*

      — Сюрприз!.. — и было не слишком ясно, что именно больший сюрприз: сам Сутан в прихожей или увесистая коробка, завернутая в яркую бумагу в его руках.       Карл Вестерберг, в предвкушении совместного просмотра гранд-финала, крепко обнял приятеля.       — Надеюсь, это относится только к выбору победителя.       Облизнувшись и притянув почему-то погрустневшего Вестерберга к себе поближе, Сутан прошептал в непокорную блондинистую прядь надо лбом Карла:       — Ты же знаешь, кто победил. Не правда ли?       — Ты это каждый раз говоришь, уже почти десять лет.       — Постоянство — моя сильная сторона.       Коробка, которая, собственно и была сюрпризом, так и осталась стоять на полу в прихожей.       Так много желаний и так мало времени. ***       Так получилось, что эпизод «Королевских гонок» с исключением Манилы Лузон они смотрели вдвоем. Сутан нашел четыре часа в чудовищно плотном расписании, чтобы доехать до Вест-Голливуда и провести время за просмотром совместно с Карлом.       Мик вновь был в Нью-Йорке, заметенном снегами по вторые этажи. Можно было пострадать в трубку о погоде и графиках, или о несправедливости сценариев, к чему тот вечер четверга особенно располагал, но милостивые снежные бури прервали эту сценку.       — Кто звонил? — рассеянно поинтересовался Сутан, собирая благородную седину обратно в пучок на макушке.       — Мик, — с улыбкой сообщил Карл, откладывая телефон под диванную подушку. Это очень удобное место — можно потом вдохновенно врать, что понятия не имел, где телефон, куда и когда он пропал и вообще, что происходит. Гость тем временем протянул Карлу изящно упакованный презент.       Розовое шампанское будило воспоминания о «Битве сезонов» и апрельском Берлине две тысячи шест... боже, какую бездну лет назад это было. Закусив нижнюю губу, Карл отправился на поиски льда, временно возвратив сверток Сутану.       — Слава богу, не попкорн.       Ехидство в голосе Карла, в общем. было легко понять: Манила в третий раз сходила с дистанции на самых выгодных позициях. Совершенно исключено, чтобы Сутан чувствовал за собой подобие какой-либо ответственности за это, но Карл был ему совершенно по-особенному дорог, и если бы было можно, то... наверное, готов был бы на многое.       — Под шампанское приятно грустить, дорогуша, — с невозмутимым видом ответил Сутан, разворачивая упаковку и нежно укладывая бутылку в жестяное ведерко с крупно наколотым льдом. — Тебя ведь сегодня исключают из племени?       — Без спойлеров, пожалуйста, — прорычал Карл, исподлобья изучая линии затылка и спины вечернего гостя.       Ответом была лучезарная самоуверенная улыбка, угасшая у самого лица Карла для того, чтобы перейти в долгожданный, оттого немного слишком нервный и жаждущий поцелуй. Не то, чтобы Карл возражал, ведь так редко выпадала возможность их дружеских посиделок, но что-то определенно было не так.       — Секунду, — Карл, почувствовав едва уловимый вкус белого вина в дыхании Сутана, прервался на взлете и отстранился, — Ты сегодня уже грустил?       — Дрочить под шампанское тоже вполне сносно, — огрызнулся тот, собирая у горла расползшийся в стороны по милости Карла воротник.       — Ах вот как!.. — Карл оценивающе смерил взглядом долговязую фигуру Сутана. Тот расцвел самой обаятельной из своих улыбок.       — Нечего изображать Матушку-Гусыню. Ты один из самых вожделенных образов, когда, конечно, не плюешься ядом и не с заклеенной скотчем жопой.       — Я полагал, тебя это в особенности заводит.       Ответа не последовало, так как включившийся монитор сигнализировал двухминутную готовность. Закатив в притворном возмущении глаза, Карл отвернулся в поисках бокалов и упустил момент, когда Сутан, прихватив ведерко с шампанским, направился в гостиную.       — Я вижу горечь в твоих глазах, — странно, Ражу только в исключительных случаях несло в поэзию, в очень редких, Карл проверял.       — Сука, ни хрена ты не видишь, здесь темно, как в... — возмутился Карл, пригубив еще розэ, чтобы несколько сбавить градус пафоса.       Праймтайм давно закончился, шампанское было на исходе. Длинные ноги Сутана лежали на бедрах Карла, и ни единой секунды не было мысли вытащить злосчастный телефон из-под диванных подушек. Было ли наваждением или мерзостью ощущение нетерпения, близости, жар и... неровное дыхание измены? Время остановилось в застывшем воздухе, и мир сконцентрировался в чужих губах, утягивающих в бездны.       Изображение на экране застыло на паузе — вдвоем им никогда не хватало терпения досмотреть эпизоды до конца, если выпадала такая возможность, — стоп-кадром осталось лицо Манилы Лузон на ранвее, еще с улыбкой, еще до объявления победителей и побежденных.       — Ты это нарочно оставил? — выворачиваясь из объятий, Карл кивнул на глянцевый свет монитора и собственное лицо, все еще счастливое и уверенное.       Сутан кивнул, прижавшись щекой к шее Карла, быстро прошептал:       — Да. Ты победитель, детка. И здесь вот — как никогда.       — Ты, твою мать, доминант, каких поискать, — сквозь зубы прошипел Карл, чувствуя, как на душе скребут кошки, а пряжка ремня на джинсах расстегивается по мановению руки Сутана.       — Хм, ты это говоришь просто потому, что хочешь трахнуть победительницу «Королевских гонок»? Это такая фантазия?.. — ласково спросил Карл у увлекшегося Сутана. С крайним неодобрением тот оторвался от возбужденного, пульсирующего члена не в меру болтливого Карла.       — Мужик, я надеюсь, ты сейчас не об Акварии...       Если бы не торжественность момента, Карл бы заржал. Но кислород и терпение без предупреждения кончились, как только губы Сутана вновь знакомо сомкнулись вокруг влажной головки. С неизящным стоном Карл подался вперед, чувствуя, как в ягодицы впиваются острые ногти партнера.       — Сучка! — еле нашел силы выдохнуть, протестуя, Карл. И вновь вцепился в затылок и спину Сутана, только уже не взглядом, а жадными, ищущими движениями пальцев, расстегивая, стягивая к чертовой матери всю лишнюю одежду с коронованного соперника, чтобы...       — Спокойней, чемпион, иначе кончишь слишком быстро...       — Я ж просил без спойлеров, Ража, ты, чудовище!.. ***       — Что это такое?.. — наконец, придя в себя после совместного просмотра гранд-финала, Карл обнаружил коробку в прихожей. Он прикинул вес на ладони, обратив внимание на узор на упаковочной бумаге: конечно, ананасы.       Вместо ответа Сутан пожал плечами и принялся разгребать традиционный беспорядок после секса с Карлом в гостиной. Тот, увлеченный вскрытием коробки, казалось, ничего вокруг не замечал. До того момента, как содержимое оказалось извлечено на свет.       — О, боже...       — Не настаиваю, можно просто Ража. Или Сутан. Или даже «дорогуша», если тебя это заводит, но строго наедине.       В руках потрясенного Карла Вестерберга загадочно и призывно поблескивала вожделенная корона третьего сезона «Королевских гонок».       — Я без слов, если честно.       — Это реплика. Идентичная. Другим же можно? Почему нам нельзя?       — Согласен. Скинемся на корону Рэйвен. С Чеда — пятьдесят процентов.       Неожиданная вибрация из-под диванных подушек привлекла внимание обоих.       — Это не мой, — растерянно покачал головой Вестерберг, — у меня беззвучный режим.       Поджав губы, Сутан вытащил из-под соседней подушки свой собственный телефон, вибрирующий и переливающийся сигналами вызова.       — Надо же. Пожалуй, отвечу. ***       — Кто звонил? — почти безучастно спросил Карл, провожая Сутана до двери.       Водружая на переносицу громадные дымчатые «авиаторы», Амрул сообщил:       — Аквария. Бедняжка всерьез считает, что нам удастся косплей разновозрастной лесбийской пары.