Вернутся к фанфику
Разлука и воссоединение. Обанай NSFW
15 сентября 2025, 17:51 Осенью в лесу весьма паршиво. Вот что ты можешь сказать, шагая по узенькой тропинке и кутаясь в хаори. Еще только начало сентября, но здесь, в горной местности, уже властвует холод.
Господин Убуяшики милостиво возвращает тебе ранг киноэ, а, значит, и сложность заданий повышается. Конечно, ты не ожидаешь, что они будут легкими, однако с недавних пор тебе достаются очень и очень капризные демоны. Их приходится выслеживать днями, порой и неделями, отчего ты продвигаешься все глубже в чащу, оставляя цивилизацию далеко позади.
Долгая разлука с любимым мужчиной, промозглая погода и непрекращающийся бубнеж Шии — совокупность данных факторов усугубляет твой и без того непростой характер.
— Скоро нас сменит какой-нибудь другой бедолага? — спрашиваешь ты своего ворона.
— Откуда мне знать? — чуть истерично отвечает он. — Как будто я счастлив прозябать в этой глуши!
— Так сделай что-нибудь, — огрызаешься ты.
— Что? — вскрикивает Шии. — Слетать к Ояката-сама и попросить освободить тебя от задания? Вообще-то, убивать демонов — это твоя работа. — снисходительно заявляет он.
— Можешь выбить мне задание в городе или хотя бы в деревне, — поясняешь ты.
— Там от тебя больше вреда, чем пользы, — ты надуваешь щеки, возмущенная его репликой. — Или ты жаждешь быть поближе к Хашира Змеи? — довольно прищуривается Шии, будто великую тайну открыл.
— Да, — без обиняков говоришь ты. — Но тебе, глупой птице, не понять человеческих чувств, — язвительно добавляешь напоследок.
— Да я!!! Да ты! Я! Я… — негодующе хлопает крыльями Шии.
Твой взвившийся касугай немного поднимает тебе настроение.
— Раз к большому начальнику лететь отказываешься, передай тогда письмо Игуро-сану, — Обанай любит поэзию, ты помнишь.
***
Душевное состояние Хашира Змеи тоже оставляет желать лучшего, пускай со стороны это не очень заметно, ведь для чужих хмурое выражение лица всегда при нем. Исключение — это близкие, которых можно пересчитать по пальцам одной руки. Обанай корит сам себя за то, что по собственной воле когда-то отказался работать с тобой. Слишком привык он к твоему присутствию за месяцы отношений. Поэтому письмо от тебя принимает, как драгоценность.Гляжу на Луну,
Думаю о тебе.
Грустно мне.
Содержимое вводит Обаная в ступор, хотя он признает, приятно, когда тебе посвящают стихи, пускай и чуток нескладные. От одного факта, что твои мысли были лишь о нем, пока ты писала эти строки, в его груди разливается тепло. Не медля ни секунды, Обанай хватается за бумагу и чернила. Вдохновленный твоим образом, он отвечает очень быстро. Дует на листок, чтобы отправить его тебе как можно скорее. Ему кажется, или твоя птица и впрямь закатила глаза?***
Роза тем более прекрасна,
Когда у нее есть шипы.
— Это он так жирно намекает, что ты та еще колючка, — поясняет Шии, устроившись у тебя на плече и внаглую прочитав послание. — Знаешь, сейчас даже твоя наипротивнейшая натура не испортит мне настроение, — отзываешься ты, как ребенок радуясь сообщению от Обаная. После весточки от возлюбленного даже головы демонов сносятся веселее. Честно исполнив на сегодня свой долг, ты черкаешь еще одно письмо и, потратив несколько минут на пререкания со своим вороном, засыпаешь, прислонившись к широкой елке.***
Сижу на земле,
Слушаю своего касугая.
А хотелось бы тебя.
Губы Обаная невольно расплываются в улыбке. Он бы тоже предпочел твою компанию. Жаль, в ближайшие недели это невозможно — на подконтрольной ему территории и, как он выяснил, на твоей тоже, развелось подозрительно много демонов. Они не отличались мощью, однако сбивались в стаи. Обанай подозревает, что-то затевается. Тем сильнее его беспокойство за тебя. Свое волнение он прячет за нежностью, что пронизывает каждое слово в его письме к тебе.***
Будто шелк — твоя кожа.
Ласковые волны — твои объятия.
