Наземные животные | Западный край

Лошадь Матиаса Шоу была поистине красива. Она была как олицетворение самого начальника ШРУ, полна стойкости, терпения и сил. Её развитая мускулатура выглядывала наружу, а белая мордочка слегка укрывалась под длинной бурой гривой. Сама лошадь была гнедая и затянутая в синее покрывало. Она, как по цвету брони Матиаса, была завязана под кожаную упряжь и золотистое седло. И это был настоящий скакун, рысак. Он был такой же вынослив при беге, как его хозяин. Он был так же красив, как его хозяин. И практически имел такой же характер, как у своего хозяина. И даже при значительных недостатках - он через боль, добивался своей цели. Настолько шикарной лошади Флинн не видел ни разу. Печально лишь то, что у такого скакуна не было даже имени. Ну, то есть, родное имя имелось, но Шоу не предпочитал как либо проявлять привязанность к своему коню, давая ему новое. Простые команды, которые знает даже умная собака, простое обращение без всяких одобрений и утешений. Это несколько задевало Флинна, как ценителя чувств животных, но с другой стороны.. Возможно, Матиас знал, как действительно обращаться с теми, кто ведёт тебя через трудные преграды. Он, будто, проявлял к скакуну такое же отношение, которое проявляли к нему с самого детства. А Флинн точно знал, что за корой безразличия и внешнего спокойствия - скрывался замкнутый и поломанный человек. Может быть, с годами оно все черствело в Шоу, сохло и уже стало практически мёртвым, выдавая теперь в нем лишь строгую дисциплину, высокие требования и усталость. Но факт остаётся, как и остаётся его невыносимая правильность. – Полагаю, ты с ним мало видишься, – моряк неуверенно улыбнулся и посмотрел на то, как Матиас поправлял на своём коне седло. – Не настолько мало, как ты со своим, – подколол его начальник ШРУ. Что-ж, это верно. Фэйрвинд предпочитал больше плаванье и паромы, а о наземных средств передвижения заботился уже в последнюю очередь. Его серый мул, с длинными ушками, часто находился в стойлах Вольной гавани. Там же был и его голубокрылый ара восхитительно огромных размеров. После убийства Харлана, теперь стало проще находиться на этой нейтральной территории, и спокойно навещать своих питомцев у Рикардо. Жаль только, что это не каждый раз удаётся сделать. Служба, в которую его засунула Телия, ради спасения его жизни, стала для него как бремя. В целом, он рад такому исходу. Ведь могло быть и хуже. Намного. Хуже. От мыслей его вывел гибрид, ткнув своим носом в его щеку. Такой знак с его стороны расценивался как подталкивание к действиям. – Что такое, мой зайчик? – Фэйрвинд обратил внимание на коротко-стриженного мула, – Надеюсь, ты не сильно нервничал, когда я перевозил тебя по морю. Он прильнул лицом к его мордочке и двумя руками потрогал его уши. Они были в меру пушистыми и такими мягкими, что от них не хотелось отлипать. Конь Матиаса, смотревший сначала отстраненно и безразлично, начал тяжело фыркать и отворачивать свою голову в сторону от своих спутников. Невозможно было прочитать его эмоции и понять, что случилось. Это могло значить либо отвращение, либо обиду с завистью, но скакун упорно не хотел признаваться. Шоу лишь приподнял бровь, останавливаясь в проверке упряжи, а после перевёл взгляд на Фэйрвинда, который нежился со своим коренастым мулом. Но так ничего и не сказав, он лишь застыл на мгновение, чтобы лицезреть ласку моряка. То, как Флинн протирался щекой об правую сторону своего мула, то с какой нежностью и детским рвением обнимал его за шею - делало Матиасу просто хорошо. Не каждый день он может видеть мирные чувства, не связанные с убийством. Да и.. любовь в целом. Но с появлением Флинна, словно, все стало комбинироваться. И даже отдалять кровавые реки заказных убийств. Хоть Фэйрвинд и сам не был с чистыми руками, но кровь на них не застыла. Может.. так себе он был пиратом. Да сама мысль о том, что он был пиратом - смехотворна. Но зато капитаном ответственным. За это Шоу его уважает. Как странствующего моряка, чтившего свободу и непокорность. Флинн был для него как глоток чистой воды при красной нити перевязанных рук. При бордовом сыпучем песке, сухой и холодной, бесплодной пустыне. Он как брошенный канат в мглистой темноте глубокого колодца. Прекрасно то, что Шоу, будучи омытым с головы кровью, успел ухватиться за его конец. Правда.. подниматься тяжело. Руки соскальзывают, а Флинн всё ждёт. Ждёт и ждёт. И не убирает канат. Матиас понимает, что это может резко закончится. По началу, он даже сомневался, что после "Позолоченной розы" что-то выйдет. Но этот парень спас его жизнь. Спас Темнолесье, гениально очистил факел и нашёл.. подход к нему. Завлек свободой, своим дурманящим запахом. Своей пьяной смелостью, которая дерзила и подкалывала Шоу в первые моменты знакомства. Ему казалось, что он никогда больше не сможет полюбить. Никогда больше не будет привязываться. Но как же он, черт, ошибался. Флинн так очарователен, настырен и умен. Он не жалеет, что завёл с ним связь. Он даже не жалеет о том, что выбрал его в качестве своего партнёра. Старый убийца разглядел в нем прекрасный потенциал, да и.. просто хорошего человека. Со своими заморочками, капризами и прочим, но и он сам не сахар. До сих пор Матиас не понимает, чем он так завлек Флинна. Должностью? Деньгами? Своими усами? Может ли что-то из этого быть частью его любви? Или есть что-то, чего Шоу и сам не берет в пример. Так или иначе, об этом вопросе он позаботиться позже. А сейчас - поездка в Западный край.

