II. О важности слов

К И Л Л И А Н

      Два дня пролетели незаметно. Мы потратили их на сборы вещей и решение вопросов с документами. Я очень долго планировал эту поездку, разговаривал с разными начальниками и приводил всевозможные аргументы в пользу того, чтобы мне дали отпуск. Конечно, моя новая должность подразумевала большую ответственность и нагрузку, и это усложняло ситуацию, но в конце концов я смог договориться.              Я ждал этого отпуска не меньше Амалы, которая тоже по горло была завалена работой. Изначально мы планировали поехать на юг Англии на несколько дней сразу после свадьбы, чтобы отпраздновать и развеяться, но тогда наступило мое повышение, и мне нужно было время, чтобы освоиться на новой должности с новыми обязанностями, да и обещанный отпуск у меня бессовестно забрали из-за этого. Тогда я долго успокаивал Амалу, обещал, что точно устрою нам медовый месяц, который мы действительно заслужили, и что повышение как раз позволит это сделать, и мы поедем в другую страну. Но деньги для нее никогда не играли роли, и я это знал, поэтому на выходных посвящал все свое время Амале. Мы старались выбираться на прогулки, ходить в кафе, кино, иногда просто лежали дома на кровати и смотрели телевизор; все что угодно, главное — вместе.       Но как бы хорошо нам не было тогда, в глубине души я понимал, что нам действительно необходима разрядка: помимо работы, мы все еще не отошли после Калькутты. Амале до сих пор снились кошмары, поэтому даже во сне она крепко цеплялась за мои объятия, как за спасательный круг; я же порой ловил себя на мысли, что не верил в происходящее, казалось, что сейчас открою глаза и очнусь посреди Калькутты на месте преступления. Поэтому, когда в отделе поднялся вопрос об отпуске, я, не задумываясь, подписал заявление. Черт, как же я был счастлив, когда купил те билеты на Сицилию. Мне не терпелось рассказать об этом Амале, но я захотел преподнести это не как данность, а как подарок. И, судя по ее бурной реакции, этот подарок был действительно долгожданным.       Рано утром мы заехали в Кингстон, чтобы забрать Кэри с Вивиан и оттуда сразу поехать в аэропорт.       Из Лондона на Сицилию лететь около 6 часов. Не самый долгий полет, который был в моей жизни, но у моих сестер он первый, и они под конец полета, когда оставалось буквально пару часов, не знали, чем себя занять, особенно Вивиан, которая снова скривила лицо и уставилась в телефон, играя в какую-ту игру, но это явно не помогало ей, ведь лучше, чем интернет сейчас ничего нет, — для нее как для подростка. — О какой татуировке речь? — опешил я, когда услышал речь Кэри об этом; она и так сделала тату в мое отсутствие, говоря о том, почему мне можно, а ей нет, — я не лучший пример для подражания.       — Какая татуировка? — прикинулась дурочкой сестра.       — Кэри, ты пожалеешь об этом, я уверен. Не нужно так смотреть на меня, я хоть и старший брат, но с меня не стоит брать пример, по крайне мере в этом плане, — после моих слов Амала начала ерзать на моем плече, — она уснула где-то час назад.       — Стоит-стоит, — сонно произнесла жена и вновь положила голову мне на грудь, обняв одной рукой мой торс.       Приятно, конечно, от таких слов, тем более от любимого человека, но я-то знаю, сколько во мне дерьма было, да и сейчас есть.       — Видишь, Амала считает по-другому, — съехидничала Кэролайн и вновь опустилась на спинку кресла.       Вивиан все еще сидела с самой собой, не обращая на нас внимания, будто она одна летела в этом самолете. С ней всегда было непросто, даже мама не справлялась с ее характером, — а характер наряду с подростковыми закидонами, это двойной бум. И я переживал, что именно с Вивиан будет больше проблем в этом отпуске, — не хотел с ней ругаться, не хотел видеть и слышать, как она с кем-либо из нас ругается; мы все едем, чтобы отлично провести время, а не тратить его на семейные разборки.       Когда пилот сообщил, что самолет собирается снижаться, мы все пристегнули ремни безопасности; я помог Амале, потому что, кажется, она вовсе отключилась из реального мира и теперь пребывала в мире снов, однако, беспокойных снов, — ее глаза и губы то и дело подергивались. Я не знал, как помочь ей избавиться от ужасных кошмаров после проведенного времени в Калькутте, после всех ритуалов, что она видела, и это заставляло меня чувствовать бесполезность, как и тогда, в Индии, где я также не мог ничем помочь, лишь поддерживать, но отнять у нее странные силы — не мог, дабы освободить ее от этого.       — Амала, — позвал я ее, когда самолет почти сел на взлетную полосу, и все приготовились хлопать; она что-то пробурчала в ответ. — Амала, мы прилетели, просыпайся, — моя рука нежно коснулась ее подбородка.       — Сейчас-сейчас, — наконец ответила она и приоткрыла глаза.       Наш самолет приземлился в аэропорту Катании Фонтанаросса в городе на Сицилии с названием «Катания»; он был ближе всего к городу Таормина, где находился наш отель и где, по рассказам, лучшие песчаные пляжи.       Пока что я не мог до конца расслабиться из-за постоянной слежки за всеми, чтобы никто не потерялся в чужой стране, в чужом аэропорту. Пройдя контроль, мы наконец забрали чемоданы и вышли на горячий, практически раскаленный воздух. В августе на Сицилии тоже была высокая температура, примерно около 30 градусов. И почему мне постоянно хочется все сравнивать с Индией? Я бы с радостью забыл напрочь то проклятое место и поездку, однако, тогда мы бы не встретились с Амалой, — только за это я благодарил судьбу.       — Нас ведь заберут с этой ужасной жары? — начала ныть Вивиан, сложив руки под грудью и щуря глаза от яркого солнца.       — Ты только прилетела, а уже недовольна, — подала голос Кэролайн, и я бросил на нее взгляд, который говорил о том, что не стоило язвить родной сестре.       — Идите сюда, девочки, — Киран стоял под крышей аэропорта, кажется, он самый умный из нас всех, но мне нужно было найти такси, что отвезет нас в отель, который находился в часе езды отсюда.       Амала же взглянула в мой телефон, посмотрев на фотографию с номерами машины, и стала помогать мне искать такси.       — Не пробовал надеть очки? — подколола она меня, и я хмыкнул.       После поездки в Индию у меня упало зрение, не на много, конечно, но очки я все же купил, и сейчас правда было тяжеловато сконцентрировать внимание, — еще от жары все плыло перед глазами.       Амала спасла ситуацию и указала на белую машину, что стояла не так далеко от нас. Я позвал своих сестер и Кирана, которые о чем-то громко разговаривали, жестикулируя руками, но отвлеклись, услышав мой голос, и теперь шли по направлении к нам и такси.       Водитель встретил нас с улыбкой и помог загрузить чемоданы в багажник; на удивление, он хорошо знал английский, поэтому с ним легко было общаться.       По дороге он рассказывал нам о достопримечательностях, которые обязательно стоило посетить, пока мы приехали на отдых на Сицилию. Амала старалась записывать в заметки телефона все места, про которые говорил мужчина и которые ей казались интересными. Мы не планировали засиживаться в отеле, хоть нашей целью и был полноценный отдых, но ведь отдых может быть и активным. Конечно, если большинство будет за то, чтобы валяться на пляже, я и сам буду не против; мое желание заключается в том, чтобы сделать всех счастливыми и отдохнувшими.       «Tyche apatments & rooms» — наш отель, до которого мы доехали быстрее, чем мы показывал навигатор; возможно, это было из-за разговоров и рассказов по дороге от таксиста. На фотографиях, которые я смотрел при выборе, он выглядит так же, как и в жизни, и это действительно согрело мне душу, потому что я, как человек вечно переживающий за все и за всех, сильно нервничал, что реальность не оправдает ожидания, и я привезу всех в захудалое местечко. Знаете, по типу Калькутты. Черт, меня всю жизнь будет преследовать Индия, — вряд ли смогу в ближайшем будущем избавиться от воспоминаний о ней.       — Да, все верно, — положительно ответил я и кивнул головой, когда девушка администратор уточнила про наши номера; мои сестры и Киран были предельно рады, что могли избавиться от взрослых в лице меня и Амалы и тусоваться в своих номерах.       Поднявшись на нужный этаж, нас проводили прямо до дверей, которые были рядом друг с другом, но наш с Амалой номер находился напротив номеров Кирана и моих сестер, — оно и к лучшему, никто не сможет подслушать то, что будет твориться между мной и моей женой, за исключением незнакомых нам людей, что были за стенами, но какое до них дело вообще?       — Я дам вам всем, — окинул взглядом Кэри, Вивиан и Кирана, — некоторое время передохнуть, разобрать вещи, а после мы пойдем на пляж, прогуляемся по территории, чтобы в дальнейшем никто не потерялся и нашел дорогу в отель и в номер.       — Киллиан, они же не малые дети, — прошептала Амала, стоя сзади меня.       — Вивиан?.. — все то время, что я говорил, она печатала сообщения в телефоне, наверное, уже подключилась к WI-FI.       Сестра подняла на меня серые глаза, затем закатила их. Она явно испытывала мое терпение, но даже если в один день я буду на пределе, то постараюсь не выходить из себя, не хочу портить ни себе настроение, ни всем остальным, ругаясь с близкими.       — Мы поняли, Киллиан, — первым ответил Киран немного хрипловатым голосом, и они все разом повернулись к своим номерам и исчезли за ними.       Я повернулся к Амале, но она уже зашла в наш номер; когда успела, я даже не слышал звука открывающейся двери. Зайдя внутрь, закрыл дверь и прошел дальше по небольшому коридору, что вел в спальню, а рядом с ней была ванная комната, в которой жена уже копошилась. Прислонившись к двери и сложив руки на груди, я молча наблюдал за действиями Амалы, — она раскладывала свои пузыречки рядом с раковиной. Бывает, смотрю на все эти масла, маски для лица и благодарю вселенную, что сделала меня мужчиной.       Через несколько минут я все-таки сдался и подошел к ней сзади, обнимая за талию и притягивая к себе, вдыхая сладкий аромат от ее волос и тела; она еле вздрогнула от моих объятий.       — Испугал, — хихикнула Амала и повернула голову ко мне; наши губы находились в несколько сантиметрах друг от друга.       — Мы, наконец, остались наедине, — подмигнул я ей и прижал к себе чуть сильнее.       — Уже успел заскучать? — она прикусила губу, а я уже терял контроль над собой.       — Я всегда скучаю по тебе, Амала, — ответил и развернул жену к себе, чтобы захватить в поцелуй ее губы.       Этот поцелуй не был страстным и быстрым, он был нежным и аккуратным — именно этого я желал сейчас, и, думаю, Амала — тоже. Ее руки поглаживали мою шею и зарывались в волосы, приятно массажируя кожу головы, тем самым расслабляя все тело.       — Тебя что-то беспокоит? — тихо спросила она, когда наши губы оторвались; в ее взгляде было видно, что она переживала за меня — всегда замечала во мне перемены.       — Много чего, но я не хочу сейчас об этом разговаривать, не время. Мы должны отдыхать. Так что, надевай свой лучший купальник, и идем загорать, — после слов я притянул Амалу к себе и поцеловал ее в макушку.       — Киллиан, если тебя что-то волнует, ты можешь сказать мне об этом, даже здесь, в отпуске, хорошо? — мягко попросила она и снизу взглянула на меня, оторвав голову от моей груди.       — Обязательно, — коротко ответил я и отпустил жену, чтобы она наконец пошла разбирать чемодан и доставать нужные вещи для пляжа.       Спустя час мы были готовы выйти из номера. Перед этим я написал сообщение маме о том, что все в порядке и что беспокоиться о нас не стоило. Она же пожелала нам хорошего отдыха и сказала, чтобы я следил за детьми, отчего Амала посмеялась, сказав, что они уже не дети, а вполне себе зрелые личности.       Постучав в номера Кирана и сестер, мы стали ждать, пока они соизволят открыть двери и пойти вместе с нами плавать.       — Я не хочу идти в эту жару, — услышали мы, когда Кэри появилась на пороге с сумкой на плече. — Амала обещала, что мне можно будет остаться в номере, если я не хочу никуда идти, — покосившись на жену, увидел, как она виновато поджала губы; ее сдали с потрохами.       Из другой двери вышел Киран и удивленно взглянул на нас всех, видимо, он не ожидал такого столпотворения.       — Вы чего тут все собирались? — оглядел он нас и подошел ближе.       — Вивиан не хочет выходить, — пожаловалась на сестру Кэролайн.       — Я могу поговорить с ней, — коротко сказал Кир.       Неужели они нашли общий язык? Я не сомневался, что мои сестры и брат Амалы подружатся, все же они были примерно одного возраста, а значит хорошо понимали друг друга, нежели мы, взрослые. Особенно, это, наверное, казалось Вивиан, которая считала, что я точно не пойму ее, к Амале она вроде как прислушивалась, да и я не удивлен, — моя жена умела ладить с детьми.       Киран пробыл в номере моих сестер минут десять, но, когда вышел, стало понятно, что ничего этим не добился, а давить дальше на Вивиан я не хотел, поэтому, сказав ей о том, чтобы она одна никуда не выходила, так как может потеряться, закрыл дверь и метнул взгляд вперед, мол, можем идти.       — Она привыкнет и будет все нормально, не переживай, — рука Амалы прикоснулась к моему плечу, а на губах появилась легкая улыбка.       Я же просто пожал плечами и кивнул головой. Если бы не она, мне было бы гораздо сложнее со всем этим справляться.       Когда мы вышли из отеля, прищурившись из-за палящего и яркого солнца, спросили у проходящих туристов, как пройти к пляжу, кстати, он находился в шестистах метрах от отеля. Нам любезно объяснили, куда нужно идти, поэтому, взяв за руку Амалу, все вместе стали идти в направлении моря, точнее с одной стороны берег здесь омывался Мессинским проливом, а с другой — Мальтийским, которые впадали в Средиземное море.       Кэролайн и Киран согласились пойти с нами, но предупредили, что как только искупаются и немного полежат на шезлонгах, чтобы погреться на солнце или, скорее, сгореть, разбредутся по своим делам. Уж какие у них могут быть дела — не знал и решил, что уточню позже.              Я все еще думал про Вивиан, так как знал, что ей больше нравилось сидеть в интернете, чем общаться с близкими людьми. И от такого количества интернета в ее жизни, я начинал переживать, ведь понятия не имел, что она там делала и с кем переписывалась, а лезть в ее телефон, в личную жизнь мне не хотелось, потому что тогда это будет ссора века, да и доверие между нами подорвется. Я просто надеялся и верил, что моя сестра не общалась с какими-нибудь анонимными парнями или девушками — это может плохо закончится.       — О, так у них есть тут волейбол, — удивленно сказал Киран и указал пальцем на другой конец пляжа.       — Ты же по баскетболу, — повернулась Амала к нему.       — Не важно, мне хоть какую-нибудь активность, не могу лежать весь день плашмя, — Кэролайн посмеялась с его слов, но ничего не сказала, лишь прошла дальше по пляжу и стала оглядываться в поисках свободных шезлонгов.       Расположившись недалеко от воды рядом с семейной парой, у которой рядом с их шезлонгами бегала маленькая девочка и изредка падала в песок коленями, мы наконец сняли одежду и решили сразу же пойти искупаться; пока дошли до моря кожа стала настолько горячей, что необходимо было ее охладить, хотя море здесь, как парное молоко.       — Идешь? — спросил я Амалу, которая копалась в сумке.       — Вы идите, мне нужно найти резинку для волос, — ответила она и тут же достала руку вместе с черной резинкой.       Кэри и Кир решили послушать ее совета, но я предпочел подождать жену, которая, опустив голову вниз, захватывала руками копну темных волнистых волос, собирая их в тугой пучок на затылке.       — Я готова! — задорно сказала Амала с улыбкой и прошла мимо меня, виляя бедрами, что заставило меня резко вдохнуть воздух и задержать на несколько секунд дыхание, — нельзя так делать передо мной, по крайне мере, если мы не наедине.       Совладав с собой и со своими эмоциями, захлестнувших меня, поплелся сзади, вскоре нагнав жену, которая практически дошла до воды.       Моя сестра и брат Амалы уже зашли в море и плыли в сторону буйков. Прикоснувшись к воде одной ногой, понял, что она действительно, как парное молоко; разве это поможет освежиться? Кинув взгляд на жену, встретился с ее глазами, которые говорили мне, мол, давай, чего стоишь, я же просто усмехнулся и взял ее руку в свою.       Изредка поглядывая по сторонам, чтобы не упускать из виду Кэролайн и Кирана, мы все же зашли по живот в воду и были тут же обрызганы со спины — мальчишки бросали друг друга в воду, вставая на руки друзьям. Впрочем, ничего нового, все так делали в подростковом возрасте.       — Зря завязывала волосы, — издал смешок я, показав пальцем на мокрый пучок на голове Амалы.       — Мда-а-а, — протянула она, но было понятно, что ей вовсе все равно на эту ситуацию и что это точно не повод для беспокойства.       Затем опустилась в воду всем телом и поплыла, позвав меня с собой, когда обернулась и увидела меня, все еще стоявшего на месте. А я просто залип в своих мыслях, размышляя о предстоящих неделях отдыха и все еще думая о том, что все это может быть не реально — лишь сладкий сон, который вот-вот пропадет.       Искупаться было лучшим решением, которое мы приняли, как только пришли на пляж, потому что сейчас было слишком много туристов что в воде, что на пляже. Амала с Кираном заплыли настолько далеко, что я еле-еле мог разглядеть ее темную макушку и макушку ее брата, отчего на сердце стало неспокойно.       — Киллиан, — позвала меня Кэри, которая укуталась в полотенце и сидела на шезлонге.       Я обернулся к ней, не переставая перебирать пальцы и хрустеть ими.       — У тебя такой вид, как будто кто-то умер, — я опешил от ее слов, они еще больше загнали меня в угол. — Успокойся, братец, твоя суженная уже плывет обратно, — ехидно сказала сестра и поднялась на ноги, чтобы положить на мое плечо руку, таким образом поддерживая. — Почему ты решил взять нас с собой? Почему не поехал только с Амалой?       Мой взгляд поймал глаза Кэролайн, что изучали мое лицо.       — Хотел, чтобы не только мы отдохнули, да и с вами веселее.       — Да-а, особенно, если ругаться с Ви, — издала смешок сестра, скрестив руки на груди и теперь смотря вперед на выходящих из воды Амалу с Кираном.       — Вивиан — подросток, поэтому она так ведет себя, — устало вздохнул я; меня действительно коробило то, что она не проводила с нами время.       — Не только в этом дело, — Кэри что-то знала. — Я не уверена, но видела как-то сообщение на ее телефоне от какого-то парня. Думаю, она переписывается всеми днями с ним.       Мне не удалось ничего ответить, так как подошла Амала и приобняла меня, ее мокрые волосы легли на мою спину, и это приятно охладило тело.       Как я и предполагал ранее, Вивиан и правда не просто сидела в интернете и общалась именно с друзьями. Нужно будет обязательно все выяснить.       Прошло некоторое время после того, как Киран и Кэролайн ушли по своим делам, как они это назвали: сестра хотела попробовать сходить в СПА, а брат Амалы все же пошел играть в волейбол, таким образом мы остались наедине с женой. Спросив у нее, чего она хотела, я получил ответ, что она была бы не прочь выпить холодного лимонада, поэтому я уже стоял возле небольшого бара, у которого толпились люди — всем было невыносимо жарко, и они утоляли жажду напитками.       Когда лимонад был готов, я взял ледяной стакан в руку и направился к нашим шезлонгам, но замер на полпути, потому что увидел, как Амала игралась с той самой маленькой девочкой. Она бегала за ней вокруг шезлонга, а та громко смеялась. Семейной пары не было на месте, наверное, они попросили мою жену присмотреть за ней.       Малышка в очередной раз упала в песок, но неудачно приземлилась, отчего начала плакать; Амала тут же подняла ее и присела рядом на корточки, стала что-то говорить ей писклявым и милым голоском, — почему появлялся этот голос? И будет ли он у меня, когда я стану отцом?       Подойдя ближе, я услышал отрывок их беседы:       — …в этом нет ничего страшного, это называется опыт, и в дальнейшем ты будешь смотреть себе под ноги, хорошо? — Амала легонько провела указательными пальцем по носу девочки, а она лишь кивнула в ответ и перевела взгляд на меня. — Киллиан, наконец-то ты вернулся, я умираю от жары! — она взяла у меня из руки лимонад.       — Ты уже нашла себе подружку? — я присел на шезлонг, чтобы быть наравне с девочкой; мне казалось, что такой, как я, только пугал ее своим возвышением над ней.       — Ага. Ее родители хотели поплавать наедине, я предложила им свою помощь, — объяснила Амала. — Ее зовут Элизабет.       — Будем знакомиться, Элизабет? — спросил я у нее и протянул руку, а она — свою в ответ; маленькая ладошка сжала мои пальцы, и я чуть не расплакался от такого трогательного момента. — Меня зовут Киллиан, — улыбнулся ей.       Малышка оттянула руку и подбежала к жене, затем прижалась к ее ноге, обхватывая ручками. Это растрогало меня еще больше. Я не мог спокойно смотреть на Амалу и Элизабет, потому что невольно представлял наших детей, которые так же, как и эта малышка, будут прикованы к своей матери.       — Кажется, она тебя стесняется, — хихикнула жена, и девочка спрятала свое лицо за ногой Амалы. — Элизабет, Киллиан может стать очень хорошим другом, который будет защищать тебя, — мягко проговорила Амала.       Малышка повернулась ко мне и немного улыбнулась, а ее щеки залились румянцем.       Черт.       Кажется, теперь в моей голове закралась мысль о детях. Мы с Амалой не обсуждали, как скоро они появятся, не планировали, хотя сейчас многие именно это и делают. Возможно, нам стоило действительно задуматься об этом, по крайне мере, просто поговорить. У меня не было конкретного дня, месяца, года, — мы оба должны быть готовы к таким переменам в жизни, но, смотря сейчас на Амалу, на то, как она легко находила общий язык с детьми, понял, что действительно хотел, чтобы у нас появилась своя малышка.       — О чем или о ком снова думаешь? — голос жены отвлек меня от мыслей, что захлестнули меня с головой.       — О тебе, — ответил я, подумав, что выиграю эту жизнь, если отвечу именно так, но ведь то была правдой.       Амала положила голову мне на плечо, предварительно сев рядом на шезлонг, и теперь мы оба наблюдали за Элизабет, которая копалась в песке со своими игрушками.       Через несколько минут пришли ее родители и поблагодарили нас за то, что присмотрели за их дочерью; я и Амала отмахнулись, как бы говоря о том, что это было совершенно не сложно. После того, как они собрали вещи, пожелали нам хорошего отдыха и ушли.       Я решил, что сейчас выдалась прекрасная возможность тупо полежать на шезлонге, смотря на море, ни о чем не думая по возможности. Жена последовала моему примеру и легла на соседний шезлонг, взяв книгу из сумки. Нам с Амалой не нужно было постоянно разговаривать друг с другом, мы могли и помолчать, и в этом молчании была какая-то своя особенная атмосфера.       Изредка я поглядывал на нее, пока не заметил, что она уснула, держа в руках книгу, которая вот-вот упала бы, если бы я не приподнял свою задницу и не поймал ее. Несколько прядей волос упало на ее лицо, поэтому я аккуратно убрал их.       — Уже поиграл в волейбол? — увидев Кирана, спросил я, видимо, он шел ополоснуться в море, явно вспотел из-за игры.       — Да, и как видишь игра была отличной, — его настроение заметно улучшилось, и я был этому рад.       Проводив его взглядом, обернулся снова к жене, которая теперь морщила лоб, снова дурные сны? Да почему же они не могут отпустить ее?       — …не нужно… прошу… — Амала начала говорить во сне, что для меня было в новинку, она никогда этого не делала, лишь ерзала по кровати.       — Проснись, малышка, — ближе наклонился я к ней и присел рядом, немного трогая ее руку.       Она только с новой силой стала вертеть головой, будто сон настолько захватил ее разум, что она не могла проснуться, пока не досмотрит его.       — Нет! Нет! — ее голос стал громче, а из глаз потекли слезы, а я взял ее лицо в ладони и стал щупать за щеки.       Дыхание Амалы участилось настолько, что я готов был сам сойти с ума прямо сейчас, прямо здесь, потому что она будто бы задыхалась из-за нехватки воздуха. Мои мысли метались от одной к другой, перебирая все возможные варианты исхода события, перебирая все, что можно сейчас сделать, — как вывести ее из этого дерьмового сна?!       