Три с половиной судьбы

— Документы и расписание на столе. Не забудь проверить его до того, как истекут сроки. Энзо? Вынимая наушник, парень поворачивается на своего менеджера и одобрительно кивает. Ему всегда было сложно запоминать расписание, поэтому его печатали и приносили каждый день по несколько раз. Так уж вышло, что последний месяц его голова забита только одним местом и человеком. — Энзо, если ты не успеешь на запись, пеняй на себя. Я не пойду к директору, у меня ещё с прошлого раза осталось послевкусие беспомощности. А? – менеджер вопросительно приподнимает свои очки, и, приближаясь к парню, достаёт наушник, который каким-то образом снова оказался у него. – Я с тобой разговариваю. — Извини, – Энзо с его темно-зелёными локонами, которые напоминали менеджеру водоросли, запрокинул голову кверху, рассматривая потолок, – мне внезапно захотелось прочесть что-нибудь из курса десятого класса. — Опять ты за своё, – подопечный, кажется, начал терять терпение, – так глядишь, и прозеваешь свою популярность. Ты слишком безалаберный, и ведёшь себя как ребёнок. Вон сколько тебе лет уже, а всё бегаешь с влюблёнными глазами. — Может и прозеваю. Я, по правде говоря, давно не получал удовольствия от работы. Всё как-то однообразно… и фанатов у меня почти нет. Однодневные слушатели. — Ты сам в этом виноват. Вместо того, чтобы договариваться с влиятельными компаниями и людьми, предпочитаешь каждый день выступать в забегаловках. Никакого разнообразия, и правда. Такой голос, такая внешность, а всё зря! — Ну, ну, что ты заладил. – Энзо лениво встаёт с дивана, подходя к документам. – В ресторанах всегда царит романтичная атмосфера. Мне там нравится, особенно вечером. – Менеджер, цокнув языком, подходит к двери. – Закрой за собой. В кабинете наступает тишина. То, чего Энзо иногда побаивается, но всё же относится с равнодушием и отдаёт всего себя в её объятия. Романтика – вот от чего действительно трепещет его сердце. Ресторан с приглушенным светом, иногда позвякивающей посудой и шепчущими людьми, обивка на мебели и сцена всегда заставляли его чувствовать себя кокетливым и расслабленным. Перебирая скучные бумажки, которые принёс менеджер, Энзо даже не надеется найти что-то по-настоящему интересное. Рекламные предложения, да и только. Однако он ошибался. Развернув очередной конверт, Энзо едва не теряет дар речи от увиденного: стоящий во весь рост парень с белыми волосами и красными глазами, одетый в куртку с меховым воротником, узкими джинсами и большим количеством серёг смотрит на публику. Да быть того не может. Листовка, попавшая ему в руки, заставляет парня оставаться неподвижным, судорожно перечитывая предложение. Поступивший запрос о сотрудничестве застаёт его врасплох. ☕ — Менеджер! – Энзо врывается в кабинет, позабыв обо всём, включая манеры. Его это, естественно, удивляет. — Кто он? – менеджеру внезапно попадает в руки листовка, на которой изображён концерт: справа от стоящего артиста колонка с его выступлениями и, кажется, мини-туром по стране. Видимо, он хорошо известен. И к тому же очень красив – в этом Энзо ни на минуту не сомневается. — Ох, этот что ли? – в глазах Энзо так и читается гневное «не томи и объясняй быстрее». Ему это, естественно, нравится. – Ну, как такого можно не узнать, ты совсем не следишь за миром музыки? – какое же сладкое чувство – раздражать того, кто раздражает тебя. – Что ж, если тебе так интересно… — Не испытывай моё терпение. – Грубо вырывается у Энзо, что тот и сам не ожидал. Да, отношения между этими двумя выглядят натянутыми и раздражёнными. Но это вовсе не так. Менеджер всегда приходит на помощь Берти, а тот, в свою очередь, относится к нему как к старшему брату. — Ладно, ладно. Это – Энтони Вайлд, восходящая звезда. Прославился во многих сферах благодаря своему голосу и внешности. Удивительно, что вы будете сотрудничать. Кстати, по этому поводу… Это, как я понимаю, фотосессия? Да, точно, – менеджер заглядывает в своё портфолио и достаёт копию расписания, – в этот день у тебя почти свободное расписание. Такой шанс! Да уж, шанс. Не подкосились бы колени, когда они поймут, что оба являются певцами, и что Энзо, в отличие от Энтони, приходил в библиотеку далеко не за