоянному покупателю.       По вторникам к девяти часам он приходит в деревушку, где ты живешь уже пять лет, за продуктами. Все эти годы он берет овощи и яйца только у тебя.       — Доброе, Т/Ф-сан, — отвечает Саконджи, принимая из твоих рук бережно упакованную корзинку и возвращая ту, что взял в прошлый раз. — Что нового? — этот вопрос он задает каждый свой визит. Ему действительно интересно слушать тебя.       — Да особо ничего, — пожимаешь плечами ты. — Потихоньку готовлюсь к зиме, надо столько всего успеть! Дел невпроворот.       — У тебя золотые руки, так что успеешь, — по тону Саконджи ты понимаешь, что он улыбается под маской.       — Ох, Урокодаки-сан, не смущай! — ты шутливо грозишь ему пальцем.       — Если нужна помощь, ты же знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, — серьезнеет он.       — Знаю конечно, — произносишь ты, — просто… не люблю я людей нагружать. У всех ведь своих забот полон рот, — тебе, одинокой сорокалетней женщине, порой и впрямь сложно с некоторыми хозяйственными вопросами, но ты привыкла справляться сама, просила других лишь в исключительных случаях.       — Мне совсем нетяжело помочь хорошему человеку, помни об этом, — в знак подтверждения своих слов Саконджи мягко дотрагивается до твоего плеча. — До встречи, Т/Ф-сан, — кажется, он сам смущается своего порыва прикоснуться к тебе, а потому поспешно удаляется.       Ты растерянно смотришь ему вслед.              Ровно через неделю Саконджи приносит тебе корзинку, наполненную вяленым мясом и лесными грибами.       — Ох, Урокодаки-сан, не надо было! Мне так неудобно! — лепечешь ты, не решаясь принять столь щедрое подношение.       — Бери-бери, — настаивает он. — Зимы здесь суровые, нужно хорошо питаться. Вон какая худая, что тебя даже ветерок сдует.       — Спасибо за заботу, — тихо благодаришь ты, ставя его подарок на энгаву. — Нет-нет! — восклицаешь ты, когда Саконджи протягивает тебе монеты, — денег точно не возьму.       Помедлив, он лишь кивает, подхватывает собранную тобой корзину, но не уходит.       — Что нового? — привычно спрашивает Саконджи.       — Хочешь чаю? Мне есть что тебе рассказать, — улыбаешься ты.       — Конечно, — соглашается он и, тоже опустив корзину на энгаву, следует за тобой в дом.       Однажды он уже здесь бывал — помогал тебе с мебелью на кухне. Ты ведешь его именно туда, усаживаешь за стол, разливаешь чай и ставишь тарелку со свежими моти.       — Сегодня они особенно удались, пробуй, Урокодаки-сан, — ты пододвигаешь ему сладости.       Небрежным движением он приподнимает маску и откусывает щедрый кусок.       — Очень вкусно, — хвалит тебя Саконджи, — ты настоящая мастерица.       Ты расплываешься в довольной улыбке. Вы пьете чай и наслаждаетесь десертом под непринужденную беседу о том, что приключилось у местных жителей за последние дни. После ты, не слушая отнекиваний Саконджи, заворачиваешь ему в бумагу несколько штучек моти, приговаривая, что в его глухом лесу сладкого днем с огнем не сыщешь.       Ты провожаешь Урокодаки до окраины деревни, машешь ему вслед, пока он не исчезает среди огромных сосен.              Когда Урокодаки не появляется в положенное время, ты чувствуешь беспокойство. Прежде он никогда не пропускал визит, предварительно об этом не предупредив. Разум подкидывает тебе картины того, что с ним могло стрястись, одна страшней другой. Ты и раньше считала, что жить одному в дремучем лесу — весьма опасная затея. Нынешняя ситуация только подтверждает твое мнение. Ты замечаешь за собой, что не получается сосредоточиться на обыденных делах. Ты мечешься по дому, все валится из рук.       