***

Жара в этом году, скажем прямо, охуевшая. Не хочется расшаркиваться и выдумывать, как бы назвать это приличным словом — все культурные слова давно закончились. Сегодня утро воскресенья — единственный день недели, когда Антон и Арсений выходные. Обычно они просыпаются тогда, когда хочется, и всегда Арс для них планирует интересное времяпрепровождение прямо с утра, но сегодня «культурная программа» начнётся вечером. Антон пожаловался, что ему хочется в единственный выходной посидеть дома. Если честно, Антон устал от бесконечной вереницы выставок, квеструмов, театров, музеев, кино, баров, кафе и ресторанов. Кто Арсу вбил, что нельзя просто валяться тюленем? Покажите Антону этого человека — он его убьёт. Все эти занятия выматывают так, что на секс сил не остаётся. Они приходят поздно вечером уставшие, и если энерджайзер Арс ещё способен был бы в теории на хотя бы взаимную дрочку, то Антон каждый вечер воскресенья — выжатый лимон. В любое другое время, особенно на скучной работе в офисе, он фантазирует о том, как бы ему хотелось поиграть в подчинение: как он становится перед своим любимым на колени, заводит назад руки, как Арс их связывает, как Арс шлёпает его плёткой или не даёт подолгу кончить. Правда, для этого нужно бы сначала научиться говорить словами через рот, и то, что Антон работает в call-центре, — сюрприз — никак не помогает делу. О чём думает Арс, бегая от столика к столику в одном из ресторанов Москвы, Антон не знает. И вот наконец-то приходит лето. Антон уже и забыл, как бывает жарко, — им не хочется не то что трахаться, не хочется даже касаться друг друга. Они только целуются, прижимаясь друг ко другу одними губами, чтобы нечаянно не вскипеть соприкасающимися участками кожи. Зато после ванной заебись. Температура тут выше, чем в комнате; после душа какое-то время кажется, что в остальной квартире ад сменяется на чистилище. Жаль только, у них нет привычки принимать вместе душ, и, пока один кайфует, другой страдает. В их первой квартире была только тесная кабинка, и с их ростом делать там вдвоём было нечего. Сейчас у них довольно просторная ванная с зеркалом во всю стену, как хотел Арсений, и с душем, под которым можно встать под лейкой не подгибая коленки, как хотел Антон. Теперь можно было бы мыться вместе, но Антону не хотелось, а Арсений никогда не предлагал. Он никогда ничего не предлагает. За почти четыре года совместной жизни Арс инициировал секс всего несколько раз. Когда Антон спросил у него «Чё за хуйня?», тот ответил, что не хочет давить и что готов всегда, когда будет готов Антон. Блеск. Голову Антона стали посещать мысли, что его не хотят, и было принято решение дрочить, пока Арс сам не попросит. Но это совсем не один и тот же процесс, потому Антон срывался, делал клизму и встречал Арсения в неглиже. В сегодняшний жаркий день соблазнять Арса не хотелось. Коротко поцеловав его в лоб, Антон объявил, что уходит освежиться в ванную. Тем, что он идёт подрочить, делиться не стал. Стрёмно. Они такое обсуждали только на заре отношений: один-единственный раз делились, кому какое порно нравится. На Антоновых кинках Арс охуел, ничего одобрительного не сказал, и впредь тема порно и мастурбации между ними не поднималась. Пока набирается вода, Антон сидит на бортике ванной и совсем не скучает — решает погуглить, как дрочить в ванной. И не то чтобы у него нет идей, или он думает, что делает это неправильно, — просто по приколу, вдруг узнает новый способ. — Тэкс, что тут у нас… «Ванная — одно из самых комфортных мест для мастурбации. Здесь заперта дверь, а это значит, что вас никто не потревожит и можно расслабиться. Здесь шумит вода — а это