книгами. — Фотосессия в журналах о новых звёздах, тем или иным способом «покоривших сердца людей». Красота! – менеджер ухмыльнулся и протянул листовку обратно. – Этот Энтони и правда необычно выглядит. А ты, выходит, покоритель сердец. — Это его настоящее имя? – вскользь спрашивает Энзо, забирая лист ламинированной бумаги обратно. — Этого я не знаю. Я видел пару его клипов, он довольно харизматичен. – Его брови неестественно высоко поднимаются, а скулы, напротив, осаживаются вниз. – Говорят, публика в восторге от его атмосферных песен, которые навевают чувство ностальгии и грусти. – Менеджер, заглядывая в глаза парню, подмигивает. – Ваш стиль похож. Пару раз переглянувшись с часами, он снова обернулся на Энзо — Фотосессия будет в кафе неподалёку отсюда. Здесь написан адрес, и, знаешь, это не плохое местечко. Надо будет заглянуть. Подойдя к окну, Энзо смотрит на небоскрёбы города. Высокие, величественные здания, возведённые совсем недавно, светятся бесчисленным количеством огней, сочетаясь с природой. Проезжающие машины, то и дело поворачивая то влево, то вправо куда-то мчатся. Днём город живёт. А по ночам – оживает. Невысокие пятиэтажки прямо под офисом немного выделяются своим спокойствием: тусклый свет из окон, белая, нетронутая штукатурка и зелень, которую редко можно встретить в центре. Такой он, Зузу. ☕ Заглядывая при пробуждении в телефон, Лесли надеется увидеть позднее утро, однако, вопреки ожиданиям, замечает лишь неброский поначалу циферблат с еле-заметными «05:17» «Верно, – всё ещё пытается собраться с мыслями он, – я спал около трёх часов» Этого недостаточно для того, чтобы здоровый, стройный парень выспался, а после, бодро подтянувшись, смело мог заявить, что ему снились только хорошие сны. Лесли это прекрасно понимает. И ещё он понимает, что в действительности ему ничего не приснилось, а заснул он глубокой ночью. Или просто потерял сознание. Вечно неудобный матрац съёмной квартиры, сильно надавливающий на затылок, мешая принимать удобную позу, периодичное отсутствие отопления, мигающая лампочка и шершавый, но, всё-таки, белоснежный ковёр – примерно так можно описать спальню Лесли, находившуюся в пятиэтажном современном доме в центре города. Эту квартиру он снимает довольно долго (по его меркам), а именно два года. Ровно столько лет назад, Лесли, впопыхах собрав самые необходимые вещи, переехал со своего родного дома на ферме, где ещё недавно они с Итаном сидели перед камином, и, наслаждаясь присутствием друг друга, держались за руки. Но всё изменилось. Поначалу было трудно осознавать, что, выходя из дома, первым делом тебя встречает лестница. Да что уж там, это даже пугало его. Лесли привык к свободе, привык к поющим за окнами птицам и цветущими на подоконнике цветам. Привык к деревянному паркету в своей гостиной, к небрежно поцарапанному столу на кухне и немного обветшалой полке на стене, где Лесли любил складывать всё самое драгоценное. Он скучает по этим мелочам. И даже так, смена обстановки для него не оказалась сильным потрясением. Он быстро привык. А вот чего ему действительно не хватало, так это Итана. Парнишку с белыми, как снег, волосами, и глазами, которые Лесли так любил сравнивать с тёплым костром, где обычно располагались поленья, отдающие краснотой из-за жара внутри. И именно это стало причиной постоянной бессонницы. Кое-как поднимаясь со своей кровати, Лесли на ощупь отыскивает свои домашние тапочки (сегодня снова день без отопления) и направляется на кухню. Белую, невзрачную кухню с небольшим окном, скучными серыми столешницами и не менее скучным холодильником, которого почему-то потряхивало всякий раз, когда его открывают. К слову, он пустой. Лесли совсем не умеет готовить. Его посещает мысль заказать что-нибудь на завтрак, впрочем, как он и делает на протяжении трёх недель, однако временит с этим, объясняя самому себе, что куда лучше сейчас будет выйти на улицу. Улица. Такое приятное слово, что хочется поскорее покинуть свою блеклую квартиру. Зелёная лужайка, усыпанная луговыми цветами, летающие вокруг да около бабочки, и качающиеся на ветру деревья – всё, чего Лесли на данный момент не хватало, чтобы освежиться. Нескончаемые звуки проезжающих мимо окон машин вмиг