D.

Если говорить откровенно, то Степан слишком много знает. Он знает, что некоторые снисходительно посмеиваются над его суеверием, а другие, за его спиной, крутят пальцем у виска; он в курсе, что стоит ходить в церковь чуть чаще, чем три раза на неделе, но разрываясь между работой и возлюбленным, он откладывает это уже третий год подряд. Просто Тесак очень хочет помочь Николаю, человеку, с которым он связал себя любовными узами, который был таким-же несчастным, пока не познакомился со Степой. Гоголь был немногим младше Тесака, и до сих пор не понял, что хочет от жизни. Возможно, такая неопределенность возникла после того, как Николаша развелся с тем, кому буквально отдал душу свою, которая ужасно ранимая; просто Николай ещё не понял, как жить без этого самовлюблёного черта, которому нет дела до развода. Зато с Тесаком было несравненно проще, потому что он мог успокоить, дать совет, сказать банальные, но нужные слова, и он был понимающим. У Коли эти качества отсутствовали, и до встречи с Тесаком, он и вовсе думал, что способен только на платонические чувства, нежели на семейную жизнь. А ещё, Степану была присуща стойкость, чему Гоголь мог позавидовать. В их уютном гнёздышке было далеко не уютно. Стены пропахли тошнотворным запахом дешёвого вина и вонючих сигарет, на углах была паутина (Коля даже несколько раз пауков видел), да и квартиру в целом было неплохо бы отреставрировать, но ни времени, ни сил, на это не было, да и они за эти долгие, тягучие, неспешные три года так привыкли к этому неуюту, что менять уже ничего не хочется. А ещё они всегда отчего-то говорят здесь шепотом, будто боятся, что кто-то услышит их планы на день. Наверное, единственное теплое место в их доме, так это кухня, потому что там есть газовая плита, ведь включают ее на дню раз шесть, не считая частые ночные посиделки. Вот и сейчас - на часах без малого пять утра, а помятый Николай подходит к плите, и дрожащей рукой зажигает спичку, чтобы сделать им обоим чай. И никого не смущает, что Тесаку через два часа драпать на работу. - Чем займешься? - негромко интересуется Степан, рассматривая кружевную, местами пожелтевшую, скатерть. - Мммм... - издает Гоголь, внимательно следя за чайником, словно он может улизнуть от него - думаю, схожу на прогулку, да и в магазин стоило бы зайти. - Проводишь меня до работы? - спрашивает Тесак, на что получает негромкое "конечно". На улице ещё холоднее, чем дома, но эта прохлада хотя бы подмораживает, заставляя ежиться, отчего Коля чувствует себя живым. Тесаку тоже холодно, и потому он сильнее укутывает шею в темно-шоколадный шарф крупной вязки - это есть подарок от Коленьки, который идёт рядом и курит, стараясь не выдыхать в сторону Стёпы, который к курению плохо настроен. А ещё Степан что-то монотонно бубнит, но половину слов проглатывает из-за того, что слишком сильно затянул шарф. - Мы пришли, - нагло перебивает его Гоголь, когда они остановились около прокуратуры. Далее - несколько смазанных поцелуев, а после, Тесак скрывается в сером и мрачном здании, оставляя Колю наедине с прохладной улицей, и появляющимися людьми. "В магазин сходи" - просыпается внутренний голос, и встрепенувшись, Николай разворачивается, и с целью направится в продуктовый, достает энную по счету сигарету. Чтобы согреться. Тесак возвращается домой поздно, часов так в шесть (вечера), и Николаша встречает его с початой бутылкой вина. - Будешь? - спрашивает Коля, и делает ещё глоток, почти не пьянея. - Ты же знаешь, что я эту гадость не пью, - чуть ли не жалуется Степан, склонившись к ногам, чтобы разуться. - А зря, - хмыкает Гоголь - настроение поднимает здорово. На эту реплику он получает лишь укоризненное "Коля", а потом идёт на кухню, чтобы заваривать чай, вкус которого уже не ощущается.