Часть 12

      Бакуго сидел и в ступоре пялился в одну точку. Оказалось, что батя жив. Что это, блять, могло значить? Каминари, который приехал буквально десять минут назад, вёл немую беседу взглядами с Киришимой.       — Бакубро, ты точно уверен, что на камере был твой папаша? — всё же спросил он.       — Я, мать твою, ещё не ослеп на оба глаза, — рыкнул Бакуго и потёр глаза ладонями до белых узоров.       — Разве он не мёртв? — осторожно спросил Киришима.       — Я до недавнего времени думал так же.       — А что случилось? Твоя, кхм, мама не рассказывала.       — Его машину взорвали. Мать так и не смогла понять, кто это.       — Оу… Повисла неловкая пауза.       — Легавые ничего не говорят?       — Каминари достал футляр с кастетами и бездумно закрутил его в руках.       — Они обещали помочь, но я не думаю, что они хоть что-то способны сделать. Мать как сквозь землю провалилась.       — Может, стоит обратиться к другим якудза? — спросил Киришима. Парни уставились на него в недоумении.       — Кирибро, это не очень хорошая идея. Другие боссы только и ждут момента, когда наша Миссис босс исчезнет, так что помощи от них не стоит ждать.       — Но неужели все оябуны Токио настроены отрицательно к нашей семье? Есть ведь кто-то лояльный? Бакуго начал судорожно соображать. Перебирал в уме всех боссов якудза, какие только могли быть полезны.       — Если кто и поможет, то только старик Тодороки.       — Тодороки? — переспросил Эйджиро.       — Да, он босс Синдзюку.       — У него, часом, нет сына?       — Ну, у него их хоть жопой жуй. Самый младший недавно появился на собрании. А что?       — Он учился в моём классе один месяц, был одним из лучших учеников. А потом его забрали домой по семейным обстоятельствам.       — Как бы то ни было, он один из немногих, кто признал мать, так что можно попробовать, — Бакуго взъерошил волосы и натянул пиджак.       — Я подвезу тебя, Бакубро, — Каминари засунул футляр в нагрудный карман и поднялся со своего места.       — Я с вами, — Киришима подскочил со стула.       — Нет, ты останешься, — отрезал блондин.       — Но почему?!       — Потому что как только хоть кто-то узнает о том, что ты важен для нашей семьи, за тобой начнётся охота! — нервно выкрикнул он. Нужно было как можно скорее убедить его остаться.       — Но я теперь и есть ваша семья! Я не могу стоять в стороне и быть в неведении! Мицуки теперь важна для меня так же, как и для тебя! Поэтому возьми меня с собой! — он весь покраснел и был полон решимости.       — Это слишком опасно! Я не хочу потерять ещё и тебя!       — Но я хочу помочь! — Бакубро, давай возьмём его, — быстро согласился Каминари.       Катсуки переводил усталый взгляд с Каминари на Эйджиро. Когда эти двое успели так спеться?       — Боги, ладно. Только если кто-то попытается тебя похитить, я не буду тебя спасать, — договорить он не успел, потому что Киришима порывисто обнял его.       — Спасибо, Катсуки. Каминари деликатно стоял и не отсвечивал.

***

      Старатель сидел и сурово смотрел на незваных гостей. Настроение Катсуки вряд ли можно было назвать идеальным, а после проверок на входе в дом Тодороки и сдачи оружия он вообще был зол как чёрт.       — Ну, зачем пришли? — спросил он и отпил чаю.       — Возможно, вы уже в курсе, но мою мать похитили, — Бакуго упорно смотрел в пол и сжимал кулаки на коленях.       — Слышал что-то такое.       — Это сделал мой отец.       — Да? А разве твоего папашку не грохнули несколько лет назад? — Тодороки-старший почесал бородку.       — Это стало шоком для моей семьи. Я обратился в полицию за помощью, но они только пообещали.       — И ты подумал, что я смогу решить твою проблему, — не вопрос — утверждение.       — Да. Я прошу вашей помощи. Вы один из самых сильных и влиятельных среди боссов Канто.       — С чего мне помогать тебе? Мне будет только на руку, если Мицуки уберут с поля.       Катсуки едва сдерживался от того, чтобы зарычать от злобы. Пока этот старый мудень гоняет чаи, с его матерью творится непонятно что.       — А, кстати, кто это с тобой? — он слегка кивнул в сторону Киришимы. Катсуки мгновенно напрягся.       — Это, ну…       — Я новый член семьи, — отчеканил Эйджиро. Катсуки прикрыл глаза и вдохнул на три счёта. Терпение…       — Надо же, как интересно. Но мы вновь вернёмся к нашей теме. Зачем мне помогать тебе?       Бакуго выдохнул на четыре. Придётся уважить старика, который помешан на традициях. Поэтому Катсуки, как учила его мать, опустился в кэйрэй*. Киришима опустился вслед за ним.       — Тодороки-доно, я прошу вас о помощи. Мне нужно разобраться в этом, и без вас мне не справиться. Моя семья согласна на любые ваши условия в обмен на поддержку с вашей стороны. Только помогите, прошу вас.       — Помоги им, отец, — подал голос половинчатый, который всё это время неподвижно сидел по правую руку от отца, — ты ведь знаешь, что мать — самый главный человек в жизни ребёнка.       Старатель поморщился и снова почесал бородку.       — Хорошо, парень, можешь на меня расчитывать, — наконец сказал он. Киришима и Бакуго ещё несколько секунд оставались в поклоне, а потом распрямились.       — Я поручу некоторым своим людям на некоторое время встать под твоим началом. Что вам известно?       — Только то, что отец пришёл один и не был вооружён, кроме какого вещества, с помощью которого вырубил охранников и мать. После он уехал на чёрном минивене в неизвестном направлении, — отрапортовал Катсуки.       — Номера машины было видно?       — Только цифры 21-05. Кандзи не удалось различить, — пробормотал Киришима.       — Я передам своим людям. А вы никуда не уходите.