значит, что можно не сдерживать стоны удовольствия. А ещё здесь влажно, уютно и тепло». Так, ну это он знает и без статей. Пролистывает, как мастурбируют женщины, и внимательно читает дальше: «Если вы мужчина, встаньте на колени и, помогая себе руками, позвольте воде массировать пенис, пока не появится эрекция. Затем, двигая бёдрами вперёд‑назад, начните проникать отвердевшим членом в плотный поток воды. Это поможет достичь оргазма и эякулировать без помощи рук». — Нихуясе. По телу пролетает волна лёгкого возбуждения и останавливается в районе паха. Почему-то раньше никогда не приходило в голову трахнуть воду: до этого Антон просто уединялся в комнате, чтобы подрочить в классическом понимании под беззвучное порно. Антон стягивает боксеры (больше дома они ничего не носят, в комнатах по плюс тридцать) и, придерживая уже привставший член рукой, шагает в ванную. Воды чуть выше щиколотки; он без сожаления вынимает пробку и становится на колени, как было сказано в статье. Стоять неудобно пиздец — коленям больно и, скорее всего, останутся красные следы, но это проблемы Антона в будущем. Одна надежда на то, что это дохуя приятно и не займёт много времени. Он подставляет член под потоки воды, дёргается от чересчур сильной стимуляции, делает воду тише и чуть прохладнее. Так лучше. Антон в предвкушении закусывает губы и мягко массирует всей ладонью быстро твердеющий член — тот встаёт до полностью обнажившейся от крайней плоти головки в считанные секунды. Как и написано в статье, он покачивает бёдрами, что приятно; каждая фрикция выливается в острое наслаждение, растекающееся по всему телу, а потом понимает, что член из-под потока вынимать не нужно. Он помогает себе рукой, придерживая, и начинает подмахивать бёдрами, трахая… воду? Поток воды падает не переставая на головку, и это очень сильная стимуляция. Приходится сцепить зубы и первые пару секунд бороться с желанием отстраниться, но он сжимается всем телом, зажмуривается, и ему становится так хорошо, будто бы оргазм уже близко-близко. Вот бы только ещё член Арса в заднице, его дыхание на шее, пальцы на бёдрах или на шее… или на сосках. Антон кладёт руку себе на грудь, начинает выкручивать… — Антон? — Арсений. Первое желание — прикрыться, потому Антон резко дёргает шторку с периодической таблицей Менделеева, закрывшись. Его застукали! Его никогда никто не заставал за дрочкой! Страх и стыд сковывают; хочется, чтобы Арс ушёл и не задавал никаких вопросов и вообще забыл эту ситуацию навсегда. Мамочки, как стыдно. Стыдно за стоящий по-прежнему колом член. Будто бы он купил любимый торт Арсения и сожрал его ночью в одно лицо, пока тот не видел. А Арс всё это время стоял и наблюдал из-за шторы. И уже не скажешь «Это не я». Мозг на адреналине выбирает наехать. — Хули ты не стучишься? — Ты орёшь? Мы вообще никогда не стучимся. Ты стонал, мне почему-то даже в голову не пришло, чем ты тут занимаешься. Открой шторку, мне надоело говорить с пятнадцатым элементом. — Нет, не открою, — говорит неуверенно Антон. Он вжимает голову в плечи, готовый ко всему. Арс его никогда пальцем не тронул, но иррационально кажется, будто бы тот сейчас ударит, накажет за измену. Арсений наверняка закатывает глаза, судя по дальнейшему тону. — Ну что я там не видел? Хуй или жопу? А вообще, давай скорее свою дрочильню закругляй. В комнате жарко пиздец, я тоже хочу обмыться, — дальше тон меняется, слышно даже сквозь шум воды. — Или без меня не получается быстро? Давай я помогу. Пальцы Арсения сжимают ткань шторки и медленно тянут в сторону — Антону этот жест навевает фильмы ужасов, которых он боится до дрожи. — Не нужна мне помощь, — он вскакивает