приглушают привлекательность этого слова и окончательно вытягивают из раздумий мечтательного парня, уже около минуты смотрящего на холодильник. Теперь улица ассоциируется не с зеленью, а с пылью. Вот же… Лесли никогда не привлекала возможность поселиться в самом центре города, где кипит жизнь. Повсюду шум и гам, токсичные выхлопы всевозможных оборудований и мусор, воздушно перекатывающийся по дороге или покачивающийся на ветках дерева. Его это практически не устраивало. Кто-то, может, был только и рад оказаться там, где на каждом шагу можно зайти в заведение, где можно перекусить с друзьями во время обеденного перерыва, заглянуть в библиотеку, чтобы окунуться в книжный мир фантазий и выдумок, а может и в клуб, где время длится гораздо медленнее обычного, за счёт полного погружения в атмосферу (или выпитых за барной стойкой напитков). «Точно» – произносит про себя Лесли, осознавший, что идеальнее завтрака из службы доставки может быть только завтрак прямиком у службы, а если конкретнее – в кафе. Окончательно придя в себя, Лесли направляется в ванную, находящуюся напротив кухни. Она, по сути, ничем не отличается от остальных комнат: такая же бетонная, бледная и безжизненная. Но, ох, как же Лесли веселит эта выделяющаяся мозаика на одной из стен ярко-зелёного цвета, изображающая огромный, пиксельный изумруд. Серьёзно, это самая яркая вещь в этой квартире. Слегка протирая мокрой ладонью мутное зеркало, Лесли встречается взглядом с самим собой. Да уж, вид у него, мягко говоря, не очень: уставший, ссутулившийся и растрёпанный, с огромными мешками под глазами от бессонных ночей и немного морщинистым лбом. Жалкое зрелище. Слегка сминая свои кудряшки по обеим сторонам ладонями, он прикасается к веснушкам, и, долго залипая в одну сторону, пытается шевельнуться. Сил почти нет. — Итан… – негромко раздаётся у того на полу-выдохе, отводя от себя взгляд. Так продолжаться вечно не может. И не должно. С того самого дня, когда они поговорили об их необходимом расставании, прошло достаточно долго, и обида с ревностью уже должны были уйти, но они никуда не уходили, и, по-видимому, не собираются. Опять, как и вчера, и неделю назад, Лесли практически не спал, думая лишь о том, что он мог упустить, что мог сделать не так, и что из всего этого повлекло такие печальные последствия. Он был абсолютно уверен, что это всё из-за него. Его собственное сердце из раза в раз сжимается от мысли о том, что они могут не увидеться. Разве что совершенно случайно, в каком-нибудь безлюдном кафе в городе, за соседними столиками. «Нет, – внезапно прервал свой монолог покачивающийся, как тот холодильник, Лесли, – этого быть не может. Просто нереально, за гранью восприимчивого. Очередная глупая надежда на то, что всё может исправиться. Ничего не может, ничегошеньки. Итан уже давно не тот, кем был раньше. Теперь он знаменит, богат и равнодушен ко мне. Прошло два года, за это время у него мог кто-нибудь появиться» Верно, всё потеряно. Но кто что именно потерял, так и не ясно. Остаётся только встретить кого-то нового, кто заново займёт место в его мягком, нежном и трепетном сердце, которое жаждет поддержки и любви постоянно. Но сможет ли «этот» человек, придя на замену, точно так же согреть его собой? Своими чувствами, словами, поступками? Будут ли у него такие же холодные руки, но вечно-тёплые щёки? Будет ли у него такой же гардероб, состоящий наполовину из жёлтых и джинсовых вещей? Будут ли… Стоп. Это уже правда заходит слишком далеко. ☕ Приглушённый дневной свет из окон освещал половину помещения: каждый подоконник, по своему обычаю, был полностью заставлен горшками с цветами и различными стопками журналов. Отсутствие каких-либо гостей оставляло столы нетронутыми; размещенная ближе ко входу барная стойка, небрежно украшенная искусственной лозой, также не претендовала на постояльцев. Заведомо зная, что фотосессия будет посвящена естественному, непринуждённому стилю, Энзо принял решение явиться в своей любимой белой рубашке и чёрных брюках. Человеку со стороны могло показаться, что он собрался на работу в офис, но, как утверждал сам парень, классика – признак опрятного, воспитанного человека, а не компьютерного планктона. Колокольчик на двери