V-6

      Безжизненное тело. Синюшная кожа. Закрытые глаза. И самое страшное — грудь, которая больше не поднималась. Чонгук резко распахнул глаза. Он снова был в своей комнате. Сердце билось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Лёгкие не успевали за дыханием, ладони дрожали, а холодный пот стекал по вискам. Очередной кошмар. Один и тот же. Уже третий год. Иногда ему казалось, что прошло всего несколько минут с того дня. Он всё ещё чувствовал Тэхёна рядом, когда засыпал. Иногда просыпался среди ночи и машинально протягивал руку в сторону другой половины кровати, ожидая встретить тёплое тело. Но там всегда была пустота. Три года. Три года с того дня, когда погибла его первая и последняя любовь. Три года с того момента, как Тэхён исчез из его жизни, оставив после себя только воспоминания. Чонгук помнил его прикосновения. Помнил дыхание. Помнил запах лаванды. Помнил его улыбку. И ту ночь. Особенно ту ночь. Помнил пустую постель. Помнил, как бежал. Помнил последний взгляд Тэхёна. И слышал последние слова снова и снова: — Прости меня… Я люблю тебя, мой Космос. Чонгук закрыл лицо руками. Он винил себя. За то, что не услышал его раньше. За то, что не понял. За то, что не заметил, насколько сильно Тэхён просил о помощи, пряча крик за улыбками. И ещё за то, что когда-то сам сказал слова, которые теперь преследовали его. ⸻ Тело Тэхёна забрали спустя несколько часов. Чонгук почти не помнил, что происходило вокруг. Полицейские. Спасатели. Люди его отца. Крики. Холод. Чужие руки, удерживающие его от края. Он пытался вырваться. Пытался пойти следом. Но его не отпустили. И только спустя несколько часов приехал Юнги. Чонгук никогда не забудет его лицо. Красные опухшие глаза. Сжатые губы. Слишком спокойное выражение человека, который внутри уже давно кричал. Юнги подошёл к нему. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Два человека, которые потеряли одного и того же человека. И оба понимали, что могли сделать больше. Юнги опустился перед Чонгуком на корточки. — Я мог бы ненавидеть тебя всю жизнь. Чонгук молчал. — Но ненависть ничего не вернёт. Юнги сжал пальцы. — Ты должен жить. — Я не хочу. — Знаю. — Тогда зачем? Юнги посмотрел ему прямо в глаза. — Потому что Тэхён хотел, чтобы ты жил. Чонгук заплакал. Впервые за несколько часов. По-настоящему. Юнги отвернулся. Ему самому было трудно держаться. Он подошёл к месту, где лежало тело Тэхёна, и на несколько секунд просто застыл. А потом закрыл лицо ладонями. — Почему?.. Это слово сорвалось почти беззвучно. Почему Тэхён решил, что никому не нужен? Почему не позвонил? Почему решил, что исчезновение станет спасением для остальных? И почему никто из них не смог понять этого вовремя? Чонгук смотрел на него издалека и впервые осознал: они оба опоздали. ⸻ Год в больнице ничего не изменил. Психологи говорили с ним. Врачи наблюдали. Ему назначали лечение. Его пытались вернуть в обычную жизнь. Но каждый раз, когда Чонгук закрывал глаза, перед ним появлялась одна и та же картина. Пропасть. На одной стороне стоял он. На другой — Тэхён. Чонгук пытался перейти. Но между ними всегда была бездна. — Тэхён! Он кричал. Но тот только улыбался. Иногда говорил: — Ты опоздал. Иногда: — Почему ты меня не спас? А иногда просто исчезал. И Чонгук просыпался. Снова. И снова. ⸻ В очередную ночь он очнулся от собственного крика. Три часа утра. Через несколько минут Чонгук уже стоял у окна. Не понимая, зачем и куда идёт, он накинул пальто и вышел из дома. Через некоторое время оказался у того самого места. У обрыва. Холодный апрельский ветер бил в лицо. Внизу