Один вечер

Он шел по коридору, чувствуя холод, который пробирал до костей. Оказавшись на первом этаже, он словно наконец смог дышать. Воздух, как будто, был здесь более свежим, хотя, наверное, именно так. Мысли повсюду. Драко казалось, что они вымазали собой все стены замка, ведь сколько раз он обходил эти коридоры, погруженный в раздумья. Он повернул голову и увидел идущую навстречу Гермиону. Он заметил в ее лице что-то не то. Внезапно она остановилась, пошатнулась и упала. — Грейнджер? — спросил он, но она не отозвалась. Драко стоял и не знал, что делать: уйти или нет. Он вздохнул и почувствав себя нормальным, поднялся в больничное крыло, сказав, что на полу первого этажа валяется девочка. Мадам Помфри сказала Драко подождать там, а сама принесла Гермиону и уложила на одну из коек. — Мистер Малфой, она сейчас очнётся, а вы поговорите с ней. — Что? — удивился Драко. — У нее перенапряжение. Поговорите, успокойте. — Я не нанимался ей в няньки, — возразил он. — Мистер Малфой, — настойчиво ответила мадам Помфри, — вы меня слышали. — Разве не достаточно того, что я сказал вам о том, что она упала? — Поговорите с ней, — мадам Помфри вышла. Драко подождал несколько секунд и подошёл к дверям. Он потянул ручку, но они не открылись. «Чёрт» — подумал он и плюхнулся на соседнюю с Гермионой кровать. Он ждал и думал, действительно ли мадам Помфри не ошиблась и Грейнджер ещё жива, когда слева послышался шорох и Драко обернулся. Гермиона сидела в кровати и непонимающе оглядывалась. — Что я…? — начала она. — Ты грохнулась в обморок, я сказал об этом Помфри, и она притащила тебя сюда. — Ты сказал? Да не шути, Малфой, я скорее поверю в то, что корень мандрагоры это сделал. — Думай, как знаешь, но ты же здесь. — Да и я ухожу. С чего ты вообще сидишь здесь? — она встала и подошла к двери, намереваясь открыть ее, но та не поддалась. Гермиона развернулась с недоумением, которое можно было прочитать на лице. — Что это? — Дверь. Разве тебя этому не учили? — Я знаю, что это дверь, Малфой, я спрашиваю почему она закрыта. — Я, что, по-твоему, дурак, что ли? С чего бы я добровольно сидел тут с тобой, — Драко вздохнул, — Мадам Помфри закрыла нас здесь. Она сказала мне поговорить с тобой. — Ну нет уж. Я лучше пробуду тут до утра, — она упрямо уселась на койку. Через несколько минут Гермиона встала и начала ходить между кроватей. — Ты чего это делаешь? — Ищу книгу. Здесь же должны были оставить хоть одну прошлые пациенты. — Грейнджер, ты серьезно? В школе читать любишь только ты. — Не суди всех по себе. — Я же не сказал, что каждый в школе безумно красив, — Гермиона закатила глаза и вернулась к кровати. Она смотрела в одну сторону, а Драко в другую. Было непонятно, сколько времени прошло, но Гермиона резко развернулась и сказала: — Черт возьми, Малфой, поговори со мной, о чем она там просила, мне надоело сидеть здесь. — Ох, Грейнджер, серьёзно? — Да. Говори давай. — Что с тобой? — Так… Что ты имеешь в виду? — удивилась Гермиона. — Помфри сказала, что у тебя нервное перенапряжение. Из-за чего? — Ты думаешь, мне не с кем поговорить об этом? — Так сказала Помфри, и да, я думаю, тебе не с кем поговорить об этом. Не с этими же дураками Поттером и Уизли. — Не говори так! — Ладно-ладно. Пофиг. Рассказывай или мы просидим здесь непонятно сколько, — махнул рукой Драко и поставил одну ногу на койку. Гермиона молчала, обдумывая, что можно говорить, а что нет. — Мне страшно. — И чего ты боишься? — Умереть. — Смерти боятся все. — Не думаю. Скорее многие. — Неправильно думаешь, Грейнджер. Тем самым немногим, которые, видите ли, не боятся смерти, страшно больше остальных. Просто им легче скрыть это и показаться сильными. Ох, черт, Грейнджер, честно, я себя психологом чувствую. Ужас просто. — А почему нет? Мог бы работать с магглами. — И слушать их