на затёкшие ноги и морщится. — Я всё, ванная в твоём распоряжении. Антон порывается вышагнуть из ванной, но Арс не даёт выйти. Целует в грудь, отчего хочется оттолкнуть его подальше, прикрыться ладошкой. Где ёбаное полотенце? Антону нужно спрятать своё тело, свернуться калачиком в кровати и всё обдумать. Возбуждение внутреннее исчезло по щелчку пальцев, только внешнее за ним не поспевает — член позорно стоит и упирается Арсу в солнечное сплетение. Насколько Антон знает своё тело, до оргазма было секунд пять. — Ну куда ты. Ты же даже не кончил, — Арс накрывает чужой член рукой. — Я помогу тебе! И он невозмутимо начинает дрочить, что всё равно приятно, но Антон совсем не в том настроении. Арс только почему-то волнуется: облизывает губы, поглядывает на реакцию Антона сверху с опаской. — Не надо, перестань, — Антон в смятении: он кладёт руки на плечи Арса и неуверенно надавливает. Внезапно Антона пронзает понимание того, что Арсений берёт инициативу буквально в свои руки. Вырываться больше совсем не хочется. Хочется поощрить Арса, но язык будто бы приклеился к нёбу. Он без слов чуть сжимает родные плечи, как бы говоря «продолжай». И Арсений продолжает, начинает дрочить жёстче, быстрее, а потом убирает руку и совсем залезает к Антону внутрь. — Я тоже хочу кончить. Жаль, кран у нас только один. Что же будем делать? — Арс театрально поглаживает подбородок. Вот оно. Арсений снова хочет перекинуть инициативу на Антона, чтобы он просил сам. Но нет. Антон не хочет так. Только ему показали конфетку — Арс сам начал ему дрочить, — и сразу спрятали. Антон со всей серьёзностью выдаёт: — Ума не приложу. — Ты же сообразительный мальчик, давай. — Нет, Арсений, — Антон начинает злится. Тот расстраивается, поникает. — Ты меня не хочешь, да? Потому решил подрочить? — Судя по голосу, Арсений и правда расстроен, но Антон по-прежнему зол и немного охуевает с этой наглости. — Я? Это ты меня не хочешь! Я вынужден дрочить, потому что не могу дождаться от тебя ни малейшей инициативы. — Что? — Арс, когда ты последний раз инициировал секс? Когда ты приходил ко мне первый с желанием меня трахнуть? Ты помнишь вообще? Арсений молчит, кусает губу, смотрит одновременно виновато и с болью. — Почему ты мне об этом не говорил? Я думал, что тебе так комфортно, я не хотел давить на тебя. — Да ты заебал! — срывается Антон. — Я, может, хочу, чтобы ты давил на меня, чтобы ты меня брал, когда тебе хочется, а не когда тебе разрешают. Я, может, из-за этого желания и стал трахаться с мужиками! Как я иначе должен знать, что ты меня по-прежнему хочешь… Арсений поднимает руки перед собой и медленно приближается, будто бы пытается успокоить дикое животное. Потом наконец-то понимает, чего хочет Антон, и резко обнимает. Рука шарит по телу, находит ягодицу и крепко сжимает, прижимая чужие бёдра к паху. Это так интимно, Антон весь трепещет и обмякает. Арс громко дышит, мнёт кожу везде, где попадётся, и это скорее больно, чем приятно, но чёрт возьми, Антон так долго ждал этой звериной страсти, что его плавит от всех прикосновений. Он чувствует, как тело расслабляется, и ему хочется полностью поручить своё удовольствие Арсению, наконец доверить это ему, когда он с такой уверенностью берёт. — Как ты мог решить, что я тебя не хочу? Ты же идеальный весь. Такой красивый, особенный. Сексуальный. Не могу решить, что люблю больше: твою задницу или член. Я хочу трахаться с тобой постоянно. Посмотри на себя. Арсений разворачивает его лицом к зеркалу. Антон не смотрит на себя, смотрит на своего охуевше красивого парня, как хорошо он сложен. Подмечает причёску — у него волосы отросли с недавней стрижки и теперь к нему