Голод

      Астарион полюбил их лагерь. Пусть к твёрдым лежакам он до сих пор не привык, но оставаться среди палаток у костра ему нравилось. Создавалось некое ощущение безопасности. Весь опасный и тревожный мир будто оставался где-то далеко. В лагере можно прогуливаться без страха, здесь получается спать и не думать, что кто-то попытается тебя убить (Лаэзель не в счёт).       Но самое главное, что в лагере не было лишних лиц. К животным, которых приютила Тав, и даже к неразговорчивому скелету Астарион привык. Вот только сегодня всё то, что ему нравилось в лагерной тишине, растоптали тифлинги, пришедшие к ним на вечеринку.       На разумный вопрос, почему они не могли пригласить их на праздник к себе (тем более с возвращением Халсина присутствию тифлингов никто не возражал), Тав ему не ответила. Лишь скривила нос и отправилась дальше общаться с новым «другом». На его удивление, никто из сопартийцев не возражал желанию отпраздновать спасение рощи. Когда к вечеру к ним завалилась разномастная компания, все встретили их весьма радужно. Кроме Астариона, разумеется. Даже Лаэзель, изрядно выпив, довольно смотрела на товарищей, чуть ли не напевая под нос песни своего народа. Чаще всего она кидала взгляды в сторону Уилла. Особенно на его руки и торс. После очередного выпитого бокала гитьянка перешла от гляделок к словам. Судя по улыбке Уилла и его радостному смеху, он был отнюдь не против компании.       Карлах отплясывала с тифлингами, на всю поляну был слышен её громогласный хохот. Она пыталась вытащить потанцевать и Шэдоухарт. Вот только жрица, качнув бокалом вина, отказалась от предложения. На удивление вампира, направилась от танцующих она прямо к нему.       — Вина? — из-за её спины выглянула бутылка. — Отвратное, если честно, но всяко лучше пойла тифлингов.       Вампир благодарно кивнул и отпил из бутылки. Обратно её девушка не взяла.       — Оставь себе, кто знает, как пройдёт этот вечер, — хитрая улыбка жрицы на что-то явно намекала. Но Астариону не хватало пояснений.       — Неужели ты предлагаешь составить тебе компанию? — хитро улыбнулся вампир. Не на такой исход вечера он рассчитывал, конечно, но всё лучше, чем ничего.       — Размечтался. Я прекрасно понимаю, с кем ты планируешь сегодня отдаться отдыху, — взгляд жрицы устремился куда-то в толпу. Именно там сейчас, перебегая от одного знакомого к другому, развлекалась Тав.       Астарион печально улыбнулся. Не хотелось откровенничать с Шэдоухарт, но в последнее время они стали не друзьями, конечно, но уже хорошими знакомыми. Поэтому привычная маска слегка дрогнула.       — Не смеши. У нашего лидера уже есть компания на вечер, — боковым зрением Астарион оценил скучающего и явно чего-то ждущего мага.       Вампир всё ждал, чтобы Гейл напился и высказал ему по поводу небольшого «украшения» на шее его… девушки? любовницы? Статус отношений эльфийки с магом мало волновал Астариона. Достаточно уже того, что между ними что-то есть. Вот только тот факт, что Гейл промолчал и в вечер, когда на шее Тав красовался засос, ни слова не проронил весь следующий день по дороге к роще заставлял Астариона переживать. Кто знает, возможно, месть мага будет внезапной и более жестокой. Ибо даже сейчас он ни капли не показывает своё недовольство.       — Ты про Гейла? — жрица заливисто рассмеялась и загадочно улыбнулась. — Ну, поживём-увидим. Иногда всё не так однозначно, как кажется на первый взгляд.       