встревожился: внутрь зашла неведомая толпа фотографов, операторов и журналистов, которые, как кажется, могли бы снести любого на своём пути. После, показались охранники; их широкие плечи и крепкое телосложение должны были обеспечивать безопасность, но Энзо почему-то с их появлением почувствовал ещё и страх, такой, который можно было бы описать страхом за собственную жизнь. Присаживаясь на один из широкоугольных диванов, чтобы не мешать стаффу, Энзо всё ещё не отводил взгляд от двери. Естественно, ведь с минуты на минуту через неё войдёт тот, ради кого он сидит за непонятным столом овальной формы и ожидает непонятной фотосессии. Его сердце учащённо бьётся, руки предательски трясутся: кажется, будто пришёл конец его карьере, ведь он и правда считает, что вот-вот умрёт. А если быть точнее, прямо сейчас. Стук невысоких мужских каблуков раздавался по кафелю на всё заведение: прежний гул журналистов сменился непрерывными щелчками камер, повсюду резко началась жуткая суета и паника. Всё вокруг так и кричало, что он – настоящая знаменитость. Вцепившись пальцами в сидение, Энзо не мог пошевелиться. Сам не зная почему, он чуть ли не задерживал дыхание, чтобы не привлекать к себе внимания и до последнего оставаться незамеченным. И куда только делась эта умиротворенная атмосфера? — Раймонд, не принесёшь мне чашечку кофе? – произносит только что вошедшая звезда своему подопечному совершенно дружелюбно и бескорыстно, будто бы обращаясь к близкому другу. – А я пока займу нам столик. До съёмки все равно осталось ещё полчаса. — Хорошо, Итан. Только давай поближе к окну. – Произнёс Раймонд, и, незаметно улыбнувшись, направился в сторону бара. «Итан?» – мелькает в голове Энзо прежде, чем осознание того, что у окна всего один столик, и прямо сейчас он за ним сидит. Нахлынувшая паника приковывает парня к сидению ещё сильнее, чем раньше: тело не слушается, глаза торопливо пытаются найти выход из ситуации, что совершенно безуспешно. Ещё пару мгновений, и они пересекутся. Конечно, Энзо понимает, что этого не избежать, но что-то в глубине души очень сильно то сжимается, то разжимается, заставляя невероятно нервничать и сдерживаться, чтобы не закричать во весь голос со стыда. От этой дикой влюблённости одни проблемы. Вернувшийся Раймонд с двумя чашками кофе заметно затормозил. Кажется, его сильно озадачило, что тот столик, который они хотели занять, уже кем-то занят и они с Итаном будут вынуждены взять стол по соседству. Что, собственно, Итан и сделал. — Итан, кажется, сегодня мы будем сидеть не у окна. Ну, ничего страшного. – Рай поставил обе чашки на другой свободный столик и снова улыбнулся Энтони. Тот, так же беззаботно ухмыльнувшись, передал ему жестами, мол, «всё хорошо», и его совсем не заботит, за каким же все-таки столом они будут. «Слава богу» – подумал Энзо успокоившись, так как он избежал этой встречи. «Да чтоб вас» – подумал Энзо ещё раз, потому что он, как самый настоящий идиот, избежал этой чёртовой встречи. — Не волнуйся, Рай, мне не так принципиально. – Итан, усевшись на диван, принялся за бумаги и сценарий, переданные ему менеджерами. Издалека могло показаться, что он полностью расслаблен и наслаждается своим свежеприготовленным кофе, но Энзо, сидя за соседним столом, чётко смог различить, что тот очень напряжен и ослаблен. Быть знаменитым никогда не было просто. И хотя Энзо никогда не славился большим количеством фанатов, даже его тысяча казалась для него огромным бременем. — У нас ещё пятнадцать минут. – Подметил Рай, поправляя свой роскошный галстук. – Я слышал, сегодня совместная фотосессия. Знаешь его? Или её? Всё, чего хотелось сейчас Энзо – провалиться под землю, потому что он ведёт себя как ребёнок: убегает, прячется и совершенно не разбирается в своих чувствах. Даже сейчас. — Наше агентство ранее приглашало его на прослушивание, но он настоял на своём, и сейчас является независимым. Энзо, кажется. – Итан, прикрыв глаза, закрыл лицо ладонями и принялся его растирать. Кажется, он и правда устал. – Его песни часто можно услышать в дорогих ресторанах. Думаю, его голос и правда хорош. — Ты знаешь, как он выглядит? – интересуется Раймонд, отложив столовые приборы в сторону. — Затрудняюсь тебе