• «мой нежный и ласковый зверь» (makarov, graves)

• vladimir makarov:

«Под твоей защитою ночью крепко сплю,

Ну а то, что вижу днём, я перетерплю!»

Ах, Россия-матушка! — DEAD BLONDE

Честно — ты думала, он вот-вот и возьмёт со стола этот огромный чёрный автомат и расстреляет всех своих подопечных к чертям — ещё и тебя заденет! Ладно, довольно жестокая шутка по отношению к самому Владимиру, он бы никогда не направил дуло в твою сторону — в иные, прости, боюсь даже подумать. Ужас Макарова был не в деспотичных расстрелах без разбирательств или истерическом, совершенно бессмысленном крике, а в строгом, грубом, по-мужски хриповатом и довольно-таки спокойном голосе, — голосе настоящего командира — в котором слышалась лишь одна угроза: слово против — смерть. Ты сидела на кожаном диване, вины твоей в случившемся не было, ты могла расслабиться и насладиться властвующим процессом, однако что слева от тебя, — Макаров выпытывал любую информацию из солдат, которые упустили какую-то британскую группу — что справа — атмосфера ужасающего страха, который пробрал до мурашек и тебя, заставив усомниться даже в собственной непричастности — всё давило. Владимир тяжело вздохнул, метнул уставший взгляд в твою сторону и обратно к группе собственных солдат. — Пошли вон. Тебе показалось, что эти крупные мужчины просто растворились в воздухе, стоило им услышать холодный, словно сталь, приказ. Воцарило молчание, а ты никак не хотела прерывать его, опустив взгляд на свой каблук, рассматривая красивую дорогую обувь в привычной женской манере, ощущая на себе взгляд супруга. — Я же говорил, не надо приходить сюда. Где Юра? Почему ты не на встрече? — Так, вот теперь меня не нужно отчитывать, — прервала ты Владимира. Это было не строгое замечание, а скорее любовное кокетство ради спокойствия возлюбленного. Ты улыбнулась, прекрасно осознавая, что тебя уже точно не тронут, подскочила с дивана на своих красивых стройных ножках и пару раз цокнула каблуком, приближаясь к Макарову, — Встреча прошла хорошо, подписали выгодный договор... — ты начала поправлять пиджак мужчины, дразня его нежными движениями, — Юра сейчас с ними, показывает Москву, — твои ручки аккуратно легли на грудь мужа, сияющие глазки посмотрели вверх на него, а твоё кукольное личико украшала игривая улыбка, — а я соскучилась по своему зверю. Его взгляд смягчился, плечи расправились — для тебя гроза Европы превращалась в любимого мужчину, с которым ты прошла всевозможные испытания вашего обоюдного доверия. Родные руки сжали твою талию, в глазах сверкнул тот скрытый от всех огонёк страсти, а ты уже и не могла вспомнить, как оказалась на его рабочем столе, пока вокруг твоего тела валялись оружия, часть из которых Макаров смахнул одним движением на пол. Он нуждался в тебе больше, чем в реализации собственных убеждений — прямо сейчас. Мужские требовательные поцелуи оставляли за собой жгучие следы, руки сжимали твои бёдра, стараясь раздвинуть их шире, каблуки валялись где-то позади, приятные разряды любви заставляли тебя дрожать под самим Макаровым. — Вова! Подожди, а если кто-то зайдёт? — Не осмелится. • phillip graves:

«You could be a bad motherfucker

But that don't make you a man

Now you're just another one of my problems»

High By The Beach — Lana Del Rey

Для него было бы совершенной трагедией потерять столь выгодного и остроумного подчинённого, поэтому, как только ты согласилась обременить себя дорогим кольцом и отказаться от девичьей фамилии, ты могла позабыть об ужасных миссиях, где каждый находился под прицелом самой смерти — разумеется, Филлип и раньше защищал тебя, как зеницу ока, но сейчас ещё сильнее. На тебе держались некоторые финансы, планы, ты была одним из лучших стратегов, не рукой, а шеей Грейвза. Однако, ха, увы да ах, «супружество» не избавило тебя от выслушиваний недовольства начальства (которое ночью так истошно постанывает лишь от твоих ласк). Впереди сложная миссия: «тени» вслушивались в каждый чёткий приказ командира, и, боже мой, ты прямо-таки чувствовала, как каждый из ребят пытался вжаться в своё снаряжение, словно они были щенками, которых ругали за оплошность. Ты осматривала своего мужа и не могла даже себе наврать о том, что он не выглядел прямо сейчас потрясающе: строгий, властный, умный... — боже мой, моя дорогая читательница, соберись, а то одно мгновение и ты бы прямо сейчас растаяла и растеклась прямо по столу! Стоило Филлипу требовательно-приказным тоном произнести твоё имя, так твоё сознание с более пикантных мыслей сразу переключилось на супруга — ты и не заметила, как солдаты разошлись готовиться к отправке в Республику Адал по решению некоторых вопросов с Горбрани, оставив вас практически наедине в кабинете. — Что ты хочешь услышать? — опередила вопросом ты возлюбленного, всматриваясь в только что обсуждённые карты со специальными целями, включаясь в грязную работу. — Ты прекрасный начальник, план не должен терпеть критики, остаётся лишь выполнение. Однако я бы... — твой нежный голос прервался громким хлопком двери; чёрт возьми, тебе всегда казалось, что скоро Филлип её снесёт к чертям. Мужчина сел рядом, притянув тебя ближе, заставляя сесть к нему на колени; твои руки покорно легли на его плечи, глаза с женской нежностью рассматривали его лицо: шрам, который был оставлен при тебе на одной из миссий, полюбившаяся тебе щетина, на уход за которой у твоего супруга нет времени. Прямо сейчас ты любовалась своим зверем, создателем одной из самых влиятельной и опасной «чвк». — Мы с тобой давно не ходили куда-нибудь вместе, — начал Грейвз, поставив точку на рабочих делах, уделяя внимание не своему подчинённому, а очаровательной жене, поглаживая рукой твоё бедро, — Что ты думаешь насчёт этого? — Насчёт «этого»... — твои губы коснулись его собственных, кулачки сжали крепкие мускулистые плечи, а бёдра тут же ловко переменились на его пах. Разрывая поцелуй, ты тихо хихикнула, превращаясь в столь очаровательную хрупкую натуру — специально для него: для его рук, которые так жадно вцепились в твоё тело, удерживая тебя ближе, его глаз, с голодной страстью осматривающими всю тебя, в конце концов, для его грязной душеньки, которая находит покой между постоянным присутствием смерти в твоих объятиях. — Значит, не будем снова откладывать? ​