Ночь

-А нам горячую воду отключили, решил контрастными душами заняться, — на фоне засвистел чайник и Даня босыми ногами зашагал на кухню, держа одной рукой телефон, а другой пуховое одеяло. -Я думал хоть в ваших дорогих квартирах такой хуйни нет. Переоценил похоже, — Серёжа хмыкает и смотрит в экран на Даню, успевшего поставить телефон на столешницу и уже заваривающего кофе. — Опять забыл сколько у тебя времени. -Минус два от твоего, идиот, — за окном собирался рассвет, сладкой ватой бежали облака, и даже снег сыпался как-то медленно, гипнотизирующе. — На что ты вообще намекаешь, спать смысла уже нет идти. -Думаю, что хочу сорваться к тебе и уложить спать, режим это важно. -Фу, какой из Ураловых тебя укусил. Ещё скажи, что курить это плохо, а то вообще тебя не узнаю, — Даня морщится от холода и руки со всех сторон прикладывает к кружке. -Я в отличие от некоторых тебя вижу чаще, чем раз в месяц и могу сказать что-то о уровне твоего сна по мешкам под глазами, — Татищев тоже встаёт и несколькими шагами доходит до балкона. Как же хорошо, что отвоевал эту комнату у Кати, — спасибо, что напомнил. Давно не курил. -Ты когда поумнеть успел, мы виделись две недели назад, психолог хренов, — в квартире почему-то смертельно холодно и Даня дрожит, почти разливает кофе, до кровати доходит чудом. — Клянусь, ты уложишь меня спать только когда я выкину все твои хуёвые сигареты. Кэмел , серьёзно? Хочешь, я тебе деньги на нормальные скину. -Пидорское курить не собираюсь. Как тебе челюсть от твоей чапы не сводит, сахар сплошной, — телефон покоится на подоконнике, опираясь задним торцом о стену. Здесь рассвет кажется чуть более тусклым, голубовато-фиолетовое небо подкрашено серой дымкой, вперемешку с туманом. Солнце ползёт вверх светящимся диском, подсвечивая изнутри и лучами падая на дороги и подъездные козырьки. — Дань, а про рассвет песни не знаешь? -Ты о чём? -Каждый раз когда я звоню тебе вечером ты поёшь песню этого, бля как его там. -Пиро ? — Московский думает, что в следующий раз, когда к нему приедет Серёжа они переслушают его плейлист, чтобы он наконец запомнил хотя-бы половину песен. А ещё он думает, что не мешало бы поискать носки и одежду потеплее. -Да. И вот я думаю, может мне утром петь, — Серёжа улыбается и затягивается в этот же момент, на лице застывает смесь удовольствия и словно какой-то безмятежности, сочетающейся с общей атмосферой утра. — Для баланса вселенной, так скажем. -Вот идиота кусок, ей богу, — Даня скептически наблюдает как тлеет сигарета, и в молчании зажигается следующая. -Ты чего, кстати, так замотался у вас вместе с водой и отопление отключили? -Нет, просто холодно, не знаю как греться, — он голову вжимает в плечи, стараясь не оставить ни сантиметра открытой кожи. — А тебе, как я посмотрю вообще никогда не холодно. Даже не в ветровке, Татищев, лечить тебя не собираюсь. -Жаль, мне нравятся твои методы лечения, — и если сидеть в горячей ванной Татищеву было непривычно, то пить разные чаёчки и разводные пакетики — уже прикольнее. — Меня всегда интересовало как ты так лежишь, почему у тебя спина не болит. -Потому что я ещё молодой и живой. А вообще всегда так сплю, привык, — с расслабленностью пожав плечами, что было сложновато, лёжа на животе, он слегка увеличивает звук. В динамике, кроме серёжиного тихого кашля, в далеке совсем звучит звон посуды и скрип стула, кажется даже кот мяукает. — Похоже из твоих кто-то проснулся, громковато стало. -И в правду, Костя наверное. Юра гремит так, что весь дом встаёт обычно, — Татищев тушит то, что осталось от сигареты о стену и, захватывая телефон, возвращается в комнату. — Шёл бы ты спать, встреч у тебя не намечено, а документы утром заполнить можешь. -Удивительно, что ты помнишь моё расписание, но не помнишь, что я говорил 10 минут назад, я уже не усну, — Даня разглядывает потолок, обои, которые уже пора бы поменять, глаз слишком привык к хаотичным узорам, даже шторы, подаренные Александром Петровичем. Только не на экран, Серёжа там почти живой и реальный, словно рядом стоит, покрасневший слегка от ветра, с блеском в глазах таким бешеным, что даже страшно. Розовой поволокой, почти как на небе, сменившемся за время разговора, покрыты щёки, и костяшки с ключицами. Взгляд приковывают к себе, не давая отвести и на секунду, а вместе с этим вызывают желание зайти на сайт для покупки авиабилетов . -Давай, если ты сейчас пойдёшь спать, я тебе новость расскажу. -Удиви меня, — улыбка трогает губы, Серёжа ребёнок в каждом слове почти, влияние Кати что-ли? -Я приеду к тебе через три дня, жди родного. -Чего? Правда, не шутишь? — а на Даню влияет он, потому что в глазах появляется почти такой же блеск, становится даже теплее градуса так на три. — Жду, Серёж. Накрываю поляну. -Это ты у кого выслушал? -У Романова, кого ещё. -Спать ложись, молодёжный мой, — на кухне свет бьёт в глаза сильнее, чем ожидалось и Татищев жмурится, привыкая. -Давай там, ничего из одежды не забудь, я больше одалживать не собираюсь, — собирается конечно, есть в этом что-то обворожительное. Серёжа машет в камеру и отключается от звонка. Последней надписью в чате греющее сердце время звонка. 4 часа. И сообщение Дани, появившееся после. «Лол, я работал сегодня столько же сколько с тобой говорил» Он улыбается и, отсылая в ответ мем с капибарой , переключается на Костю, рассказывающего что-то про новостройки и Сашу, жалующегося на отсутствие горячей воды.