беспокойные мысли.

12 июля.

      Закопавшись поглубже в важные документы, отчёты и конспекты Валерий совсем не выходил подышать свежим воздухом. В его комнате всегда было темно и тихо, как в норе, даже солнечные лучи не могли ворваться в его таинственный обряд самоуничтожения. Глаза болели, спина скрипела, как двери в советской машине, но было в этом своё волшебство под названием «одиночество». Никаких проблем, предательств, вездесущей лжи и скандалов. Только учёба, работа и… высокий темноволосый преподаватель… СТОП ЧТО?       Тягучие мысли Легасова прервал какой-то мужчина с очередного собрания. Валерий прекрасно знал себя и своё тело: в 16 он осознал, что не такой как все; в 19 первый раз попробовал с девушкой; в 20 влюбился, как в 15… И этот период он проживал прямо сейчас.

      Последнее что он помнил из той встречи — теплую, большую и грубую ладонь, но эту грубость кожи возмещало лёгкость и нежность самого прикосновения. Взгляд Бориса переполнял его самого, казалось первый весенний ветерок наполнил его лёгкие, а плечи грели лучи приятного солнца в конце апреля.       Потом все, как в тумане. Студент быстро вышел из аудитории и поплелся в ближайшую уборную, чтобы как-нибудь прийти в себя и успокоить трясущиеся конечно и сбивчивое дыхание.

      Розовые пухлые губы расплылись в прекрасной улыбке, говорящей о том, что Валерий Алексеевич ещё не один час проведёт в прострации своё драгоценное время, и теперь точно не конспекты для него на первом месте… тем более он знает уже, как договориться с одним из преподавателей.       А тем временем на часах было далеко за двенадцать, а завтра важные пары, причем две из них у того, кто приводил уверенного в себе парня в нервную влюбленную девочку. Легасов принял решение быстро перебираться в кровать, тем более изучение новой темы не шло, а ужинать было уже слишком поздно, ну или рано завтракать. Уложившись в кровать и закрыв глаза, в которых не так давно тонул сын ректора, он представлял под своими пальцами не ткань подушки, а кожу Бориса, ноги переплелись с одеялом, а парень блаженно выдохнул, будто зная, что будет дальше.       Утро началось не с кофе… да и какой кофе, когда опаздывает на занятия самый способный студент! Перебегая неаккуратно дорогу Валера столкнулся с мужчиной, открывающим дверь автомобиля. — «Куда же вы так летите, молодой человек?» — поинтересовался тот, чье авто чуть не пострадало под напором спешащего. — «П-простите пожалуйста! Я просто опаздываю сильно… И-извините ещё раз!» — виновато говорил Валерий, даже не оглядываясь к своему собеседнику. — «А ну стоять!» — твердо приказал Щербина, тому, чьи сбивчивые речи уже слышал и хотел бы слушать вечно. Легасов замер, не желая оборачиваться. — «Вы можете опоздать… Я разрешаю.» — игриво продолжил преподаватель, — «В любом случае всегда есть индивидуальные занятия для таких безответственных…» — «Я не безответственный если что! Просто уснуть не мог…» — «И что же вам так мешало? Книжка интересная наверное…» — «Нет. Просто не мог и всё!» — обиженно заявил Валерий, стараясь отстраниться от мыслей о прикосновениях к этому мужчине. — «Значит первокурсницу красивую увидели в столовой…» — продолжал сыпать догадками Борис, нервно постукивая по экрану телефона. — «Может и так! А вам какое дело? Вы на занятие тоже опаздываете…» — «Не обижайтесь Вы так, дорогой мой, это же любя.» — начал мужчина, — «А замечания делать буду я, потому что задерживаюсь, а Валерий Алексеевич опаздывает.» Дверь в аудиторию открылась, Борис Евдокимович зашёл первый и гордо встал за свой стол, приглашая провинившегося студента пройти за своё место.       Теперь у одного из них в голове вертелась фраза «это же любя», а у другого мысли о том из-за чего же прекрасный парень лишает себя сна… или из-за кого.