***

      Мицуки с трудом открыла глаза и тут же почувствовала неприятный привкус во рту и общую слабость в теле. Она лежала на кушетке, привязанная по рукам и ногам, в каком-то больничном кабинете. От её левой руки тянулась трубка к пакетику с прозрачной жидкостью. На заднем фоне пищал какой-то аппарат.       Справа возле столика стоял Масару в накинутом поверх свитера больничном халате. В руке у него был шприц с какой-то жидкостью. Он бросил быстрый взгляд на жену.       — Очнулась?       — Где мы? — говорить было трудно из-за сухости в горле.       — В моей лаборатории.       — Дорогой, расскажи мне всё. Мицуки была сильной женщиной. Она почти никогда не позволяла себе плакать, поэтому и сейчас не должна. По крайней мере пока не разберётся, что к чему.       — Что ты хочешь услышать от меня? — он аккуратно постучал пальцами по шприцу, выгоняя из него воздух.       — Как ты остался жив? Почему столько времени скрывал это от меня?       — Мне предложили работу, — пожал он плечами и улыбнулся так, словно понимает всё на свете. Такой же улыбкой он улыбался на новости о беременности Мицуки. Что-то в животе свернулось тугим узлом, не давая нормально дышать.       — Работу?       — Ты всегда думала, что я пропадаю в лаборатории для изучения бактерий и прочего, но на самом деле моя команда занималась совсем другими вещами, — в его глазах мелькнул нехороший блеск.       — Я не понимаю…       — Конечно же ты не понимаешь! — резко повысил он голос. Мицуки вздрогнула. Она впервые услышала, как он кричал, — у тебя были на уме только эти проклятые разборки якудза!       — Это на благо нашей семьи…       — Хочешь знать, что случилось? Я разрабатывал новый наркотик, и мне поступило предложение переехать в Штаты для дальнейших исследований.       — О боги, нет, — Мицуки точно бы упала, если бы не была уже привязана к кушетке, — ты же ненавидел наркотики и презирал тех учёных, которые этим занимались…       — Их презирала ты, не в силах смириться с матерью наркоманкой. А я всегда видел в них выгодный бизнес. Я понимал, что ты не позволишь мне уехать, поэтому инсцинировал свою смерть.       — Зачем? Дорогой, скажи, что это неправда, — на губах стало слишком солёно.       — Пришлось попотеть, но вышло очень реалистично! — сейчас он выглядел как безумец. Её дорогой возлюбленный муж, с которым она была честна во всём, стоял перед ней и говорил такие ужасы.       — С тобой в машине было трое моих людей, они все погибли… Юкио, Азуки и Фуджита. Они были преставлены к тебе для охраны.       — Этих тупоголовых было сложно убрать, пришлось планомерно травить их для выполнения плана, — он недовольно поморщился.       — Они все были сиротами и присягнули мне на верность. Они были частью моей семьи. Ты убил их… — мысли тяжёлыми валунами ворочались в голове, делая невыносимо больно.       — Они были похожи на тебя, это неимоверно раздражало. Ты слишком хорошо натаскиваешь своих щенков.       — Зачем, — она бормотала это, всматриваясь в лицо Масару и пытаясь найти там хоть один ответ.       — Тебя было слишком легко охмурить. Ты из той категории глупых женщин, которыми просто манипулировать.       Это всё точно происходит не с Мицуки. Сейчас она откроет глаза и увидит перед собой Кендо и мальчишек. Слова мужа словно оставляли на сердце страшные раны.       — То есть ты с самого начала не любил меня? — эти слова дались слишком тяжело.       — А что ты удивляешься? Якудза заключают брак по расчёту сплошь и рядом, — он пожал плечами, — Прошлый оябун Канто просто разбаловал тебя и потакал всем твоим капризам.       — Нет! — она хотела закричать, но была всё ещё слаба, — мы были так счастливы. Зачем ты пошёл на это? Зачем обманывал столько лет? Ты мог просто попросить развода и уехать.       Сердце готово было выскочить из груди от нестерпимой боли. Каждое слово давалось с таким трудом.       — Так интереснее, не правда ли? — он словно обезумел, размахивая шприцем и не моргая глядя на неё, — я столько лет притворялся, унижался и терпел! Но сейчас ты сполна ответишь за всё!       — Я же так любила тебя…       — О, какая жалость, что не взаимно! — он расхохотался, а Мицуки прошиб озноб. Ей стало страшно.       — Какая ирония, не находишь, Мицу? Ты ненавидела наркотики, даже став оябуном ты никогда не имела с ними дела. А сейчас я сделаю из тебя наркоманку. Этот препарат вызывает зависимость с первой дозы. Будет приятно посмотреть на твою агонию!       Глаза женщины застилали слёзы, она почти ничего не видела перед собой, словно в тумане смотря на человека, который был когда-то для неё всем. Она едва чувствовала, как игла легко вошла под кожу, попадая в вену. Перед глазами всё померкло…