Девушка решила, что на этом разговор закончен, поэтому почти твёрдой походкой отправилась к столу с вином. Взгляд же Астариона поневоле пытался найти огонёк рыжих волос среди толпы. И неудивительно, что заметил он её в компании Халсина. О чём был короткий разговор, вампир не мог услышать, но, судя по тёплой улыбке друида, явно обсуждали не проблемы. Стоило девушке отойти от него, тот недвусмысленно прошёлся взглядом по её фигуре. Короткая и похабная улыбка, которую Астарион уже пожелал стереть с губ, значила больше слов. Вот только Астариона интересовало, когда Тав вспомнит про его существование. Разумеется, после их последнего «разговора» она могла вообще не желать встречи… Вот только из отряда по-прежнему не выбрасывала. С момента их первой встречи он ни разу не покидал её в походах. Даже Гейл, порой, оставался в лагере, грустно провожая отряд взглядом. Правда, стоило спросить Тав, почему у Астариона нет даже и дня отдыха, ответ был один: «я не умею взламывать все эти замки». И сколько бы они не путешествовали, лишь вампира эльфийка не отпускала на покой. Астарион уже смирился, что это её извращенный метод пытки.       Тав прошла мимо Астариона, слегка кивнув ему, и проследовала в сторону Гейла. Разумеется. Что и следовало ожидать. В голове вампира чётко пробежала мысль, что следовало отправиться с Шэдоухарт пить до утра. Жрица не вызывала в нём каких-либо особых эмоций, но всё лучше, чем смотреть как брошенный котёнок, как девушка держит руку Гейла и с чем-то активно соглашается. Неприятная ассоциация мелькнула в голове, как сколько бы он ни старался, Казадор выбирал «любимым отродьем» любого, кроме Астариона. Шум вокруг заставлял злиться всё сильнее и сжимать кулаки. Охваченный негативными эмоциями, потягивая мерзкое кислое вино, Астарион даже не заметил, как эльфийка подошла к нему.       — Отдыхаешь? — невинный вопрос, невинный взгляд. Губы девушки сложились в смущённую, как ему показалось, улыбку.       — Ну, ты же заставила всех участвовать в этом празднике жизни, — алкоголь и пробуждающийся голод не давали сдерживать эмоции. — Вот, стараюсь соответствовать общему настроению.       Внезапно Тав выхватила из рук вампира бутылку вина и сделала глубокий глоток. Тяжело проглотив кислую жидкость, эльфийка скривилась. Вампир уже заметил, что она за этот вечер ни разу не пила алкоголь. Старалась держать марку?       — Ну, — Астарион сделал паузу, прощупывая почву, — какие планы на окончание вечера?       Тав сделала ещё один слишком щедрый глоток вина. Алкоголь явно редко бывал в её организме, судя по тяжёлому глотку и сморщенной мордашке. На вопрос она не спешила отвечать. Васильковые глаза прошлись по лицу вампира оценивающе, ожидающе. Пусть Тав не знала, но её участившийся пульс не остался незаметным для мужчины. То, как кровь приливала к её щекам, как пульс отбивал чечётку, стоило ей поднять взгляд на Астариона.       — Спать, наверное. Сложные дни были, знаешь ли, — эльфийка устало пошевелила плечами. Худая рука явно неосознанно прошлась по шее. Пальцы коснулись уже почти зажившей ранки, но всё ещё свежего засоса. Последнее действие заставило вампира рискнуть.       — Либо ты можешь отдохнуть по-настоящему, дорогая, — шаг навстречу, пока слова льются рекой. Проверка, дёрнется ли, обёрнется ли в сторону своего возлюбленного (?). Но Тав застыла, как скала. Ни шагу навстречу, ни прочь. Вампир чувствовал, что стоит надавить. — Ты же явно хочешь веселья, я вижу по твоим глазам.       Пятьдесят на пятьдесят. Либо она фыркнет и убежит к своему зануде, либо поддастся. Вот только Тав выбрала третий осторожный вариант.       — Какого рода веселье? — почти наивный взгляд. Или не почти? Астарион ни разу не слышал стонов из её палатки или палатки Гейла, так что может быть…       — Секс, моя дорогая. Страсть, похоть, наслаждение. Не делай вид, что не слышала эти слова и не испытывала их на собственном опыте, — в цели Астариона не входило просветительство и так зрелой эльфийки в половую жизнь. Хотя, если это сделает её более зависимой, то почему бы и нет?       — Если ты просто хочешь вернуть «должок», то мог сказать об этом напрямую, — губы Тав обиженно дрогнули.       — Я и так говорю напрямую, что хочу. Если решишься, то дождись, пока эта пьяная свора разойдётся и все лягут спать, и жди меня за руинами, — Астарион бесцеремонно забрал бутылку вина у и так заметно охмелевшей девушки и направился прочь от лагеря.