Блять! Как же я ненавижу все то, что связано с Индией, и все то, что она дала моей жене и ее брату.       Мои руки продолжали трясти уже за руки Амалу. Я больно кусал щеки изнутри, потому что не знал, как еще помочь ей… Я был бесполезен и почти отчаялся, чувствуя, как и мое дыхание сбилось, а ритм сердца набирал обороты, однако наконец-то, она раскрыла глаза и жадно втянула воздух, ошарашено смотря вперед себя, и только потом перевела глаза на меня, после чего схватилась за мои руки, как за спасательную шлюпку.       — Черт, Амала, что тебе снилось? — я громко выдохнул, но мой голос дрожал.       — Я… все так сумбурно, — лишь ответила она, но я намеривался узнать у нее, потому что не мог больше терпеть эти кошмары, которые, казалось, изматывали мою жену, а заодно и меня. — Давай не сейчас, Киллиан, — мне хотелось уже было возразить, но я проследил за взглядом Амалы — Киран возвращался к нам после купания в море.       — Я не оставлю это просто так, поэтому даже не думай, что тебе удастся вновь оттолкнуть меня, — уверенным голосом сказал я, даже почти приказал, как делал это на работе, включив тот-самый-голос босса.       На сто процентов, и даже более, уверен, готов поспорить, что все ее сны, кошмары, ужасы связаны с Калькуттой, будто бы кто-то или что-то не хотел отпускать ее. Что мы сделали не так, когда сбежали оттуда? Мне бы хотелось узнать больше, но никакого желания нет связываться с кем-либо из Индии, так как это означало бы, что мы снова вступили в их дерьмовый мир.

|・・・[∞]・・・|

      Чуть меньше полугода назад мы с Амалой официально стали мужем и женой. Наша свадьба в корне отличалась от того, что обычно придумывали себе маленькие девочки, когда читали сказки и мечтали о прекрасном принце: вместо сотни гостей у нас было несколько человек; вместо помпезных нарядов — костюм у меня и платье, похожее на вечернее, у Амалы; вместо огромного торта и угощений — небольшой ужин в ресторане. Со стороны могло показаться, что у нас не хватило денег на более пышное торжество, но истинная причина была не такой прозаичной — мы просто не видели в этом смысла. Все, чего мы хотели тогда, это стать друг другу кем-то большим, чем просто возлюбленными и партнерами.       Но все же была одна деталь, об упущении которой мы потом очень жалели. Клятвы. С одной стороны, обычная вещь: поклясться в чем-то можно где угодно и когда угодно. Но, когда делаешь это прилюдно, ты чувствуешь, как будто клянешься перед всем миром любить одного единственного человека.       Изначально, я хотел предложить сделать это Амале еще находясь в Лондоне, но в последнее время мы не могли найти время даже друг для друга, не говоря уже о церемонии с клятвами. Поэтому, когда мы прилетели на Сицилию, я подумал, что лучшей возможности может и не быть. Мы находимся на невероятно красивом острове, на берегу моря, а из дел сейчас были только доплыть до буйка, хорошо загореть и отдохнуть от всех дел по работе.       Поэтому, когда я предложил Амале обменяться клятвами здесь, на Сицилии, она, не раздумывая, согласилась. Мы решили не оттягивать, и сделать это сегодня вечером, в кругу семьи.       Все вместе мы собрались на пляже, заранее переодевшись из купальников в более подходящую вечернюю одежду. Даже Вивиан покинула номер и присоединилась к нам; видимо, жара действительно была для нее главным фактором, хотя, может, она хотела послушать наши слова с Амалой.       Когда все дошли до берега моря, мы с Амалой встали на небольшом расстоянии от остальных, я взял ее руки в свои и, встретившись с ней взглядом, решил начать первым:       — Амала Лайтвуд, если бы ты знала, с каким удовольствием я каждый раз произношу твою фамилию. Это напоминает мне о том, как же, черт возьми, мне повезло встретить тебя. Мы женаты всего полгода, но для меня это ощущается намного дольше. Я уже не помню, что было до встречи с тобой. И не хочу вспоминать. Официально мы вместе полгода, неофициально — чуточку больше, но знай, мое сердце стало твоим намного раньше, когда я впервые признался себе, что ты мне небезразлична. И я благодарен этому признанию. Именно оно сделало меня на шаг ближе к тебе. И именно благодаря этой искре, которая произошла в нашу первую встречу, я стою здесь, перед тобой, доверяя тебе всецело свои тело и душу. Амала, любимая, я клялся тебе в этом тысячу раз, но я поклянусь в тысячу первый: клянусь быть верным и преданным только тебе, быть рядом и в радости, и в печали, поддерживать во всем, клянусь всегда быть опорой и любить тебя до самой смерти. Я люблю тебя, чертовски сильно люблю, Амала Лайтвуд.       Казалось, весь мир застыл в то время, когда я говорил клятву, и будто никого не существовало, только я и моя жена. Впрочем, я был не против остаться с ней наедине, чтобы никто и ничто не тревожило нас.       Мои руки крепко держали едва дрожащие ладошки Амалы. Я же старался держать себя в руках, чтобы голос не дрожал, да и все тело — тоже; все-таки для меня, как и для нее, это впервые, однако точно знаю, что сказал бы эти слова бесчисленное количество раз.       После моей клятвы, обращенной к Амале, ее глаза были на мокром месте; конечно, я знал, что так будет, но женские слезы всегда вгоняли меня в ступор.       — Амала, — тихо позвал я ее и протянул руку к ее лицу, вытирая большим пальцем слезу, что катилась по ее нежной коже щеки, — не плачь, прошу тебя, я не знаю, что делать с твоими слезами, — у меня в голове закрадывались мысли уже о том, что вся эта идея была не лучшим вариантом.       — Это слезы счастья, Киллиан, все в порядке, — она чуть всхлипнула и улыбнулась, смотря в мои глаза.       Я ни в коем случае не давил на нее. Сказать клятву — добровольное дело каждого, и, если Амала не хочет, я пойму ее и приму это.       — Киллиан, — как только я подумал об этом, она позвала меня, взяв себя в руки и еще шире улыбнувшись мне, — признаю, что на первой встрече ты показался мне молчаливым и отстраненным, думала, что мы не сможем сработаться, но, как видишь, мы довольно-таки хорошо сработались, — я вместе с Амалой издал смешок. — Мои чувства, что тогда, что сегодня с каждым днем усиливаются к тебе, и я, честно говоря, не знаю, как жила раньше без тебя, твоей поддержки, любви и заботы. Если бы не ты, наверное, я бы сошла с ума еще давно, — Амала сделала паузу, прикусив губу. — Видишь, какая я эмоциональная, — я хотел было сказать ей, что она сказала уже многое, но поднятой рукой остановила меня. — Киллиан Лайтвуд, я, Амала Лайтвуд, клянусь тебе, что буду любить, поддерживать, заботиться о тебе, быть опорой в трудные минуты, быть с тобой и в горе, и в радости, быть с тобой до самой смерти; делать тебя счастливым, немного выносить тебе мозги, заставлять нервничать, куда без этого с моим-то характером, — я закатил глаза, но любя, конечно же. — Вся моя любовь всегда будет обращена только к тебе. Я верю, что мы с тобой пройдем все, чего бы нам не приготовила судьба. Я так сильно люблю тебя, Киллиан, — на последних слов Амала потянулась к моим губам и мягко поцеловала; ее губы были немного солоноватыми из-за слез, но я готов был поцеловать каждую слезу на ее щеке, лишь бы она была счастлива.              Где-то сбоку от нас были слышны тихие всхлипы, и, обернувшись, заметил, как девочки вытирали слезы и махали руками на лицо — наши слова растрогали их.              После клятв мы решили все вместе пойти поужинать в здешний ресторан. Расположившись за столиком с видом на море, мы заказали еду, и сестры начали активно что-то обсуждать с Кираном, в то время как Амала, которая сидела рядом со мной, решила сделать несколько фото заката. Увидев, с каким интересом я смотрю на то, как она это делает, развернулась и пояснила:       — Отправлю твоей маме, она просила периодически показывать, как мы тут отдыхаем, — она подмигнула мне.       Конечно, я знал, что эти и многие другие фотографии отправятся не только моей маме, но и некоторым подругам Амалы, и в интернет. Никогда не понимал, зачем вообще выставлять что-то в социальные сети, если можно просто поделиться с друзьями, но уверен, скажи я об этом при Вивиан с Кэролайн, они устроят мне взбучку и прочитают целую лекцию о том, как важен Фейсбук и Инстаграм, а еще скажут, что я просто слишком старый для этого дерьма. Сейчас же мне просто хотелось насладиться этим невероятным вечером в кругу самых близких для меня людей, не тратя время на бессмысленные ссоры и пререкания.       Поскольку мы все-таки были в Италии, все решили попробовать что-то из местной кухни. Не сказать, что я не пробовал пасту в Лондоне, но здесь, на Сицилии, у нее был особенный вкус. Не знаю, что они туда добавляли, но это была лучшая паста в моей жизни. Остальные заказали пиццу и легкие салаты, а Амала с Кэри взяли еще по коктейлю.       — Ты будешь? — Амала взглядом показала на свой бокал, но в ответ я отрицательно покачал головой.       — Не хочу туманить голову алкоголем, обойдусь соком, — пояснил я и кивнул на стакан, стоявший напротив меня.       Не помню точно, когда именно я отказался от крепкого алкоголя. Это произошло спонтанно. Еще в Калькутте в моем холодильнике в номере отеля стояла бутылка виски, которая практически полностью опустела к окончанию поездки. После всей той чертовщины, оно и неудивительно. По приезде в Лондон первое время я ловил себя на мысли, что хотелось по привычке пойти в ближайший бар и забыться там на несколько часов, но останавливал себя, напоминая о том, что время, когда я вел такой развязный образ жизни, закончилось. И мне больше не хотелось туда возвращаться.       Мы наслаждались вкуснейшим ужином, допивая свои напитки и обсуждая планы на завтра, когда я почему-то обратил внимание на играющую весь вечер музыку. Она, в отличие от всего остального в этом заведении, была совершенно не итальянская, а больше похожа на те, которые Амала часто включала по утрам, когда собиралась на работу. Не то чтобы я сильно вникал в текст и запоминал его, но мелодия была до боли знакомой. Я перевел взгляд на жену, и она, судя по внезапно появившейся на ее лице хитрой улыбке, тоже узнала эту песню.       По правде говоря, с этой песней были связаны и другие воспоминания и, скорее всего, именно они вогнали Амалу в краску. В тот день мне нужно было в полдень провести совещание в министерстве, в то время как Амале надо было заехать утром в ресторан для утверждения новых блюд. Но ей все же пришлось перенести планы на час позже, — медленная музыка пробудила во мне огромное желание забить на все дела и взять жену здесь и сейчас. И я бы смог сопротивляться этому, если бы не Амала, которая, выйдя из ванной, завлекла меня в чувственный поцелуй, тем самым выражая все свое желание. В тот раз я впервые занимался любовью под музыку на фоне. И черт, это было невероятно. Тогда все движения обрели новый смысл: простые касания ощущались в разы чувственнее, ее тело дрожало в моих руках, а мои губы томно целовали ее в шею, оставляя красные следы…              Из воспоминаний меня вывело невесомое прикосновение Амалы к моей руке. Я перевел на нее взгляд и заметил в голубых глазах знакомые огоньки. Она, будто прочитав мои мысли, наклонилась к моему уху и прошептала:              — Я тоже это вспомнила, — я хитро улыбнулся в ответ, не отрывая взгляда от ее лица.       Внезапно в голову пробралась одна странная мысль. И я, недолго думая, решил воплотить ее в жизнь. Встав из-за стола под вопросительные взгляды остальных, я протянул жене руку.              — Миссис Лайтвуд, не хотите потанцевать? — Амала опешила от такого неожиданного предложения.       Честно говоря, я уже и забыл, когда мы в последний раз танцевали вместе. Мы редко это делали, не считая нужным, но сейчас все карты сложились, и лучшего момента было не придумать.       — Хочу, конечно же, — Амала улыбнулась мне в ответ и вложила свою руку в мою, поднимаясь из-за стола.       Краем глаза я заметил, как Кэри взяла телефон и начала нас снимать на видео. Мы отошли в центр зала, и я положил руку жене на талию, в то время как она положила свою мне на плечо. Танцор из меня был, откровенно говоря, хреновый, но и стоять на месте мне тоже не хотелось, поэтому я сделал острожный шаг вперед, направляя Амалу. Она подхватила ритм и, повторяя мои движения, краем глаза посматривала на свои ноги, чтобы не запутаться.