море разбивалось о скалы. Чонгук смотрел вниз слишком долго. В голове появилась знакомая мысль. Та самая, от которой он каждый раз приходил сюда. Но вместе с ней возник другой голос. Тихий. Почти забытый. — Живи ради меня, мой Космос. Чонгук закрыл глаза. — Я стараюсь, Тэ. Он не знал, услышит ли его кто-нибудь. Наверное, ему было всё равно. Он просто хотел сказать это вслух. — Я правда стараюсь. ⸻ На обратном пути он остановился возле заброшенного здания. Их рисунок почти исчез. Краска осыпалась. Дождь и время стёрли большую часть цветов. Но одна звезда всё ещё оставалась. Чонгук протянул руку и коснулся её кончиками пальцев. — Ты же помнишь? Он улыбнулся сквозь слёзы. — Я тогда написал, что мы семья. Тишина. Чонгук опустил голову. — А потом не смог тебя защитить. Он вернулся к машине, но домой не поехал. Через некоторое время снова оказался у надгробья. Сел рядом на холодную землю. Положил ладонь на камень. — Можно мне встретить с тобой рассвет? Ответом была тишина. Чонгук привык к ней. За четыре года — привык. Но не перестал надеяться. ⸻ 26 января. Чонгуку недавно исполнилось двадцать. Четыре года прошло с того момента, как он потерял Тэхёна. Но для него этот день всё ещё оставался особенным. Днём Вигуков. Он встал рано утром. Надел костюм, который когда-то нравился Тэхёну, сверху — бежевое пальто и любимые чёрные ботинки. За окном было солнечно. Ни снега. Ни дождя. Просто холодное зимнее солнце. Чонгук вышел из своей небольшой квартиры и запер дверь. Он переехал от родителей два года назад. После больницы. Он всё ещё любил свою семью. Но простить их до конца не смог. Особенно за то, что произошло с Тэхёном. Год назад бабушка передала ему компанию SM Entertainment. Но Чонгук почти не появлялся в Сеуле. Он не хотел роскоши. Не хотел огромного дома. Не хотел новую машину. Ему было достаточно маленькой квартиры, простой Kia Rio X и нескольких вещей, которые когда-то принадлежали Тэхёну. Иногда Чонгук ловил себя на мысли, что в его шкафу одежды Тэхёна почти столько же, сколько его собственной. И это почему-то успокаивало. ⸻ Как всегда, он забронировал столик на двоих. Взял любимые цветы Тэхёна — тюльпаны. Сел напротив пустого места. — Тебе бы здесь понравилось. Он говорил тихо. Официант поставил блюда. Две порции. Чонгук не притронулся ни к одной. Просто смотрел напротив. Будто действительно кого-то ждал. Прошло два часа. Еда остыла. Тюльпаны лежали рядом. А напротив всё ещё было пусто. Чонгук оплатил счёт и оставил официанту щедрые чаевые. Потом вышел. ⸻ Следующей остановкой был парк. Тот самый, где когда-то он впервые признался Тэхёну в любви. Чонгук остановился посреди дорожки. Несколько секунд смотрел вокруг. Потом тихо сказал: — Я люблю тебя, мой Тэ-Тэшка. Он улыбнулся. — И всегда буду любить, моя Луна. На секунду ему показалось, что он услышал смех. Знакомый. Тёплый. Совсем рядом. Чонгук замер. Воздух будто изменился. Лаванда. Он резко вдохнул. — Тэхён?.. Он развернулся. Перед ним проходили люди. Обычные люди. Никого. Чонгук побежал в ту сторону, откуда пришёл запах. Но остановился. Двое незнакомых парней. Совсем другие. Он опустил голову. — Простите… И вернулся обратно. Иногда память становилась жестокой. Она умела подбрасывать ему Тэхёна именно тогда, когда он меньше всего был готов его потерять. Хотя он терял его уже четыре года. Каждый день. ⸻ Под вечер Чонгук снова приехал к надгробью. Положил тюльпаны. Опустился на корточки. — С нашим днём. Он провёл пальцами по камню. — С шестой годовщиной, моя Луна. Улыбка дрогнула. — Сегодня приедет Юнги-хён. Он тихо усмехнулся. — Отругай