***

      Астарион не знал, почему так настойчиво пытался соблазнить Тав, но в глубине души (если она ещё осталась где-то в его теле), догадывался. Для него было привычно и естественно добиваться желаемого посредством интима. Не всегда и не со всеми дело доходило до секса. С одними хватало лишь пары ласковых фраз, для других было достаточно страстных поцелуев и нескольких прикосновений. Но чаще всего необходимый эффект достигался после проведенной ночи в постели, в подворотне, на крыше, на пляже… Все места, где он встречался с будущими жертвами, и даже их лица уже смешались в неразличимый комок. Миг страсти, а после часы и дни отвращения, омерзения от самого себя и своей жизни. С годами вампир научился забывать имена и лица, стоило жертве попасть в руки Казадора. Люди, эльфы, тифлинги и прочие существа стирались из его памяти, как только он считал их мёртвыми. Вот только от ощущения мерзости и ненависти к себе так просто избавляться не получалось. Отвратный клубок всех поступков прошлого подгнивал и гадко пованивал, пусть этот «аромат» и чувствовал только сам вампир.       Когда он в последний раз занимался сексом не по принуждению (прямому или косвенному), а ради собственного удовольствия, Астарион даже не мог вспомнить. Возможно, это было до его смерти. Возможно, в начале новой «жизни». Именно поэтому сейчас он испытывал особое волнение. В этот раз он мог соблазнить девушку и получить то, что хотел. Вот только, чего он именно хотел? Обезопасить себя? Безусловно. Если Тав привяжется к нему, она будет и дальше выступать на его стороне, куда бы не привёл вампира путь. Снизить на неё влияние Гейла? Спорно, если они уже вступили в какие-то отношения, но, разумеется, было бы неплохо. Маг явно относился к Астариону недоброжелательно, а тот отвечал ему взаимностью. Если чувства Тав к Гейлу перевесят чашу весов, то изгнание вампира из отряда — вопрос времени. Не последнее место в его стремлении занимала и жажда крови. Пусть Тав и пригласила его после долгого перерыва на «ужин», выглядело это как одолжение. А заставить добычу саму желать, чтобы он её отведал — высшее мастерство. Вот только и эта причина была им скорее надумана.       Истинные мотивы, почему он сейчас ходил по залитой лунным светом поляне в ожидании, вампир всеми силами отвергал. И о причинах, почему боялся, что Тав предпочтёт сегодня ночью компанию другого, думать не хотел. Проще считать, что он планирует выступить в роле паука, затягивающего в свою паутину невинное создание, чтобы в конце его уничтожить за ненадобностью. Это не будет противоречить его сути.       Приближающуюся Тав он почувствовал издалека и облегчённо выдохнул. Но так как жертве не следует видеть волнение хищника, Астарион сделал глубокий вдох и приготовился к «эффектному появлению». Наблюдая за эльфийкой из-за деревьев, он пытался найти подходящий момент, чтобы выйти к ней. Вот только зрелище захватило его настолько, что Астарион совсем забыл, что планировал сделать. Тав снова расплела косы и успела переодеться. Огонь её локонов растекался по плечам и груди, едва прикрытой обтягивающей изумрудной тканью. Вампир вспомнил эту сорочку, так удачно украденную в Изумрудной роще. «Для особого случая» — пошутила тогда она, пряча находку Астариона в рюкзак.       Тав оглядывалась, даже не подозревая, что тот, кого она ищет, уже давно рядом. Вампир понимал, что хоть ожидание и подогревает, но может испортить весь настрой. Поэтому, подавив непонятно откуда взявшееся волнение, шагнул из-за деревьев.       — Пришла, — Астарион не скрывал улыбки. — Я ждал тебя. Очень долго. Пожалуй, с момента, как мы впервые встретились. Ждал и жаждал, чтобы ты стала моей.       Лесть, красивые и ни капли неправдивые слова лились потоком. Выученные фразы, которые безошибочно срабатывали со всеми. Мужчины, женщины — все они хотели услышать эту сладкую ложь. Вот только в этот раз в глазах эльфийки он видел, что она не верит ни одному услышанному слову.       — Астарион, я не твоя, — эльфийка покачала головой, заставив его резко поменять тактику.       — Пока нет, — вампир проникновенно посмотрел в её глаза и приблизился. — Но ты пришла. Разве это не доказательство твоих желаний?       Тав смутилась, но вернула прежнее самообладание. Глаза смотрели сурово, руки скрестила на груди. И если бы не её дико бьющееся сердце, то можно было бы предположить, что она развернётся и оставит вампира одного. Но, заметив, как сбилось дыхание, стоило ему сделать ещё один к ней, Астарион решил не сдаваться.       — Позволь себе расслабиться, — пальцы мужчины прошлись по щеке эльфийки и аккуратно подцепили подбородок. — Не притворяйся, что ты не хочешь этого. Не хочешь меня. Твой пульс сдаёт тебя с головой, дорогуша.       У Тав был шанс оттолкнуть его и уйти. И когда он наклонился к ней, и когда его вторая рука легла на талию, и когда резко притянул её хрупкую фигурку ближе. Астарион давал ей шанс передумать, не хотел давить на неё и принуждать. Тав должна была сама захотеть его. Вампир ждал и надеялся, что она примет правильное решение, когда он потянется к ней за поцелуем.       И она его не подвела. Губы эльфийки сделали первый шаг. Яростно, требовательно. Худые и длинные пальцы коснулись его затылка, вынуждая углубить поцелуй. И Астарион не мог сопротивляться такой реакции. Подхватывая Тав на руки, он прижал её к ближайшему дереву, совсем не заботясь о том, как кора оцарапает нежную кожу. Впрочем, и сама эльфийка не обратила на это никакого внимания, призывно придвигаясь к бёдрам вампира. Когда Астарион сжал её уже обнажённые бёдра пальцами, из губ Тав раздался короткий стон, разорвавший поцелуй. Этот звук, который вампир уже не раз представлял в своей голове, окончательно смёл все и так хлипкие барьеры. Он уже собрался разорвать её прекрасное изумрудное платье, но Тав перешла к действиям быстрее.       Толчок, и Астарион лежит на земле. «Передумала?». Мелькнувшая тенью мысль была тут же отодвинута в сторону запрыгнувшей на вампира эльфийкой. Рыжие локоны разметались по голой коже, хитрая и возбуждённая улыбка говорила больше слов об её намерениях. Когда Тав успела сбросить одежду и почему под ней не было белья, Астарион уже не задумывался. Ему хотелось вернуть доминирующую позицию в их «игре». Перекатившись и подмяв хрупкое тело под себя, он в последний раз дал ей возможность уйти. Вот только прикусывающая губы эльфийка явно никуда не собиралась. Её пальцы уже тянулись к брюкам вампира, заставляя его избавиться от последней, отделяющей их ткани. Выполняя желания Тав, Астарион избавился от одежды и неторопливо вернулся к девушке. Не отказывая себе в удовольствии полюбоваться открывшейся картиной, вампир прошёлся взглядом и кончиками пальцев по обнажённому телу Тав, заставляя её задрожать. Несмотря на прохладу ночи, кожа девушки горела огнём, как и блестящие от возбуждения глаза. Она ждала, хотела, просила, но не произнесла и слова. Лишь откинув копну рыжих волос, открыла ему шею.       