ответить… – Энтони замешкался. – У меня чувство, будто мы уже где-то пересекались, но я всё никак не могу вспомнить лица… — Я думаю это потому, что ты практически не отдыхаешь. Когда тебе лица запоминать! – подопечный откинулся на спинку дивана, разминая шею. По нему практически незаметно, но он не спал ровно столько же, сколько и Итан. – Думаю, когда ты увидишь его лицо, обязательно вспомнишь. «Да, конечно, вспомнит. Вспомнит того парня из библиотеки с биологией, который судорожно трясся от страха и заикался как придурок» – разочарованно промямлил Энзо сам себе, все ещё не понимая, почему у него не получается вести себя, как «взрослый». ☕ Шум двигателей машин и бесконечные разговоры толп людей сводили Лесли с ума. То, что он видит и слышит перед собой сейчас ни за что не сравнится с тем, что было там, в Стардью, где от звуков хотелось не закрывать уши, как сейчас, а внимательно прислушиваться к каждой детали и мелочи. Кажется, парень всё больше убеждал себя в том, что ему не место в Зузу. Быстрым, раздражительным шагом, Лесли кое-как добрался до места назначения. Капюшон серой толстовки одним движением руки слетел с его головы: взъерошивая свои огненно-рыжие волосы, Ким наблюдал за своим отражением в витрине – все тем же отражением измученного судьбой человека, который не может перестать думать о том, кто наверняка уже со всем смирился. Колокольчик на двери трепетно зазвенел, и двери открылись. Атмосфера внутри была довольно уютной: хотя зелень и была искусственной, она напоминала Лесли о его родных краях и его любви ко всему «зелёному», коричневые диваны были уже давно изношены, столы – поцарапаны, но даже так было ощущение, что все так и должно быть, и что если бы хоть один стол был без царапин, было бы намного хуже, чем сейчас. На удивление, это место было наполовину забито людьми. Ко всему прочему, Лесли удивило ещё и то, что в самом отдалённом углу кафетерия были размещены камеры и ограждения. Его это не так сильно взволновало, потому что он в любом случае не собирался тут задерживаться. «Просто купи себе поесть» – вертелось у него в голове на повторе, заглушая всякую заинтересованность в том, что происходит вокруг. ☕ Подбежавшая девушка с палитрой теней и тонной кисточек, не смотря на свой сумасшедший вид, осторожно подошла к Итану и предложила подправить макияж. Тот, не капли не сомневаясь в её профессионализме, приветливо согласился, скрывая за маской доброжелательности смертельную раздражительность. Стафф не виноват, и, Итан уверен, он точно так же измотан и встревожен. Но фотосессия, на которую их обоих позвали, весьма престижна, а от такого отказываться нельзя. К слову, от макияжа устаёшь не меньше. На нём его немного из-за особо чувствительной кожи, а оттого и очень тонкий слой пудры ощущался как все три. Желая избавиться от излишней тяжести, Итан решает направиться в уборную на встречу с раковиной, хотя ему это делать и нежелательно. Запрещено, если быть точнее. Зеркало в кафе такое же потрепанное, как и все заведение, но в этом его изыск и антураж, в этом особенность и больше такого кафе нигде не сыскать. По крайней мере в Зузу, городке, куда Итан два года назад, неторопливо собирая вещи, направился за достижением вершин. Что он оставил позади? Дом, друзей, мечту и отношения. Что он приобрёл? Славу, деньги и глубокие мешки под глазами, вперемешку с одиночеством, тоской и желанием всё бросить. И не то чтобы ему не нравилась его работа, скорее… Это было не то, чего он действительно хотел. О каких вершинах изначально шла речь не знал даже сам Итан, ведь поездка в большой город, о котором слывали легенды по всему Стардью, а каждый второй житель хотел проживать там – лишь спонтанное решение избежать воспоминаний, оставшихся там, в глуши. Он парень не глупый, знал, на что идёт, однако же в одном он не ошибся точно – ему больше некогда было вспоминать. Отражение ни о чем новом ему не рассказало: белые волосы, которые, к сожалению, даже покрасить было нельзя, подкрашенные ресницы и брови, липкий блестящий блеск для губ и его «повседневная» одежда, на деле выданная компанией для удачного фото. Итан настолько был поглощен собственным образом и популярностью, что ни на миг не позволял себе