Через два дня твоя тревога достигает предела. Ты просишь соседку присмотреть за твоими курами и, получив ее согласие, торопливо собираешься: кладешь лекарства, упаковываешь кое-какую еду. Не оглядываясь, ты бежишь через лес. Однажды за разговором Саконджи обмолвился, как найти его дом. Сейчас тебе жутко среди исполинских деревьев, да и тропинка неровная, каменистая, но страх за мужчину, к которому ты испытываешь не только дружеские чувства, а, быть может, и симпатию, перевешивает все остальное. Под молитвы о том, чтобы тебе не попался какой-нибудь зверь или, что еще хуже, человек, ты таки добираешься до жилища Саконджи.       С виду оно вполне добротное. Ты нерешительно стучишься в дверь, но, услышав громкий кашель, забываешь про свою робость и уверенно заходишь внутрь. Дом небольшой, и обнаружить Саконджи не составляет труда. Он неуклюже пытается встать с футона, чтобы поприветствовать тебя должным образом.       — Урокодаки-сан! — восклицаешь ты, мигом приблизившись к нему и уложив обратно. — Не надо церемоний, ты же болеешь.       — Т/Ф-сан, — его одолевает приступ кашля, — это обычная простуда, не надо было так рисковать. Лес опасен.       — Я волновалась за тебя вообще-то. Вот что бывает, когда живешь, как отшельник, — бурчишь ты, снимая с себя хаори и начиная хозяйничать. — И где только умудрился заболеть? Ну, ничего. Я тебя быстро на ноги поставлю, вот увидишь. Ой! — впопыхах ты даже не заметила, что на Саконджи нет маски. Невольно ты во все глаза пялишься на него.       — Что, так плохо, да? — хрипит он. — Больно много морщин для сорокачетырехлетнего мужчины.       Ты мотаешь головой. Пускай Саконджи и вправду выглядит старым для своего возраста, для тебя это не имеет никакого значения.       — У тебя очень доброе лицо, — невпопад отзываешься ты. — Так, температура есть, — констатируешь ты, прикладывая ладонь к его лбу. — Давай я тебя накормлю, а потом буду лечить, хорошо?       — Угу, — соглашается Саконджи, чувствуя себя ребенком, с которым возится мама.       Ты аккуратно приподнимаешь его, чтобы он принял сидячее положение.       — Открывай рот, — ты подносишь ложку принесенного тобой мисо супа.       Саконджи ужасно неловко, что ты с ним так нянчишься, но не может не признать — ему приятно твое внимание.       Сытый, напоенный лекарствами, Саконджи сам не осознает, как засыпает. Ты заботливо поправляешь ему одеяло.       Ты колеблешься, стоит ли осмотреться и, может, заняться уборкой. Все же гостю не подобает вести себя столь свободно в чужом доме. Однако ты рассуждаешь, раз хозяин болен, то ничего страшного не случится, если немного похозяйничать.       Саконджи явно не из грязнуль, отмечаешь ты. Везде царит практически идеальный порядок. Достаточно просто помыть полы, больше никакой работы для тебя здесь нет.       Чтобы скоротать время до пробуждения Саконджи, ты завариваешь себе чай и, прихватив дзабутон, выходишь на улицу.       Устроившись поудобнее у стены дома, ты мелкими глотками пьешь горячий напиток. Он отлично согревает поздней осенью. Дни становятся прохладными, все отчетливее ощущается приближение зимы. Слабый шум ветра да редкий щебет птиц дарят тебе умиротворение. Здесь, посреди сосен, даже дышится по-другому по сравнению с деревней. Свежий воздух убаюкивает тебя.       Из полудремы выводит мягкое прикосновение и скрипучий голос:       — Т/Ф-сан, идем в дом, простудишься.       — А, ты уже проснулся, Урокодаки-сан, — ты прикрываешь рот рукой, зевая. — Надо же, как быстро летят часы. Как твое здоровье?       — Лучше, — коротко отвечает он.       — Тогда, наверное, я вернусь к себе, — произносишь ты, поднимаясь на ноги.       — Не сейчас, — качает головой Саконджи и поясняет: — уже темнеет, я не позволю тебе разгуливать по лесу одной, а сам пока не в состоянии проводить. Пожалуйста, останься.       Перспектива переночевать с мужчиной смущает тебя. «Тебе сорок лет, женщина!» — резонно замечает твой внутренний голос. — «Не юная девица, да и Урокодаки-сан — надежный человек. Ничего он с тобой не сотворит».       — Ладно, — тихо отзываешься ты. — Я останусь.       «Останься навсегда», — хочет сказать Саконджи, но ограничивается молчаливой улыбкой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!