вернулась чёлка, в которую Антон так любит зарыться пальцами, когда скачет сверху на сидящем Арсе… — Я сейчас, не начинай без меня. Арсений убегает за резинками и смазкой. Антон быстро проверяет пальцем, всё ли чисто внутри (чисто), и становится, упираясь руками в стену с лейкой. Он прогибается в пояснице, как любит Арс, проверяет в зеркале, как он смотрится, когда тот возвращается. Арсений замечает позу и улыбается, смотрит с нежностью и шагает обратно в ванную. — Включи лейку на поток, — приказывает тихо он. Антон движется, как в тумане, он никогда раньше не слышал у Арса такого тона, чтоб коленки непроизвольно подкашивались. Обычно тот нежен и покладист, делает то, что попросишь, но происходящее сегодня Антону нравится намного больше. Пока Антон возится с водой и температурой, Арс надевает презерватив и ловит его на крючок пальцев в смазке. Медленно вводит пальцы, нашаривает простату и нежно массирует. Антон млеет и забывается на секунду, позволив воде стечь по спине. Арсений недовольно цыкает. Нельзя подставлять плечи под воду — смазка смоется, потому Антон берет лейку в руки. Он понимает, что задумал Арс, но ждёт его слов. — Сейчас я начну тебя трахать, — от чужого грубого слова дёргается член. — А когда скажу, ты направишь струю себе на член. Всё понял? — Да. — Повтори, — Арс говорит твёрдо. От нахлынувшего возбуждения подрагивают руки. Антон раньше только мечтал о таком Арсении и думал, что это невозможно. Стоило сказать раньше. — Ты начнёшь меня трахать, а когда скажешь, я направлю струю на член, — у Антона даже голос дрожит, оказывается. Арс вынимает пальцы, целует успокаивающе в лопатку и постепенно входит, замирая в конце. Он даёт привыкнуть, кусает губами шейные позвонки, на что Антон чуть постанывает и расслабленно опускает руку с лейкой вниз. — Давай, — роняет Арс и сразу набирает быстрый темп. Охуенно. Нужно было звать Арса сразу. Антон обожает это чувство наполненности, близости, когда позволяешь проникнуть в своё тело другому человеку, что, безусловно, требует доверия. Арс знает эрогенные зоны на теле любимого лучше, чем алфавит, потому рукой проводит с нажимом от шеи к соскам и начинает их ласкать так, как любит Антон: пощипывая и легонько выкручивая, не забывая ритмично вбиваться в чужое тело. Всё вместе доводит до исступления, все мысли напрочь вытрахиваются, Антону невозможно хорошо, он обласкан со всех сторон. Стимуляция водой очень сильная: его хватает на минуту, и он взрывается оргазмом, сжимая Арсов член внутри себя. Несколько секунд уходит на то, чтобы прийти в чувство, затем он слезает с члена, разворачивается, опускается на саднящие колени и знает, что Арс уже стягивает презерватив. В их доме скорострел Антон, потому алгоритм обычный. Он подставляет лицо, широко открывая рот, чтобы Арс мог положить головку на широкий язык и скоро додрочить. Кончив, Арсений опускается напротив, берёт в руки лицо и, как всегда, слизывает все капли, что полетели мимо рта. У Антона щипает в носу от благодарности и от того, что ему наконец полностью хорошо; он счастливо улыбается, закрыв глаза. Он чувствует себя любимым, будто бы с забытой игрушки отряхнули пыль и надели новую одежду. Обнадёживающе. — Поговорим? — спрашивает Арс, прижимаясь лбом ко лбу и поглаживая чужую шею кончиками пальцев. — Поговорим, — соглашается Антон и отстраняет Арсения, чтобы заглянуть в родные глаза. — Только всё-всё обсудим. Надеюсь, ты не окажешься тайным фанатом золотого дождя… Арсений хмыкает и отвечает: — Нет. Только не пойми меня неправильно, — говорит он, опустив голову, а затем поднимает и признаётся, смело смотря прямо в глаза: — Я давно хотел тебя отшлëпать.