Глава 6. Первый диалог со "змеёй".

Александр на меня удивлённо посмотрел, будто я ему сказал что-то немыслимое. — Что за линейка? У нас такого не было – спросил он. — Стояние на улице, чтобы посмотреть выступление первоклашек, а после… - не успел я договорить, как он меня прервал и сказал: — На сегодня лимит бреда исчерпан. Вы что ли как клоуны из цирка бегаете, чтобы повеселить других? Или вы просто стоите под сущей жарой в школьной форме, как показывали по телевизору? – возмущенно спросил Сорокин. — Ну да… - задумчиво протянул я. — Представления лучше такого на день знаний не придумаешь… - раздражённо протянул Сорокин. На секунду мне показалось, что я его серьёзно разозлил всего одним вопросом и теперь он не хочет меня видеть. — Ладно, пойдём в столовую, а то сейчас все уйдут без нас – холодно сказал он. Я вышел из комнаты, закрывая за собой дверь на ключ. Пока мы шли по коридору, решил спросить о произошедшем: — А я не так сказал? — Да так, ничего. Просто выглядит как полная показуха, не имеющая какого-либо смысла. Разумнее было бы просто приступить к учебному процессу как мы и при этом не терять времени зря. Уже наслышан о том, как там пугают детей в формате: «Прошло два дня от нового учебного года и препорша заявляет: «Мы отстаём». Чтобы не отставали нужно было вместо этих как ты сказал «линеек» просто за учёбу браться и учить нормально, а не хуи пинать на месте стоя? – последнее он сказал уже с серьёзным возмущением. Меня даже немного окатил страх, ведь очень непривычно видеть Александра именно таким. Хоть я уже и столкнулся с бедами пострашнее сегодня, но к этому я точно не был готов. — Да, возможно ты прав. Я просто не ожидал, что для тебя это окажется настолько странным. Сорокин, услышав это сразу же засмеялся и произнёс: — Да всё нормально, Антоха. Мне известно, как на у вас там что проходит, но вот этих линеек я не понимаю на самом деле. Смысла в них мало и будь моя воля, я бы их просто убрал и все сразу могли начать учиться. Как ты сказал там выступают первоклашки… Жалко они ещё не поняли, что подписали себя на девять, а то и на все одиннадцать лет «рабства». Формулировка довольно интересная с рабством. Конечно мы тоже «рабы» этой системы, но уже не настолько зависимые и запуганные как другие младшие классы. У нас свободы намного больше, ведь учителя нас знают гораздо больше чем только пришедших. Конечно мне предстоит здесь проучиться всего два года, тем не менее уже есть неприятность, с которой мне предстоит разобраться… Мы вышли на улицу и прошли в столовую на ужин. Когда я получил свою порцию еды и сел есть, то заметил, что Бабурин опять не пришёл. Зато Пятифанов и Будаев были на месте. Они ничего мне не сказали и лишь пару раз на меня посмотрели во время приёма пищи. После ужина я вышел из столовой и направился обратно в общежитие, чтобы просто побыть одному и не наживать себе очередных приключений. Достаточно всего одного на сегодня и большего не требуется. По пути мне никто из старых знакомых не попался. На улице были лишь другие незнакомые мне школьники. Ничего… Мы ещё не раз увидимся в школе и это точно… Идя по коридору, я погрузился в раздумья о том, что буду рисовать дальше. С одной стороны, было бы неплохо нарисовать край вид с того обрыва, но нужно быть там, а то там много всяких деталей, что перенести их по памяти будет сложно. Из раздумий меня вытащило резкое столкновение с девушкой, которая непонятно что делала в коридоре мужской половины. Послышался звук книг и журналов, которые упали на холодный бетонный пол. — Прости, я случайно! — проговорил быстро я, посмотрев на свою преграду. Передо мной была уже не русоволосая девушка, а темноволосая с голубыми глазами. Ко мне пришло воспоминание, что я её видел вместе с Катей Смирновой в одной компании. В её глазах я увидел некое непонимание от произошедшего. — Ты совсем зрение потерял? – возмутилась она. После наклонилась и начала собирать упавшие вещи назад. Стопка была не особо внушительной. — Давай помогу – вежливо предложил я, наклоняясь, чтобы помочь. Ответа на моё предложение не последовало, но меня это не смутило, и мы продолжили поднимать ученики с пола. Мы собрали все книги, и она поставила их подоконник. Я не торопился уходить, и она меня спросила: — Слушай, а это правда, что именно ты с Бабуриным сегодня подрался? Откуда она знает? Неужели разболтали? Пускай я и победил, но всё равно не приятно об этом вспоминать. — Ну да, а откуда ты это знаешь? — Все уже знают об этом. Да и я видела, как ты после обеда быстро пробежал мимо нас. А после и сам Семён прошёл мимо в медпункт. Она пристально осмотрела меня и уже мягким голосом сказала: — Круто ты ему врезал. Как мне рассказала староста нашего класса, у него синяк под глазом и нос был сломан. — Это вышло случайно. Почти… – мой ответ был чистой ложью. Не могу ведь я сказать, что сам добровольно пошёл на эту встречу, чтобы отомстить за один толчок в мою сторону. — Бабурин