— Как романтиииишнооо, — тянет Шии, чтоб ему клюв прищемили. И почему демоны не охотятся на воронов? — Нет бы порадоваться за свою хозяйку! — вспыхиваешь ты. — Хо-хо-хо. Это только на бумаге вы милые и хорошие, — фыркает касугай, — зато в реальной жизни… Если Хашира Змеи еще относительно хладнокровен, то ты… — он многозначительно хмыкает. — Сегодня без ужина, — ледяным тоном произносишь ты. — Напугала. Я вообще-то могу и сам найти себе еду, — пафосно заявляет Шии. — Вперед и с песней! — орешь ты на весь лес. К демонам эту невозмутимость. Спустя три часа Шии удается поймать разве что жалкую мышку. Ты же показательно разводишь костер, варишь похлебку из собственноручно добытого зайца. Запах стоит отменный. Горячий суп в унылый вечер — как нельзя кстати. Не отрывая взгляда от ворона, ты зачерпываешь мясо и отправляешь в рот. Весь облик Шии выражает бесконечную боль. — Извинишься — поделюсь, — выдвигаешь ты условие. Минуты все тянутся и тянутся, пока он не сдается. — Извини, — бурчит касугай. — Как-то тихо и неискренне, — подначиваешь ты. Нахохленный ворон такой забавный. По его мордочке легко считать все эпитеты, которыми он бы с удовольствием тебя наградил, если бы не мучающий его зверский голод. — Извини, — предельно вежливо повторяет Шии. — Умничка, — хвалишь его ты. — Ешь, потом слетаешь к Обанаю. — Опять?! — в одном слове умещается вся обреченность мира.***
Желтый лист плывет.
К какому берегу прибьет?
Лучше бы тебя ко мне.
Обанай вздыхает. Твои послания отчасти скрашивают трудовые будни. Он старается завершить задание как можно быстрее, чтобы увидеть тебя, отправляет Оякате-сама прошение о твоем переводе обратно в его ведомство. Обанай не сомневается, господин Убуяшики вмиг догадается о причине, если еще не в курсе ваших отношений. Скоро пятнадцатое сентября. Впервые за свою недолгую жизнь Обанай хочет отпраздновать день рождения. С тобой. Отгоняя прочь фантазии о тебе, он сочиняет очередное письмо.***
Дни с тобой:
В жарких битвах ли,
В тишине ли на двоих.
Ночи с тобой:
В горячей страсти ли,
В мягких объятиях ли —
В памяти навечно, сердце мое.
Ты, обычно боевая и вспыльчивая, роняешь слезы. Даже Шии хранит молчание. — Разве можно писать такое? — шепчешь ты. Касугай трется головой о твою щеку. — Что это на тебя нашло? — косишься ты на него. — Хотел проявить участие, поддержать рёву, а она опять недовольна! — сварливо произносит он. — Давай, руки в ноги, и бегом отвечай. Не видишь, его ворон ждет. — Да-да, конечно, — ты судорожно нашариваешь необходимые принадлежности. — У Обаная завтра день рождения, а я застряла в этом проклятом лесу! — громко жалуешься ты, торопливо выводя кандзи. — И что мне ему дарить? Шишку? Веточку сосны? — Судя по тому, что он тебе настрочил, Хашира Змеи будет безумно счастлив, даже если ты ему горсть земли пошлешь, — Шии возвращается в своему привычному язвительному тону. Юан неодобрительно смотрит на собрата. — Много болтаешь. Удивительно, что она, — ворон Обаная кивает на тебя, — до сих не освежевала твою тушку. — Не желаете стать моим касугаем, господин Юан? — лукаво спрашиваешь ты, приподнимая голову и обращая внимание на воронов. — Эй! — негодующе восклицает Шии. — Что ты такое болтаешь? — Я не против, но Игуро-сама от него и перышка не оставит, — Юан снисходительно глядит на него. — Это заговор! — голос Шии срывается на писк. — Ты же не отдашь меня Хашира? — Не знаю, не знаю, — ты намеренно тянешь время. — Уговоришь Убуяшики отпустить меня на два выходных дня, тогда не отдам. — Ты жестокая, — бурчит Шии, прежде чем упорхнуть в сторону Поместья Оякаты-сама. — На самом деле, он прав, — обращается к тебе Юан. — Игуро-доно обрадуется чему угодно, если это будет от Вас.***