проявлять прежний холод и стеснение, а внешний вид вовсе переставал ему принадлежать. К сожалению, правда в том, что лишь немногим будет интересна твоя жизнь, а остальные будут требовать идеал. И то, в категорию «тех, кому ты не безразличен» от силы можно было привлечь двух людей: Раймонд, преданный друг, менеджер и охранник, не раз спасавший его жизнь и… Мальчик из прошлого, который навек остался в белом сердце, спрятанный и закованный крепчайшими цепями. — Кто бы ты ни был, Энзо, – вполголоса размышляет Энтони, – я не обязан спасать твою репутацию. — Красивая мысль, – взявшийся из ниоткуда Рай заставляет и без того белого парня стать ещё белее от испуга, – ты чего? — Ты мог хотя бы постучать, перед тем как доводить меня до полуинфаркта, дружище… – испуг отступает вместе с осознанием того, что Раймонд помог ему отвлечься от назойливых мыслей. Итан не любит думать наедине с собой, он начинает потрошить свою жизнь и прошлое, коря и обвиняя в бессмыслице. — Энтони, не забывай, что я твоя охрана и прежде всего при твоём уходе из зала я не обязан стучаться, чтобы отыскать пропажу. Может ты не заметил, но прошло уже около десяти минут, а значит фотосессия вот-вот начнётся. – Раймонд пристально рассматривает юношу сверху донизу. – Если ты не в порядке, мы можем отменить мероприятие, только скажи и я— — Всё хорошо, Рай, зря волнуешься. – Должно было прозвучать успокаивающе. – Ты правда слишком часто обо мне беспокоишься. Побереги свое здоровье, я ведь тебе все нервы измотаю. В ответ Раймонд лишь по-доброму закатил глаза, демонстративно вздохнул и жестом руки позвал зазевавшегося Итана пройти на место фотосета. ☕ Расставленные стаффом мебель и декорации воссоздавали уютный домашний очаг – сегодняшняя концепция, для которой Энзо, как ему самому казалось, оделся вполне удачно. Его модное чутье его не подвело, а значит, пол проблемы позади. Остальная половина – появившийся на горизонте, и, без преувеличений, идущий прямо в сторону Берти белобрысый парень в белоснежной куртке и серьгах-крестах (горячо, даже очень). За то время, пока Энзо находился в кафе, ему с трудом удалось успокоить свою тахикардию, умерить тряску рук и даже притвориться профессионалом своего дела. Он поприветствовал наконец работников, благополучно был атакован взъерошенными гримерами и обсудил моменты со сценаристом, который вкратце ввёл недознаменитость в дело: его задача сидеть за столом и пить чай, периодически загадочно всматриваясь в окно и (внимание) поглаживая кошку. Возможно, именно на словах сценариста о коте бешеный ритм сердца спал до минимума. Естественно, Энзо тот ещё кошатник. Дальше, как ему объяснили, фотографии будут опубликованы на заглавке (представьте!) журнала о знаменитостях, где в одной из статей будет описан их путь славы, настоящее положение и реклама новых треков, о которых узнают более миллиона человек. Мысль устрашала, а реальность восхищала – у Энзо наконец появится шанс доказать себе и своему вредному менеджеру, что он чего-то стоит. Стук каблуков становился всё громче, пока не затих прямо перед носом Берти, уверенно держащий себя на поводу снаружи и умоляющий о пощаде внутри. — Энзо Берти? – тихим, мелодичным тенором, произнёс блондин, присаживаясь за стол-декорации и протягивая руку. — Энтони Вайлд, - так же приветственно, но не так уверенно протягивает руку Энзо, пожимая её в дружеском жесте с коллегой. – Рад сотрудничать, надеюсь, всё пройдёт хорошо. Вы хорошо выглядите. – Парень совсем с ума сошёл. Что с людьми делает смущение… — Ох, спасибо. Мне также приятно наше сотрудничество, и вы тоже выглядите весьма привлекательно, – улыбается, мило прикрывая веки – то ли прищуривается, то ли действительно доволен, – скажите, мы ведь с вами уже встречались, дорогой Энзо? «Приплыли» – думает Энзо, а в голове всплывают многочисленные сценарии продолжения происходящего. Он его узнает, посмеется и перестанет воспринимать как коллегу в первую очередь, как знаменитость во вторую. Или наоборот. — Мы, наверное, пересекались пару раз в местной библиотеке, но не уверен, что это были именно вы, и я уже давно туда не заходил, и вы вряд ли бы ходили в такое глухое место, так что я думаю, что— — Да, вспомнил. – Соглашается с