глупые проблемы? Ну уж нет. — Ты похоже преувеличивает свои проблемы, принижая чужие. — Давай дальше, ты боишься смерти и что? Ты, что, только об этом и думаешь? — Нет. Но я постоянно думаю, что все, что происходит вокруг, наконец окажется сном, я проснусь, а все… — Будет как раньше, — закончил Драко. — Да, — тихо ответила Гермиона, — я боюсь потерять все, что у меня есть. А как видишь, этого у меня не много. — Не обольщайся, Грейнджер, ты такая не одна. — Малфой, у тебя есть все, что только пожелаешь. — А люди? Я им не нужен. Нужен мой отец и Темный Лорд. А я лишь проводник. Гермиона молчала, пытаясь обдумать. Малфой начинал быть откровенным, но она не понимала почему. — Почему ты так говоришь? — спросила она прямо. — Потому что это правда. Так что не грусти, Грейнджер, у тебя может все не так плохо. — Мне кажется, это тебе нужно говорить, — тихо сказала Гермиона. — А что я по-твоему должен сказать? — Правду. — Она не такая приятная, какой я хотел бы, чтобы она была. — Но все равно правда. И она лучше, чем красивая ложь. — Хорошо, Грейнджер, давай сыграем. Говори, что во мне ты считаешь ложью, а я тебе отвечу, так это или не так, может даже расскажу правду, — он опустил ноги на пол, повернувшись к Гермионе. Драко не знал, почему вдруг решил рассказать о своих чувствах. На самом деле все просто, — он никогда об этом не говорил, и впервые его захотели слушать. — Ты хочешь быть Пожирателем. — Ох, как сходу. Но да, ты права. — Тогда почему? — Потому что я Малфой. Ну, знаешь, злые такие. — Да, знакома с одним. Ммм, — Гермиона задумалась, — ты ненавидишь Гарри. — О нет, Грейнджер, здесь ты ошиблась. Это самая чистая правда на свете. Твой дружок мне уж точно не нравится. — Почему? — Почему, да почему, — передразнил ее Драко, — потому что он самоуверенный придурок. — По-моему ты сейчас описал себя. Тебе не нравится, что он избранный, Малфой, вот и все. — Дальше давай. — Ты никого не любишь. — Родителей. — Даже твоего отца? — Не знаю, — пожал плечами Драко. — Война так много изменила. — Война ещё не началась. — Она есть, но не такая, какой ее привыкли видеть и ты это знаешь, Малфой. Он кивнул. — Грейнджер, тебе не стоит бояться смерти. Она неизбежна. Умирают все и, даже если Темный Лорд возомнил себя выше всякого человека, он тоже смертен. — Крестражи, — прошептала Гермиона, Драко кивнул, будто он и не сомневался, в том, что она знает. — А тебе, Малфой, не стоит волноваться об отсутствии настоящих людей вокруг себя. Думаю, что Крэбб и Гойл отдадут за тебя жизнь. А вообще, если ты перестанешь строить из себя верх аристократии, может кому-то и понравишься. — Например тебе? — он наклонился и оказался ближе к Гермионе. Она покраснела, собираясь отвести взгляд, когда дверь позади Драко открылась и вошла мадам Помфри. — Вижу вы поговорили. Мисс Грейнджер, вам лучше? — Да, спасибо. — Мистер Малфой, спасибо вас за ответственность и заботу о вашей подруге, — оба они чуть не засмеялись, услышав это и переглянулись. В их взглядах читалось одно «Интересно, она серьёзно или шутит?» — А теперь я думаю вам пора, уже ночь, а вам завтра на занятия. Так что давайте, идите. Гермиона и Драко встали, выходя из Больничного Крыла. Они шли молча, а когда им уже нужно было расходится, Гермиона развернулась к нему и сказала: — Спокойной ночи, Малфой. — И тебе, Грейнджер, — а после они разошлись каждый в свою сторону. *** Гермиона спускалась по лестнице в Большой Зал. Из-за нескольких часов, проведенных в Больничном Крыле, она не смогла нормально выспаться. Вдруг она заметила внизу Драко и остановилась. Он, как будто, почувствовав ее взгляд, повернулся. Гермиона подняла руку в знак приветствия, Драко повторил этот жест и вошёл в Зал. А Гермиона, стоя посреди лестницы и заплетая волосы, закусила губу и внезапно подумала: «А может и мне, Малфой».