его. Я видел его по телевизору. Он очень похудел за последнее время. Тишина. — Я скучаю по хёну. Чонгук опустил голову. — И знаю, что он меня не простит. Слеза скатилась по щеке. Но улыбка осталась. — Но ты его знаешь. Он послушается тебя. Чонгук сел прямо на влажную траву. — Я скучаю, Тэ. Он положил ладонь на землю. — Очень. Несколько секунд молчал. — Зачем ты меня бросил? Голос стал тише. — Я всё ещё не понимаю, в чём была моя вина. Он закрыл глаза. А потом медленно поднялся. — Я уезжаю на время. Чонгук посмотрел на надгробье. — Но я вернусь. Пауза. — Обещаю. ⸻ На следующий день он сидел в конференц-зале. Перед ним лежали документы. Трое сотрудников опаздывали. Пятнадцать минут. Чонгук молча смотрел на часы. Никто не решался заговорить. Через пять минут дверь наконец открылась. Трое вошли со стаканами кофе. Чонгук поднял взгляд. — Стоп. Они замерли. Он взял со стола ручку и положил её перед собой. — Закройте двери. Заместитель директора попытался что-то сказать. — Я не спрашивал объяснений. Чонгук открыл папку. — Это ваши увольнительные. Тишина стала абсолютной. — Вы нарушили внутренние правила компании и проигнорировали распоряжение директора. Все последствия прописаны в ваших контрактах. Он закрыл папку. — Можете идти. Трое переглянулись. Но никто не осмелился спорить. Когда дверь закрылась, Чонгук откинулся на спинку кресла. Холодное выражение лица исчезло. Он устало выдохнул. За последние годы он научился быть другим. Холоднее. Жёстче. Сдержаннее. Потому что иначе бизнес его бы просто уничтожил. Бабушка оставила ему компанию перед тем, как болезнь окончательно забрала её силы. Отец после развода практически разрушил себя. И теперь Чонгуку приходилось собирать всё заново. Не потому, что ему этого хотелось. Потому что он дал обещание. ⸻ Вечером он открыл список продюсеров. Нужен был человек, которому он доверял. Взгляд остановился на одном имени. Юнги. Чонгук написал: От: Чонгук Хён, не хочешь сотрудничать с моей компанией? Ответа не было. Через несколько минут он отправил письмо на рабочую почту. Потом — ещё одно. И ещё. Он знал, что Юнги может не ответить. Но всё равно продолжал. Потому что это был человек, который когда-то любил Тэхёна не меньше него. И, возможно, единственный человек, который мог понять, почему Чонгук до сих пор не научился жить с этой потерей. ⸻ Часы показывали 20:45. Чонгук закрыл ноутбук. Надел бежевое пальто. Вышел из офиса. Он всё ещё ездил на своей старой машине. Проехал несколько кварталов, остановился возле студии Юнги и остался ждать. Но Юнги не выходил. Через некоторое время голод заставил Чонгука поехать дальше. Он зашёл в небольшой ресторан напротив другой компании. Заказал рамён. Пока ждал еду, задремал. Проснулся от странного ощущения. Запаха. Он резко вдохнул. Лаванда. Чонгук застыл. Среди запахов еды, кофе и чужих духов этот запах выделялся слишком сильно. Он был знаком до боли. Настолько знаком, что сердце сжалось. Чонгук медленно повернул голову. За соседним столиком сидели двое мужчин. Он не видел лица одного из них. Но запах… Он вцепился пальцами в край стола. — Нет… Сердце забилось быстрее. — Это не может быть он. Чонгук резко встал. Оставил деньги на столе. Вышел из ресторана. На улице остановился. Сделал глубокий вдох. Холодный воздух обжёг лёгкие. — Это был мираж. Он провёл ладонью по лицу. — Я просто устал. Чонгук заставил себя сделать шаг. Потом ещё один. Но впервые за четыре года в его голове появилась мысль, которую он боялся даже произнести: А что, если это был не призрак памяти? Что, если лаванда действительно пахла рядом?