Will you still love me, when I’m no longer young, and beautiful…

       Мы медленно, шаг за шагом, двигались в такт музыки. Некоторые гости ресторана смотрели на нас с нескрываемым удивлением, но мне было на них плевать. Сейчас для меня существовала лишь одна девушка, которую я надежно держал в руках и плавно направлял в танце.

Hot summer nights, mid july, when you and I were forever wild…

             На этом моменте я отстранился и вытянул одну руку вперед, тем самым позволив жене покружиться вокруг себя. После этого мы продолжили двигаться в ритм музыки. Мне хотелось поговорить с Амалой, рассказать о том, как сильно я переживаю за ее состояние, но потом вдруг понял, что слова сейчас лишние: наши движения говорили все за нас. Все, что нам оставалось — это наслаждаться каждым мгновением, проведенным вместе.

I know, you will, I know that you will…

      В какой-то момент Амала положила руки мне на шею, тем самым прижавшись ближе. В ответ я переместил руки на ее талию, и мы стали медленно покачиваться в объятиях друг друга, не обращая внимания на музыку.       Через некоторое время, жена немного отстранилась посмотрела на меня полным нежности и счастья взглядом, все еще продолжая покачиваться в моих объятиях.       — Я люблю тебя, Киллиан. Безумно сильно люблю, — практически прошептала Амала.

He is my sun and makes me shine like diamonds…

      — И я люблю тебя, Амала. И буду рядом всегда, чтобы нам не уготовила жизнь, — я говорил это, как чертову клятву, напоминая Амале и себе, что вместе мы сможем справится с чем угодно.       И да, странные сны Амалы сыграли здесь не последнюю роль. Я отогнал навязчивые мысли о том, чтобы завести разговор на эту тему, решив что не хочу сейчас портить момент и грузить этим жену. Вместо этого, я медленно потянулся к губам Амалы, затягивая ее в нежный поцелуй. В нем не было и намека на пошлость, это была чистая и искренняя любовь, которую я испытывал к своей жене.       Минуту спустя, мы вернулись за наш столик, продолжив ужинать и пересматривать фотографии за сегодняшний день.

|・・・[∞]・・・|

             Сегодня ночью мне не спалось. Не знаю, в чем была проблема, потому что этот день действительно был насыщенным. Настолько, что Амала заснула сразу же, не дожидаясь меня, стоило ей лечь на кровать. Я же почти час плевал в потолок и не мог отделаться от навязчивых мыслей о работе, семье и будущем.       Несмотря на то, что теперь я занимал руководящую должность, меня не покидали мысли о том, что в один момент мне скажут собрать вещи и поехать в командировку к черту на рога. И сейчас, когда у меня появилась семья в лице Амалы, которая сопела у меня под боком, я действительно боялся, что работа может забрать ее у меня, забрать наше время с ней.       Возможно, я просто себя накручивал, и сейчас мне стоило наслаждаться нашим долгожданным отпуском, не думать о работе хотя бы эти две недели, а еще лучше — последовать примеру Амалы и лечь спать. Но даже это не помогло, и я решил выйти из номера, чтобы проветриться, иначе эти мысли не дадут мне покоя как минимум до утра. Аккуратно переложив Амалу на свою подушку, я осторожно встал с кровати, накинул на себя пару вещей и направился к двери. Оставалось только надеяться, что в этот раз мою жену не будут мучать кошмары, и она не заметит моего временного отсутствия.       Вообще, в последнее время, меня все больше напрягал тот факт, что Амала мучилась во сне, несмотря на то, что с Калькутты прошло довольно много времени. Она говорила, что это просто плохие сны, но почему-то мне казалось, что здесь не все так просто. Я пообещал себе и ей, что обязательно разберусь с этим, но сейчас мне действительно нужно было проветриться.       Оказавшись за дверью, я направился на выход из здания и пошел прямо, по территории отеля. И ночью здесь кипела жизнь, но людей было значительно меньше, чем днем — оно и к лучшему. Сейчас я был совершенно не в настроении разговаривать с пьяными незнакомцами. Так, сам того не замечая, дошел до бассейна, у которого еще днем была целая толпа людей. Его освещали редкие фонари, а изнутри горели разноцветные лампочки, которые придавали некую атмосферу этому месту.       Я сел на один из многочисленных шезлонгов и уперся локтями в колени. Где-то вдалеке слышалась приглушенная музыка из местных клубов, где выпивали и отрывались постояльцы, в то время как тут, кроме меня, никого не было. По крайне мере, я так думал ровно до того момента, пока не услышал из-за спины тихий, но уверенный голос:       — Почему не спишь? — я обернулся.       Позади меня стоял Киран, который по какой-то неведомой причине тоже не спал в такое время. Все же Амала была права: я слишком наивный в отношении младшего.       — Не могу уснуть, слишком много мыслей, — спокойно отозвался, но потом меня словно током ударило от осознания, с кем я сейчас говорю и в какое время. — А ты почему до сих пор не в постели?              — Да так, думал о Джае. Все слишком сложно, и я пытаюсь понять, что с этим делать, — Кир присел ко мне на шезлонг.       Очевидно, ему хотелось с кем-то поделиться своими переживаниями, и, честно говоря, я был рад его выслушать, ведь это означало бы, что он доверял мне, а это важно, он все-таки брат моей жены.       