Астарион чувствовал, как низ его живота свело от желания крови и не только. Но он не спешил с укусом. Его пальцы прошлись по её груди, слегка сжали твёрдые от возбуждения и холода соски, спустились ниже. Стоило вампиру коснуться влажных половых губ, Тав коротко застонала. Желая услышать эту прекрасную мелодию вновь, вампир провел пальцем между складок, круговым движением прошёлся по клитору. В момент, когда с губ эльфийки раздался протяжный стон, Астарион впился клыками в почти зажившие раны на шее. Не прекращая ласкать её клитор, он каплей за каплей выпивал её кровь.       Лучшее вино, самый прекрасный деликатес, десерт от главного кондитера города — всё меркло перед вкусом её крови. Испить всё до последней капли, пока её тело подрагивает от экстаза и подступающего оргазма, от смеси боли и наслаждения. Но Астарион усилием воли оторвался от шеи, понимая, что он уже выпил слишком много. Расслабленная и возбуждённая Тав даже не заметила, как много крови потеряла. Её взгляд смотрел затуманено в лицо вампира, губы дрожали, а из горла то и дела выходили сладостные стоны. Лишь когда вампир убрал руку и её разгоряченных половых губ коснулся лёгкий ветерок, в глазах появилась осознанность. И мольба.       — Астарион, пожалуйста! — просящий и надрывный голос вывел вампира из транса. Он уже утолил жажду крови, но «голод» никуда не делся. Рывком, он подтянул эльфийку за бёдра ближе к себе и, не давая ей или себе шанса одуматься, резко вошёл. Подготовленная ласками Тав громко стонала, выгибаясь дугой, когда вампир глубокими толчками входил в неё. Её пальцы неосознанно цеплялись за траву на полянке, вырывая её вместе с землей. Сладостные стоны смешивались с низким и почти звериным рыком мужчины в громогласную мелодию страсти, которую явно услышат и обсудят все в лагере. Вот только пару в этот момент это не волновало.       Движения Астариона прервались на мгновение, когда он почувствовал пальцы Тав на своей спине. Коготками она коснулась его шрамов и, судя по выражению лица, немало удивилась. Не давая ей дальше «исследовать» художество на коже, Астарион перехватил её кисти и зафиксировал над головой эльфийки. Не позволяя ей вырваться, вампир продолжил ритмичные толчки в её уже подрагивающее тело. Большим пальцем свободной руки он помогал достичь девушке пика, лаская её клитор. Его вновь тянуло к нежной шее, покрытой капельками крови и пота, но, сдерживая себя в руках, Астарион стал покрывать поцелуями и легкими укусами плечи, ключицы. Каждое прикосновение застывало на белоснежной коже красными разводами. Кончая с низким рыком, вдавливая хрупкое тело всё сильнее в землю, Астарион оставил багровые следы и на сжатых до боли бёдрах.       Уснула Тав быстро. Астариону было больно смотреть на это израненное тело после ночи. Стоило эльфийке отправиться в мир сновидений, вампир усилием воли заставил себя остановить кровь из новой раны на шее. Вот только сделать что-то с красными пятнами от пальцев и засосов он не мог. Накинув на тело девушки её же платье, Астарион поспешил на позднюю охоту. Он всё ещё ощущал кровь на губах, помнил, как она теплом растекалась по его телу, даруя силы. Вот только вампир не забывал и то, как почти убил Тав. То, что он смог остановиться в тот момент, когда девушка и возразить не могла этому сладостному убийству, было просто чудом.       Чудом, на которое нельзя больше надеяться. И не стоит даже думать о том, чтобы повторить это вновь. Он спас её от себя один раз, но в следующий раз уже может не повезти.       Ночь страсти несла его любовникам смерть. И пусть хозяина уже нет рядом, монстр никуда не делся.