• «vasopressin» (makarov)

«He's my sun, he makes me shine like diamonds»

Lana Del Rey — Young And Beautiful

— Будь аккуратне... пожалуйста. — тихо и строго, словно отдавая приказ подчиненному солдату, сказал Макаров, нахмуренным взглядом следя за твоей выбивающейся прядкой волос. Он в первые это ощущал. Это неосознанное, абсолютно непредсказуемое, похожее больше на вшитый в нервную систему инстинкт, чувство, разливающееся теплой вязкой массой в душе, обволакивая израненное сердце, заставляло его делать совершенно странные вещи. — Вова, я дочь генерала, мне нече-... — В твою руку поместился холодный тяжелый предмет, а взгляд твоего возлюбленного стал более обеспокоенным. Ты громко проглотила скопившуюся влагу во рту, поджала губы, метнула взгляд вниз и увидела крупный по сравнению с твоей рукой пистолет — противостоять Владимиру было бессмысленно, поэтому ты просто сжала оружие в своем небольшом бледном кулачке, — Зачем? — Давай без возражений и вопросов. Это для того, чтобы ты смогла защитить себя. Мы ведь друзья? Так вот о друзьях заботятся. — То есть дают волыну? Прошли годы, многое в вашей жизни изменилось: как минимум ваши отношения мало того, что стали настоящими отношениями между мужчиной и женщиной, так ещё ваши безымянные пальцы теперь обрамляли красивые и — поверь мне, моя хорошая — дорогущие кольца. Макаров стал со временем жёстче: он и как друг был весьма грубым, но с годами мужчина стал безжалостным, безнравственным, очевидно — одержимым своей идеей. А любовь не угасла — вопреки всему стала лишь сильнее; твоё присутствие ещё сильнее стало вызывать в нем те приятные чувства, как почти двадцать лет назад. Твоя улыбка заставляла его сердце сжиматься, твое уставшее бледное лицо, слегка припухшее от отеков, вызывало в душе этого монстра жуткую тревогу, от чего его руки тянулись к тебе, чтобы отнести твоё обессиленное тело в постель — укрыть, закатать всеми возможными мягкими одеялами, проконтролировать твой сон — Макаров жаждал заботы о тебе. — Ты хочешь простудиться или чтобы тебя кто-нибудь выебал в переулке? — недовольно ворчал Владимир, потянув тебя за край короткого, но такого элегантно облегающего платья, волшебно смотрящегося на твоей фигурке, намекал на длину изделия, снова этим нахмуренным взглядом оглядывая тебя с ног до головы — он нагло соврет, если скажет, что ему самому не нравилось, когда ты так одевалась. — Вова, перестань! Красиво же, да и ты же рядом будешь, — ласково мурчала ты, поглядывая то на своё отражение в зеркале, то на мужа, хитро улыбаясь ему, целуя в щетинистый подбородок — эта неопрятность до ужаса приятно колола тебе лицо, оставляя ощущение присутствия Владимира — ощущение его губ, тепла — подольше. — В таком случае я от тебя не отойду. Гроза Европы готов был пересечь за сутки чуть ли не весь мир, стоило его супруге что-то захотеть! Твой очаровательный и столь преданный взгляд, полный любви — он ласкал Макарова, его мозг запоминал каждую деталь твоего светлого образа, вырабатывая ещё больше счастья, вбрасывая его в кровь, наполняя сердце любовью, а самого мужчину — желанием окружать заботой свою ненаглядную. И пусть для других он ужасный человек, террорист, убийца, возможно, сумасшедший — дома он «Вовочка», купивший по дороге букет твоих любимых цветов, зная, как ты любишь эту пахнущую дрянь. Он становится простым «Володенькой», укрывая болеющую тебя тёплым одеялом, заставив выпить жаропонижающее, надеть носки и выпить много горячего чая, причитая в добавок о том, какая ты беспечная — выходить в декабре без шарфа и шапки из-за укладки. Он — «любимый», готовый сжечь весь мир ради тебя. Владимир Макаров навсегда останется в твоих воспоминаниях, как самый заботливый муж, который убедился, что после его смерти тебя не будут мучить власти из-за его ужасных деяний; который позаботился о твоем благополучии из недр ада.