Всю жизнь провозившись с сестрами, я не знал, каково это — быть примером для подрастающего мужчины; тем, к кому можно было бы обратиться за советом. Несмотря на наши хорошие взаимоотношения, Кэролайн и Вивиан никогда не посвящали меня в свои дела. Чего только стоила свежая татуировка Кэри, которую она скрывала не только от мамы, но и от меня. Хотя если бы она сказала мне об этом сразу, я бы не так остро среагировал.       — Ты все еще переписываешься с ней?       Я помню Амала что-то говорила мне на этот счет, — о том, что Киран сильно прикипел к Джае за время, проведенное в Калькутте. Удивительно, почему я не замечал этого тогда. Видимо, был сильно погружен в дела Амалы и стремление поскорее вернуться в Лондон или, правильнее сказать, нахрен сбежать оттуда.       — Да, приходится. Представляешь, ей до сих пор не разрешают пользоваться телефоном, вот я и строчу бумажные письма, как в каменном веке, — мы оба засмеялись; это было так легко и непринужденно, что я забыл обо всех насущных проблемах.       Мне было не совсем понятно это влечение Кирана к Джае. Не знаю, что он нашел в девчонке Банерджи, но, отдать должное, она была непохожа на свою семью; да и ее семья была не такой сумасшедшей, как семьи остальных из Дюжины.       — Так, в чем проблема? — задал я уточняющий вопрос, взглянув на Кирана, что сидел и перебирал пальцы — нервничал.       — Я не знаю. Мне нравится Джая, но и Стефани тоже, — на этой ноте я сразу же понял всю проблему ситуации. — И проблема в том, что Стефани здесь, в Лондоне, а с Джаей мы увидимся как минимум через два года. И это убивает. Что, если это ни к чему не приведет? — в его голосе можно было услышать тревожность; он явно запутался в своих чувствах к девушкам.       — Знаешь, я бы на твоем месте задал себе вопрос: чего я хочу? Ответ на него не такой сложный, как может показаться. И, скорее всего, ты сам его уже давно знаешь. Другой момент, на что ты готов пойти ради этого?       Киран замялся. Уверен, он сам давно знал, чего хотел, просто боялся признаться себе в этом. И в конце концов, если бы не Джая, стал бы он так мучаться и отправлять бумажные письма за сотни миль? Я думаю, нет.       — Киллиан, я очень хочу быть с Джаей. Но надежда, что ее отпустят в Европу очень мала, можно сказать, что ее практически нет, — с горечью в голосе ответил он.       — Но она есть, а это уже дорогого стоит. Поверь, я знаю, о чем говорю.       Я невольно погрузился в воспоминания о наших отношениях с Амалой. Тогда, в самом начале, я не верил, что мы сможем когда-то быть вместе. У нас была совершенно разная работа, взгляды на жизнь, но то, что я чувствовал, было гораздо сильнее всех формальностей.       — Иногда ожидание действительно того стоит, и ты не жалеешь о нем после. Посмотри на это с другой стороны, вам обоим осталось несколько лет доучиться в школе, а потом все, — я развел руки в стороны, — поступление, совершеннолетие и взрослая жизнь; впереди еще так много всего.       — Да, ты прав, — Киран заметно прибодрился и расслабился.       Возможно, он просто боялся признаться себе, что сейчас его чувства гораздо сильнее разума, ведь обычно все только и твердят, что нельзя слушать сердце, но как раз-таки именно оно помогало принять верное решение, будто заведомо знало, что для нас лучше.       Я тоже думал, что ко всему надо подходить с холодной головой. До того, как чуть меньше года назад столкнулся в Калькутте с одной девушкой, которая сейчас носит мою фамилию. С ума сойти, как же сильно жизнь может поменяться всего за один год. Я невольно улыбнулся от этой мысли и понял, что действительно устал и хочу как можно скорее вернуться в номер к своей жене. Киран, видимо, был такого же мнения, поэтому мы одновременно поднялись с шезлонгов и направились в сторону отеля.       После этого разговора я почувствовал какую-то легкость, несмотря на то, что по сути я просто выслушал и дал совет.       — Только прошу, не говори Амале, что я был здесь так поздно, она закроет меня в номере до конца отдыха, — бросил Кир, когда мы уже поднимались на лифте.       Я усмехнулся. Конечно, Амала никогда бы так не сделала, но она, как примерная старшая сестра, точно высказала бы ему все свое недовольство из-за таких ночных прогулок. В какой-то степени я ее понимал — сам иногда замечал за собой такое поведение относительно своих сестер, однако всячески пытался это подавлять, напоминая себе, что они уже взрослые, и это их ответственность, а у Вивиан для контроля есть мама.       — Конечно. Я тебя не сдам, — успокоил Кирана, когда мы уже успели дойти до наших номеров; все же мужская солидарность. — Только пиши мне хотя бы СМС, когда тебе вот так приспичит погулять.       — Договорились, — он протянул мне руку, и я потянул ее на себя, тем самым приобнимая его.       — Спокойной ночи, Киран, — отозвался я, легонько улыбнувшись ему.       — Спокойной ночи, Киллиан, — после слов он, как и я, скрылся за дверью своего номера.       Я тихо снял с себя лишнюю одежду и направился в сторону спальни. Амала все еще сопела на моей подушке, ее лицо выглядело таким безмятежным, что я еле сдержался от того, чтобы ее поцеловать — побоялся тревожить такой спокойный сон.       Я лег в кровать и аккуратно переложил голову Амалы с подушки к себе на грудь. Она, слегка поморщившись, зашевелилась во сне, но как только я начал успокаивающе гладить ее по спине и машинально шептать «я рядом, все в порядке», Амала мгновенно расслабилась и обхватила руками мой торс. Мне безумно нравилось, как ее тело отзывалось на мои прикосновения. И черт, я готов был весь отпуск провести вот так — лежа в объятиях девушки, которую я люблю больше всего на свете.