это у нас в классе самый проблемный человек. Заместитель нашей старосты выяснил, что до перевода сюда он таким не был. Сказал, что он будто взбесился. Семёна многие побаиваются, а ты вот молодец, не струсил. В ответ я лишь угукнул. Ага как же… Как смельчак я о себе не могу заявить, ведь эти действия были ради того, чтобы постоять за себя. Девушка продолжала на меня внимательно смотреть и вновь спросила: — А как тебя звать и в какой ты класс переходишь? — Я перехожу в десятый класс, а меня зовут Антоном. — Хм… Антон значит. А я Полина. Мы с тобой будем вместе в одном классе учиться –улыбаясь сказала она. Ага… Значит ей Катя рассказала о том, что произошло. А та узнала всё либо от Семёна, либо от врачихи. Суть не важна, ведь врачиха не могла ничего знать наверняка без слов Бабурина. Всё-таки его можно попробовать сдать как стукача. Конечно вряд ли это сможет заинтересовать Пятифанова, но видя его положение во время нашей драки, попробовать стоит. Мало кто в это поверит сразу же, но слова Кати могут оказаться серьёзным аргументом. Не знаю какие отношения между нашей старостой и «главным» гопником? — А ты здесь с кем-то успел познакомиться? – спросила она меня. — Да, с Сорокиным Александром. Он мне уже рассказал здесь о многом. А во сколько завтра уроки начинаются? — В 8:00 утра. Советую прийти пораньше. Нас будут пересчитывать и о многом рассказывать. У нас Лилия Павловна любит что-то объяснить или рассказать. Крайне не любит, когда её не слушают или хулиганят на её уроках. Для меня она почти лучшая учительница в школе. Она объясняет всё ясно и если что-то непонятно, то можно переспросить. — Я понял – кратко ответил я. — Извини, но мне пора идти. Потом как-нибудь ещё поговорим. Пока – быстро произнесла и забрав учебники пошла в сторону женской половины. — Пока – крикнул ей вслед. Дойдя до своей комнаты на третьем этаже, я зашёл в неё и сел за стол. Мне так и не пришла идея, что ещё нарисовать, поэтому я просто сидел за столом и пытался придумать возможный набросок. Решил нарисовать ту самую девочку в маске лисы, которая мне приснилась прошлой ночью. Кисточка для такого рисунка подойдёт хорошо. Мазок за мазком – на и на бумаге медленно, по частям, появилась лиса. Кисть мазнула, рисуя пушистый хвост, а после выпала из моей руки. Вспоминая то, что она сделала со мной тогда, я долго рассматривал её лицо. Чем дольше я смотрел, тем страшнее казалась мне эта лисья улыбка. Хищная, фальшивая, напоминающая улыбки женщин из журналов для взрослых, какие попадались за стёклами газетных киосков в городе. Глаза получились красными, будто налитые кровью. Выглядели они совсем как дырки от пуль, какими их показывают в боевиках. Я отодвинулся от стола и свет лампы отразился на влажной краске. Рисунок лоснился. Мерещилось, будто эта девочка в маске лисы следит за мной и ждёт, чтобы взять и разорвать как зайчика… Мой просмотр рисунка был остановлен, когда раздался стук в мою дверь. Встав на ноги, я пошёл к ней. Открыв дверь, я увидел ту самую Катю Смирнову. Наконец я увидел вблизи её зелёные как у меня глаза. Её взгляд сверлил меня, а на лице читалось явное безразличие. — Значит это ты, Антон Петров? – протянула она. — Ну да. Что хотела? – ответил я. — Зайти позволишь? – сказала Катя, смотря мне за спину. — Да… - медленно вырвалось из моих уст. Я отступил с её пути, и она спокойно зашла, изящно снимая свою обувь. После этого Катя села на мою кровать и спросила: — А правда, что это ты с Бабуриным сегодня подрался? — Я, а что? Неужели жаловаться на меня пойдёшь? – спросил я, усаживаясь на стул. — Именно так и сделаю, если будешь выделяться из строя – прошипела она — Из-за чего ты с ним так подрался? А может его убить хотел… - она ненадолго задумалась и с ехидной улыбкой на губах добавила — Как маньяк. В моей голове всё взорвалось. Как ей такое могло вообще прийти в голову? Похоже она действительно «змея», как предупреждал меня Сорокин. Неужели она от природы настолько плохая? Да не может быть такого. Я читал много книжек по психологии и сделал вывод: «Ничего не возникает из воздуха». Её поведения явно кем-то навязано, либо она вынуждена играть роль «королевы» или более реальной старосты класса. Знать бы только что у неё случилось и почему она пытается быть тем, кем не может быть изначально. — Что такое, Антошка, язык прикусил? Ничего не можешь ответить на такое, я права? – Катя победоносно улыбнулась и поправила свою косу. Как мне ответить в таком случае? Было ясно, что реагировать необходимо, чтобы не пошли ложные слухи обо мне. Если скажу «нет», то вряд ли это что-либо даст… А если с сарказмом скажу «да», то она это поймёт по-своему и переведёт всё в сплетни. Было понятно, что если отвечу эмоционально, то для неё это будет победой и она добьётся того, что жаждет каждый «провокатор». Нейтральный ответ она может проигнорировать, а за неимением лучшего варианта лучше принять хоть что-то, чтобы спасти положение.