Ваша встреча настолько долгожданная, что вы крепко льнете друг к другу, отчего тяжело дышать. — Четыре месяца… — произносит Обанай. — … и двенадцать дней, — добавляешь ты. Разумеется, ты считала. — С прошедшим днем рождения. Прости, я не успела купить тебе подарок, — ты чувствуешь себя виноватой. — Это неважно, — заверяет тебя он. — Тогда позволь мне поздравить тебя собой, — предлагаешь ты. — Именно на это я и надеялся, — усмехается Обанай. — Развратник, — хотя ты такая же. На сегодняшнюю ночь все, что вам доступно, это комната в захудалой гостинице на окраине города, ближайшего к границам ваших территорий. Вас устраивает и такая малость. Ты усаживаешь Обаная на футон, забираешься к нему на колени. — Повтори строки из твоего последнего письма, — просит тебя возлюбленный. Ты чуть розовеешь от смущения — любые грубости даются тебе легко, в отличие от комплиментов. Но перед тобой мужчина, за которого ты без колебаний отдашь собственную жизнь, ради него ты пойдешь абсолютно на все. Ты аккуратно разматываешь бинты, скрывающие его рот. — Твои губы нежные, словно лепестки сакуры, — тихо начинаешь ты, невесомо очерчивая их указательным пальцем, — сладкие, словно мед, — касаешься их своими. Обанай с готовностью углубляет поцелуй, грубо стискивает тебя. — Твои руки, — ты отстраняешь их от себя, покрывая поцелуями каждый миллиметр, — сильные и ласковые одновременно. Как мне нравится ощущать их на своем теле. Ты укладываешь Обаная на спину, нависаешь над ним так, что между вашими лицами практически не остается свободного пространства. — Твои глаза — золото и изумруд — сияют только для меня, — продолжаешь ты. Долго-долго вы смотрите друг на друга, не решаясь разорвать зрительный контакт. Тебе остается озвучить одну-единственную фразу. Выводить ее на бумаге было куда проще. — Скажи мне, — голос Обаная ломается, будто он страшится получить от тебя отказ. Напрасно. Ты давно определилась в своих чувствах. — Я люблю тебя, — первое признание негромкое, и ты повторяешь с большей силой: — я люблю тебя, я люблю… Тебя прерывают горячие губы Обаная. Ты отвечаешь с не меньшим пылом. Вы избавляетесь от одежды, стремясь почувствовать друг друга. Его кожа покрывается мурашками, когда ты оглаживаешь ее ладонями. Отпрянув, ты целуешь грудь, там, где бьется сердце. Ниже и ниже, ты достигаешь промежности. Обанай покорно лежит под тобой, полностью отдавая тебе контроль. По опыту ты знаешь, что ненадолго. — Я люблю тебя, — еще одно признание, прежде чем ты дотронешься до его члена. Сперва ты мягко посасываешь головку, чередуя с ласками языком. Обанай шипит сквозь зубы, стоит тебе взять его в рот поглубже. Упиваясь наслаждением, которое ты беззаветно даришь ему, он вцепляется в твои волосы, направляя твою голову. Ты чувствуешь, как набухает член, расслабляешь горло, едва успевая глотать сперму — из-за воздержания ее невероятно много, и она все же стекает по уголкам губ. Придя в себя, Обанай в тревоге ищет любые признаки дискомфорта. — Все в порядке, — твой голос хриплый после минета. Ты встаешь перед своим возлюбленным на колени. — Я люблю, когда ты на меня смотришь так, — собрав остатки семени с лица, ты размазываешь их по своим грудям, неспешно зажимаешь меж пальцами соски. В глазах Обаная чистая похоть, — будто я единственная женщина на свете. — Так и есть, — заторможенно отзывается он, — единственная, — одной рукой ты касаешься своего лона. Взгляд твоего мужчины опускается. Ты демонстрируешь пальцы, перепачканные смазкой. — Моя! Мгновенно ты оказываешься на спине, стонущая от ощущения языка Обаная на твоих нижних губах. — Этого мало, — всхлипываешь ты, потянув его на себя. Обанай беспрекословно подчиняется, резко проникая тебя. Слабая боль быстро растворяется в удовольствии вновь быть вместе. Близость после разлуки столь чудесна. Хочется еще и еще, жадных поцелуев, крепких объятий. Ваши тела движутся в унисон, будто были созданы друг для друга. Единство ваших душ нельзя увидеть, но можно почувствовать. — Скажи… скажи мне… — сбивчиво шепчут родные губы. — Люблю. Я так тебя люблю.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!