самим собой, а косвенно опровергает слова взволнованного парня напротив, с которым они периодически встречались или даже сталкивались в его любимой библиотеке неподалёку от центра. – Директор, мы готовы к съёмке, когда сможем начать? И без того большие глаза Энзо тёмного цвета стали ещё больше, а рот застыл полуоткрытым, пока его шок не прервал оглушительный бас директора «через две минуты» и гомон фотографов, занимавших свои позиции напротив сцены. ☕ «Блинчики, салаты, напитки и… Вот, завтраки» – добирается до нужного пункта в меню Лесли, пристально изучающий разнообразие съестного и сытного. Живот урчит, намекая что некогда медлить и рассматривать картинки на картонной обложке – нужно заказывать и уходить как можно скорее. А это уже намекает внутренний интроверт, поселившийся в Киме года… два назад. Поприветствовав официанта, Лесли озвучивает свой заказ, попутно избавляясь от верхней одежды. Вблизи столы кажутся ещё более странными, но взгляд парня сконцентрирован далеко не на них. На подоконнике прямо над его столом стоят искусственные ромашки, такие же красивые и поддельно свежие, как в тот день, когда они стали чуть ближе. Забавно, что тот, кто пытается избавить себя от прошлого, периодически сталкивается с напоминаниями, кажется, оставленными самой судьбой. Намёки, которые не позволяли забыть и стереть, а напротив, держали только сильнее. Сильный шум прерывает раздумья парня, и тот, нехотя отодвинувшись от ромашек, всматривается в причину сильного звука. Фотоаппараты, одновременно затмив полу сумрачное помещение вспышками и щелчками, буквально отдавались звоном в ушах, что немало доставляло дискомфорт любившему умиротворение гостю. Он планировал спокойно позавтракать, а оказался окружён толпой и светом. Неприятно. Достаточно разозленный и нетерпеливый, он решает подойти к стойке и попросить ускорить приготовление заказа, а заодно – сложить все в контейнер и, взяв его в свои обе, смыться из столь шумного места. Он присаживается за стойку, подзывает колокольчиком официанта и ждёт. Осматривается, ждёт, поглядывает на часы, ждёт, решает впервые взглянуть в сторону фотосессии и… Встречается взглядом с рубиновыми глазами, прикрытыми белыми ресницами и уставившиеся прямо в душу. Какого чёрта? Нет, это не галлюцинации, нет, Лесли не разрывает зрительного контакта. Однако Итан – да. Он медленно отворачивается, кажется, продолжая позировать или намеренно показывая, что смотреть тут не на что – сиди и ешь, я занят. Но и Ким долго не заставляет ждать. Он подрывается, буквально срывает вещи с вешалки, чуть не обронив её, и только ускоряет шаг на пути к выходу, как кто-то крепко хватает его за плечо и держит, не отпуская. Лесли мечется, проклинает сегодняшнее утро и решение прийти в кафе, старательно делает вид, что никого не замечает и оказывается развёрнут прямо к лицу того, кто минуту назад от него отвернулся. К тому, кто сохранил спокойствие при виде такого измученного и побитого парня, с тяжёлыми ресницами и мозолистыми ладонями. Мысль об этом давит сердце, давит и сдавливает, нарочно вызывая слезы и жалость перед ним. Организм не совещается с Лесли, не спрашивает, нужно ли ему сейчас стоять – он безотказно реагирует, когда видит родное лицо. Видит, как оно приближается, снова заглядывает в душу, как белоснежная ладонь касается покрасневшей щеки и как смыкаются в трепетном поцелуе его бальзамированные губы, оставляя блестящий след на помрачневших Лесиных. — Что ты делаешь? – не сразу, отдышавшись спрашивает Лесли, предполагая, что получит конкретный однозначный ответ. Глупая надежда. — По-другому ты бы не остановился. – Он отходит, услышав позади шагающую пару обуви, а за ней ещё несколько. Остаются надежды, что фотографы не успели это снять, иначе Итану и его компании придётся знатно попотеть. – Прости. — Я… – не знает, что сказать, не знает, как реагировать. Это уже совсем не тот Итан, каким он его знал, но голос тот же, волосы те же, а глаза по-прежнему тлеют, как угли в костре. – Всё в порядке. Я в абсолютном порядке, не видишь? — На тебе лица нет, Лесли… Если нужна помощь, только скажи, мой менеджер принесёт— — Не надо… Со мной всё хорошо. Зачем ты меня остановил? Ты не должен обо мне