чуе было жарко.

      На улице было жарко. Словно жителей Йокогамы окунули в кипящий котел Ада, заставляя топиться там целый июль, а, может, и даже август.       В такую погоду добрый хозяин даже собаку выгулять побоится, что уж говорить о Мори Огае, который окинул оценивающим взглядом свое достоинство — Двойной Черный. Чуя и Осаму были раскрасневшимися от жары, вялыми и сонными, точно капризные дети и чтобы те двое не кошмарили его в этот день, Босс кратко махнул рукой в сторону двери, бросив тихое: «У вас двоих выходной, скройтесь с глаз моих до завтрашнего вечера» и те послушно скрылись, нехотя перебирая ногами.       А вот что произошло дальше — было уже инициативой Чуи Накахары, молодого главы исполнительского комитета и просто заебавшегося от жары подростка.       Он, не церемонясь, схватил Осаму за худое запястье и просто повел к своему байку, не принимая и слова против. Решение было принято просто мгновенно — они едут на озеро сейчас же. ***       Вода теплая, прогретая солнышком, а большой обрыв, у подножья которого было это самое озеро, давал прохладную тень. Песок был белым, горячим и чистым, никаких волн, чистое дно водоема и отличное настроение. Рыжеволосый сразу, как только они прибыли, сбросил с себя все, оставшись в одних лишь плавках (не заехать домой за ними для себя и Дазая он не мог) и побежал в воду, звонко смеясь и брызгаясь.              Чуя плавал хорошо, даже отлично. Много раз на миссиях ему приходилось догонять врагов вплавь, пересекая реки и добираясь до лодок по морю. Он прекрасно нырял, долго, несмотря на курение, мог находиться под водой и спортивное телосложение только помогало в том, чтобы не уставать за несколько минут вплавь. Ему тут нравилось. Было тепло, хорошо и совсем не жарко, пускай и моментами казалось, будто в воде все также душно, просто мокро. Но нет. Кристально-чистая вода освежала, а в мокрую макушку не напекало так сильно, как до этого. Вот только… Чуе не хватало чего-то. Кого-то.              Дазай. Чертова скумбрия.              — Эй! — вскрикивает Накахара, когда замечает, как в тени сгорбившись сидит его напарник. Он наотрез отказывался надевать плавки дома, как и раздеваться на озере и вообще: «Чуя, эта идея отвратительная, оставь меня дома под кондиционером, отстань!». Накахаре таки удалось вытащить его, вот только идти купаться шатен, по всей видимости, не собирался. Чуя сделал два плавных движения в воде и оказался совсем у берега, выходя из воды и плюхаясь рядом с Осаму. Он встряхнул головой несколько раз точно собака после ванны и улыбнулся, скрестив ноги по-турецки и положив сверху мокрые ладони.       — Чего ты тут тухнешь? Погнали, вода — отпад! Тебе понравится, пресноводная ты скумбрия!       — Отстань, Чуя, — Осаму почти не огрызается, только поджимает под себя ноги в (!!!) брюках (как ему не жарко, Ками-сама…) и отворачивается от Чуи.       — Не нуди, Дазай! Хватит сидеть, пошли, хоть ноги намочи! Мы сюда отдохнуть и спастись от жары приехали, вставай!       — Мне не жарко.       — Дазай.       — Чуя.       — Вот и познакомились… — Накахара поджимает губы, хмурится и искренне не понимает, что такого. Ведь не может во всем идеальный Дазай не уметь плавать? Или он воды боится? Так не Акутагава-кун, кажется. Да и врет он — ему жарко. Лоб влажный, ладони горят, как и босые ноги. О, это чудо соизволило разуться и сейчас сидит, перебирая пальцами ног песочек. Какое очарование, если не знать, кто это делает.       — Дазай, пошли купаться, мне скучно одному!       — Так поехали домой, — в голосе слышится какая-то надежда и Осаму тут же поворачивается к рыжему, растерянно смотря в его лицо.       О, блять.       Не в рабочее время этот человек пугает Чую все сильнее, потому что он привык к грубому, серьезному Дазаю, который за пару минут может хоть всю Мафию уничтожить. Сейчас же перед ним такой же ребенок, который так сильно хочет домой. В ту микроволновку на пятнадцатом этаже новостройки. Ну точно самоубийца, свою роль поддерживает.       — Нет, Дазай. Мы не поедем домой, прекрати капризничать, — точно какая-то мамаша отвечает Чуя и благо, что на озере они одни. Все купаются на море или где-то в теплых странах и сейчас это огромное пространство принадлежит только им. Ну, Чуе по большей части. Не важно.       — Зачем ты меня взя-я-ял… — капризно тянет Осаму и мычит протяжно, хмуро уронив голову на свои руки. И тут Чуя путается окончательно.       — Эй, да что с тобой?! На солнце перегрелся?       — Отвали, мокрый слизень!       — Ты… ты не умеешь плавать?       — Что? Умею, конечно! Просто не хочу купаться там, где ты!       — А… так ты реально не умеешь.       — Умри, Чуя.       Не умеет. Ну вы вообще слышали? Дазай Осаму не умеет плавать в свои шестнадцать. Поразительно! И… и что делать Чуе Накахаре, который под водой доплывет до другого берега озера?       Чуя Накахара не знает. Он только двигается ближе, пихает шатена в плечо, вынуждая обратить на себя внимание, но тот игнорирует, ковыряя пальцем горячий песок. Чуя трогает снова, но уже настойчивее, пытаясь хотя бы раздражать Осаму, дабы тот повернулся быстрее. На лице его нет ни злобы, ни злорадства. Он просто хочет приятно провести время и он проведет его так. О, спасибо, топорный характер, за свое существование.       Накахара встает, тут же схватив Осаму за запястья и заставляя мимо воли встать, недовольно глянув на себя. Дазай будто взглядом спрашивает: «Че тебе надо?», но Чуя, признаться, даже не смотрит на него. Он тянет руки вперед, отпустив чужие, и начинает расстегивать рубашку, за что недоумевающий шатен шлепает его по этим же рукам. Чуя тянется снова — Дазай бьет снова, но сильнее, откакивая на шаг назад и хватаясь за рубашку как за спасательный круг. Иронично.       — Что ты от меня хочешь, чертов извращенец?! — пищит Осаму, хмурясь.       — Изнасиловать тебя, а потом сбросить твой труп с того обрыва, — таким же писклявым голосом отвечает ему Чуя, подступая на три шага вперёд.       Осаму отступает назад, но рыжий снова подходит. Снова. Снова. Опять.       Шатен вжимается спиной в прохладный песок за собой и поднимает голову, смотря на верхушку обрыва, в который он уперся. Вот же черт. Чуя оказывается рядом мгновенно, пристроив руки по обеих от головы Дазая сторон. На лице его азартная улыбка, а в глазах черти пляшут. Не у добру это.       — Давай я научу тебя плавать! Или хотя бы в воду вместе зайдем, окунемся! — Накахара улыбается только шире, дернув головой так, что брызги с волосы попали на чужое недовольное лицо напротив. Дазаю такой расклад событий, видимо, не нравится. Он упирается руками в грудь напарника, вяло пытается отпихнуть и по нему видно, как же ему сейчас жарко. Бедный ребенок.       — Нет. Не надо, отвали, Чуя, — Осаму все еще пытается дерзить, но руки обессилено свисают по бокам. Он сдался слишком быстро, пускай и словесно не признает этого никогда в жизни.       — Можно снять твои бинты?       — Нет.       — Тебе будет некомфортно купаться!       — Мне будет некомфортно без бинтов.       — Я дам тебе футболку.       — Умри, Чуя.       А Чуя только улыбается, когда напарник позволяет стянуть с него рубашку и брюки, отбросив вещи висеть на руле байка. С бинтами уже посложнее. Эту мумию хер размотаешь, но Чуя бодрый и веселый, настроение его скачет все выше и минут через десять он убирает всю марлю под одежду и бросает Дазаю свою большую черную футболку, которую тот надевает быстро и даже не так вяло, ого. Полегчало, видимо, после того, как эти штуки сняли.       А еще Дазай неженка. Постоянно кошмарил Чую, пока тот снимал бинты, капризно мычал и хныкал. Но Чуя не злился. Ему самому стало жарко, пока он делал все это, но оно того стоило! Дазай уже не сидел на берегу один, а подошел к воде и намочил ноги, неуверенно смотря куда-то сквозь воду. Чуя видит эту неуверенность, потому тихо подходит сзади, и слова не сказав про его страх или шершавую кожу, освобожденную от бинтов. Хорошо, что хоть ранений никаких нет, иначе точно не искупался бы никогда в жизни.       