***

Сидя возле заброшенной шахты, на сухой пожелтевшей траве, Флинн с Матиасом смотрели на яркий закат и вели разговоры. Уж после всех деяний грозы Западного края, Фэйрвинд никак не мог понять, как обычный каменщик - мог рассекать людей, создавать набеги и просто ужасать своим присутствием. – Как так вышло, что ван Клиф - стал опаснейшим врагом? – Я был.. юн, глуп и.. наивен, – Шоу медленно начал признаваться о себе, натягивая на свои сухие губы улыбку. – Ну.. мы все такие по-началу, – задорно поддержал его Флинн, широко улыбаясь. В этом нет ничего странного, он это понимал. – Даже без ума влюбленные? – Так-так-так, погоди. Погоди, что? Матиас? Что-о-о? – выпучив свои глаза от удивления, Флинн ещё прикрыл свой рот руками. Вот это новость! То есть, Шоу.. любил Эдвина ван Клифа? Так вот почему он начал отвечать с себя! Ах, он хитрец! Шоу горько улыбается, возвращая сожалеющий взгляд на закат Западного края. – Мне казалось, что я с ним буду работать вместе. Что он.. разделит мои.. чувства. Флинн сидел и думал, что смотрит драму. – И.. – мягко продолжал Шоу, – Я научил его искусству теней. Самому опаснейшему искусству разбойников. Фэйрвинд смотрел на него как на сумасшедшего. Хотя от любви - мы все становимся придурошными. А от неразделенной любви.. так.. тем более. Неразделенная любовь - он знает, что это такое. Ужасное, противное чувство, когда делаешь человеку все, а ему на тебя наплевать. Но и их можно понять. Так просто чувства не вызвать, если у тебя нет соответствующих предпочтений изначально. Что-то Флинну начало подсказывать, что Телия... – О-о, приливы! – слегка прерывая Матиаса от раздумий, он схватился за свою голову и с поражением на лице, выдал: – Такие люди не могут быть в отношениях с теми, у кого нет идентичной сексуальной совместимости. От таких.. умных слов, Шоу лишь вернул на Флинна взгляд и слегка шаркнул ногой по высохшей траве. – Что? – Смотри! – Флинн прытко положил на него свою руку, но он только ухватился за золотого ястреба на его наплечнике, – Есть люди, как ты - которые предпочитают любить только мужчин. А есть люди, которые не любят таких.. как ты. Им приятно смотреть на второй пол.. женщину. Флинн с возбуждением и в красках описывал все, что говорил, попутно заправляя выбившиеся пряди волос за свое ухо. – Но есть и люди, как я, которые любят и тех, и других! – он развёл руки по обе стороны, как будто символизируя большие объятия. – То есть, хочешь сказать.. – вспоминая о том, что у Эдвина оказалась дочь, Шоу показал на своём лице опустошенную эмоцию. – Да.. – сожалеюще произнёс Флинн, медленно опуская руки, – Он просто не был твоим типом. – Теперь ясно, почему он мне даже не отвечал, – мрачно сообщил ему Шоу. От правды, он зажался и даже сменил сидячую позу. На более.. депрессивную. – Ну.. радует то, что он устроил бунт не из-за того, что ты к нему неровно дышал, – Флинн слегка легкомысленно это сказал, но Матиаса это позабавило. – Признаться.. я все равно считаю это своей личной ошибкой, – голос Матиаса был севшим и таким низким, будто он где-то подхватил простуду. Флинн точно не знает, нужно ли беспокоиться о том, что от его звучания ему стало очень хорошо и трепетно внутри. То есть, такой трогательный момент, а он тут.. с зелёным стручком в сухом поле. – Полагаю, именно от тебя произошла эта замечательная история и именно от тебя несколько героев Азерот прославились при его убийстве. И.. убийстве его сообщников, – Флинн всегда находил место, где можно было рассмотреть ситуацию не столь трагично и драматично. – Такое себе.. авторство, учитывая убийство королевы Тиффин, – Шоу лишь сильнее омрачился, крепко стискивая свои руки в перчатках. Для него это позор. Выбитая палка с идеального колеса со спицами. Его ошибки всегда будут следовать по его пятам, напоминая ему о том, что именно из-за него - творится в мире вся эта дикость. Смерть Тиффин, смерть Вариана, четвёртая война.. Он ещё не знает, что произойдёт дальше. По его же вине. – Матиас, – моряк спокойно окликнул его, мягко передвигаясь к нему ближе, – Ты не можешь быть вечно бдительным стражем, успевающим везде. Ты помни хотя бы.. что ты человек, а не титан. – Уж лучше бы я был титаном, – Шоу скривил лицо в отвращении, но лишь на мгновение, чтобы снова надеть на себя маску безразличия. Флинн это заметил и заметил чётко. Такая строгость к самому себе его поражала не на шутку. – Но.. – быстро меняя сухость на эластичную мягкость, Матиас расцепил руки, чтобы одной притянуть к себе впечатлительного моряка, – как я тогда буду.. любить. – Приливы, Мэтт. Ты такой романтик, – засмеявшись, Фэйрвинд поделился с Шоу радостной ноткой в их тяжёлом разговоре. В итоге, они поудобнее прижались и решили насладиться друг другом при гаснущем закате.