беспокоиться. Возвращайся на свое место и продолжай фотосессию, а я домой. — Лесли, но мы… — Надо же, – голос слаб, брови нахмурены – этот день чуть ли не худший за всю его жизнь, – когда это ты стал называть это «мы»? Когда что? Ты разрушил нас на благо нашему будущему, а на деле что? Ни у меня, ни у тебя ни черта не сложилось! Я каждый день борюсь с мыслью о том, что должен тебя забыть, и не получается, Итан, ни дня ещё не получалось! Что ты хотел сказать этим поцелуем? – Итан отстраняется, но не прекращает внимательно смотреть на Лесли. Кажется, он впервые видит парня таким тусклым, в отличие от того светлого и жизнерадостного солнца, с которым он жил и был счастлив. Что же с ним произошло… – После всего, что я пережил, вряд ли смогу когда-то прийти в себя. Сошёл с ума, всё ещё храню наши фото и ромашки, собираю твои журналы и ночами слезы лью, чтобы что? Чтобы увидеть в твоих глазах то же самое? Ты обещал быть счастливым! Будь, мать его, счастлив! Всего хорошего! – вылетает из кафе, устремляясь куда глаза глядят, а лишь бы подальше от этого места. Не этого он ожидал от встречи спустя два года. Не сдержался, закричал сам не зная почему, и снова остался ни с чем, что удручало больше всего. А вдруг он хотел вернуть все как прежде? Вдруг этот мимолетный поцелуй был примирительным жестом, мол, да, я провинился, но мы оба несчастны и теперь можем снова быть вместе. Есть ли уже смысл об этом думать? Вряд ли. Лесли решает, что с этого дня он будет искать свое счастье – не в нем, а в ком-то ещё. Он должен отпустить сейчас же, потому что иначе так и останется тряпкой. Это твёрдое решение, и оно обязательно вступит в силу. Лесли собирает вещи, впопыхах вымывая остатки своего горя с лица, и первым же рейсом выезжает обратно в Стардью. Там, где он когда-то влюбился и там, где когда-то разбился с высоты. ☕ Энзо, всё это время наблюдавший за ситуацией со стороны, борется с непреодолимым желанием чего-нибудь выпить и избавиться от раздражающего кома в горле. Только что на его глазах, как он понял, или хотя бы додумал, Итан раз и навсегда распрощался с кем-то очень важным, близким и таким же одиноким, кто расплывется в сереющей городской картине без надежды на восстановление. Ему грустно это осознавать, но он посчитал себя лишним и дальнейшее продолжение работы с Энтони казалось ещё более неловким, чем раньше. Однако, опережая его собственный мысленный «бум», Вайлд первым идёт навстречу. — Энзо, наша фотосессия почти подошла к концу. Ты не устал? — Да, знаешь, немного шея затекла, я бы не отказался от чашки кофе и— — Сходим в ресторан? «Чего?» — Но… Разве ты... То есть вы не устали? – Энзо хочет верить, что ослышался и одновременно в то, что его действительно пригласил Итан собственной персоны в ресторан, одну из любимейших им локаций. Он ведь только что с кем-то попрощался, разве хочется ему проводить время с незнакомым человеком? Хотя… Отвлечет от мыслей. — Всё в порядке, Энзо, я же приглашаю, значит не устал. – Его глаза заметно помутнели, но он все ещё сохраняет вид, с которым час назад вошёл в здание. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть… Я должен был попрощаться. Как думаешь, у меня получилось? — Неважно, если честно. Он вышел весь в слезах. Ой, прости, я не хотел! Но Итан почему-то смеётся. — Неловко вышло… В общем, держи, - протягивает визитку со своими контактами, выгравированными серебряными буквами по пластику, - мне кажется, мы уже достаточно знакомы, чтобы я мог тебя пригласить. Верно, книжный червь? «Чего?!» — Ха-а… Ну да, конечно! Буду рад провести с… тобой время. Мой номер у тебя есть, твой у меня теперь тоже… - самому не верится. Всё ещё неловко и непонятно, но Энзо уверен, что рано или поздно они подружатся и смогут поладить. – Я, кстати, пою в ресторанах, так что если мы можем, то советую пойти в «Цветущие орхидеи». Там есть сцена с микрофоном и пиано. Итан, удивлённо моргнув глазами, ободряюще стучит по плечам Энзо, а позже, окликнутый Раймондом, удаляется, помахав рукой на прощание. Для кого-то этот день стал самым худшим, для кото-то самым лучшим, а кто-то просто наконец-то добился своего и идёт ужинать с крашем. И нет ничего непредсказуемее, чем судьбы наши человеческие.