Накахара легонько подталкивает напарника в спину и тот снова вредно капризничает, но заходит дальше по колени. Еще пара шагов, и он уже намочил футболку. Три и Дазай по грудь в воде, оборачивается и загнанно смотрит на совсем спокойного Чую, который проходит вперед него и резко ныряет. Осаму от этого растерялся еще больше, но когда его что-то сбило с ног под водой и он свалился под нее, было уже не до Накахары. Но с ним все было в порядке, как и с рыжим, который, тут же вынырнул, подхватывая шатена под коленями и заставляя навалиться на себя, тихо посмеиваясь.       — Что ты творишь?!       — Ты бы никогда не позволил взять себя на руки, Дазай.       — Ты идиот.       — Ага. Пойдем глубже? Я буду держать тебя.       Осаму не отвечает ему. Он закрывает глаза и кладет руки на загорелые плечи Чуи, освободив ноги из-под его рук и обвив ими крепкий торс. На каждой миссии Чуя доверяет ему свою жизнь, пришёл час Дазая довериться ему в такой мелочи, как купание в озере. Чуя хмыкает беззлобно, кладет ладонь на поясницу, второй придерживая под задницей и на недовольное: «Эй!» не реагирует — так банально удобнее.       — Замри. Смотри, какие маленькие рыбки. Тут не водятся большие и опасные, только эти дурачки, — негромко рассказывает Накахара и плавно передвигается с легким благодаря воде грузом. Он убирает руку с поясницы и проводит ею по воде, оставляя красивый след из пузырей, а Дазай повторяет, но более плавно.       — Расслабься. Если кто и увидит нас тут — я убью его. Нечего нам отдых портить, — тише добавляет он и опускается в воду сильнее. Так, что обоим теперь по шею.       Дазай снова молчит, вцепившись в крепкие плечи посильнее и осматривается. Ему полегчало. Нет такого красного лица от душноты, глаз не парит под бинтами, как и тело в целом от одежды и этих марлевых тряпок. Чуя никуда не спешит и правда держит его крепко. За один день он его плавать не научит, но и на берегу сидеть не позволит.       — Хочешь, нырнем вместе?       — Хочу.       — Закрой нос рукой, чтобы не попала вода.       — А ты?       — А я привык. Давай, Дазай.       И Осаму слушается. Набирает побольше воздуха и жмурится, закрыв нос одной ладонью. Чуя немного подпрыгивает и опускается под воду вместе с ним, открывая под водой глаза. Осаму такой… красивый. Он уже не жмурится и нос не закрывает. Только хмурится и щеки немного надуты. Чуя усмехается, пуская пузыри воздуха со рта и тыкает пальцем в одну из щек. Осаму глаза открывает, удивленно смотря на улыбчивое лицо.       Глаза, на удивление, не щиплет и не колет. Вода ведь чистая. Отчего Чую видно просто отлично.       Но Дазай не продержался долго, шлепая по плечам и Чуя поднял его, откидывая свои волосы назад. Он осматривает шатена и начинает смеяться тихо, потому что у того все волосы лицо закрывали, а затем, сквозь еще одно пихание, убирает и его патлы, видя ну совсем детскую моську. Чуя брызгает в нее водой, чтобы «попроще» сделал и Дазай фыркает, наваливаясь на его плечо и спокойно водя руками по воде. Накахара себя сейчас точно мамашей ощущает, но против такого груза ничего против не имеет.       Он гладит Осаму по спине сквозь прилипшую к ней футболку, окунает по шею в воду снова, чтобы жарко не было, и ходит по озеру, благодаря всех Богов мира за то, что на дне только чистейший песок без водорослей. Уж их Чуя не переносит совсем, что сказать про Дазая, который до сих пор к воде привыкает? Хорошо хоть, что не жалуется на то, что она слишком мокрая.       — Давай нырнем еще раз, — тихо просит его шатен и Чуя усмехается по-доброму, кивая. Он снова опускается под воду, но в этот раз уже Дазай берет его за лицо, закрыв глаза. Шатен оказывается уж очень близко, а Чуя ощущает, как его губ коснулось что-то теплое и мягкое, точно похоже на губы, тут же удивлённо раскрыв рот и пустив с него пузыри воздуха. Он выныривает быстро, кашляя от того, что глотнул воды, и смотрит на Осаму, что отвернулся, неловко сжимая мокрую футболку на себе.       — Что это было?       — Ничего.       —Сделай это «ничего» еще раз.