Музыка моей жизни

       Элиотт впервые услышал музыку в три годика. Он как сейчас помнит жаркий денек одиннадцатого июля, когда в голове появились первые мощные звуки органа, а нос наполнился запахом ладана и церковных свечей. И это все настолько потрясло его, что он встал как вкопанный посреди дворика детского садика, пока все остальные продолжили играть в догонялки. Он знал, что это орган, ведь недавно он сам стоял в одном из храмов Парижа и смотрел, как соседского сынишку Жака крестят, когда тому стукнул годик. Всю процедуру крещения сопровождали эти величественные и проникновенные аккорды, но теперь Элиотт слышал их не снаружи, нет, они звучали внутри него. В его голове. Произведение прервалось всего три раза под конец, звуча в эти моменты очень отдаленно, будто из-под толщи воды, а потом и вовсе стихло, как и пропал приторный тяжелый запах. «Красивая музыка», — подумал Элиотт и снова побежал за друзьями, которые не заметили временной потери бойца, у которого в этот самый момент, хоть он этого еще и не знал, перевернулась вся жизнь.               Ровно через два года, снова одиннадцатого июля, когда Элиотт за обе щеки уплетал бабушкину запеканку, выданную на десерт после плотного ужина, он снова замер, через секунду начав подрыгивать в такт ногой. Un chien, c'est un copain, c'est un frère, c'est un cadeau d'anniversaire…* — пелось в забавной песенке с запоминающимся мотивчиком, а в носу появился четкий запах собачьей шерсти. Картинка с игривым и ласковым шоколадным лабрадором, которого он видел на площади, пока гулял днем с бабулей, сразу всплыла в его голове. Щенок всю дорогу вился вокруг него, пытаясь запрыгнуть на плечи и получить свою долю ласки. Элиотт взял его на ручки всего на пять минут, пока хозяева не увели мягкого малыша, приговаривая: «Смотри, какой игрунчик, Лулу обязательно понравится», но тот успел вылизать все лицо мальчика, а Элиотт в свою очередь вдоволь наобнимался с плюшевым комочком. «Обязательно уговорю маму купить мне такого же», — сказал сам себе Элиотт. Но родители не повелись на все просьбы сына. «Ну и ладно, ну и пожалуйста, вот как вырасту, как женюсь, как куплю себе собаку сам», — пообещал себе младший из Демори.               Элиотту тринадцать, и он стоит перед большими коваными воротами, сжимая в руках то ли отмычку, то ли какой-то старый ключ, который вчера ему дал Идрисс. Идрисс крутой, он знает столько классных мест, некоторые из которых, как, например, это, скрыты от чужих глаз, но Идрисс уверял его, что ему понравится, что он сможет почувствовать себя там лучше, спрятаться от людей (Идрисс чуть ли не на крови поклялся забыть туда дорогу) и городской суеты. Но Элиотт не уверен, что хочет избавиться от всего этого. Да, ему недавно сообщили, что у него биполярное расстройство, да, он устает от всего этого контроля и гиперопеки, но… Но Элиотт еще не встретил его, своего соулмейта. Во время последнего маниакального (как он позднее узнал) эпизода он несколько дней без перерыва читал книги про соулмейтов, доходил до сотой, нет, тысячной страницы гугла, едва ли прерываясь на еду, туалет и сон. Мама шутила, что он такими темпами за неделю докторскую напишет, но через неделю Элиотт уже лежит на кровати, укутавшись в три одеяла, и молча льет слезы, чтобы мама не услышала. Он один, и он всегда будет один, он никому не нужен, он только обуза для своих родителей, он заставляет их страдать, всем плохо из-за него, он черное пятно в их жизнях… Но потом Идрисс говорит ему попробовать отвлечься, найти свое место, свое убежище, и вот Элиотт здесь, стоит перед этими воротами и боится зайти. Он оглядывается по сторонам, словно ища какой-то знак. В квартале от него какие-то девчонки, возглавляемые брюнеткой с каре, что-то смотрят в телефоне, трясут головами и показывают козу, будто на рок-концерте, мимо проезжают машины и парочка велосипедистов, по другой стороне улицы какой-то мальчик с торчащим ежиком на голове в наушниках выгуливает собаку… Никаких знамений свыше, и Элиотт снова поворачивается к воротам, боясь их открыть и шагнуть в «темноту» леса, хотя на улице вполне себе солнце светит и даже птички поют, но в его голове почему-то его будущее убежище обязательно будет темным, там не будет места для всего этого света… И тут:               A constellation of tears on your lashes        Burn everything you love, then burn the ashes        In the end everything collides        My childhood spat back out the monster that you see        My songs know what you did in the dark        So light 'em up up up**               Элиотт чуть не смеется от абсурдности момента. Серьезно? Именно сейчас? Он даже начинает чувствовать запах улицы, смешанный с чем-то природным. Ну что ж, похоже, его соулмейт сделал выбор за него. Значит, Элиотту все-таки надо погрузиться в темноту своего убежища, чтобы когда-нибудь, если повезет, озарить его светом, который сожжет все вокруг.               Элиотту пятнадцать, и он в темноте. В прямом и переносном смысле. Он сидит в единственном месте в мире, где хочет находиться, а внутри и снаружи лишь темно и пусто. Он невидящим взглядом смотрит на свой кулак, где кожу словно обжигает лезвие бритвы. Сегодня. Он решил, что сделает это сегодня. С него хватит. Все говорят, что его жизнь только начинается, что у него все впереди, но он не хочет жить вот так. Он просто не сможет. Это слишком много для парня пятнадцати лет. Он пытался, он боролся, он хотел найти в себе стимул и мотивацию, но он устал, все вокруг пустое.               I'm tired of the waiting,        For the end of all days.               «Ох, душа моя, ты снова как никогда вовремя», — думает Элиотт.               The headlights are coming,        Showing me the way.               «Но света как раз-таки и нет, в этом-то и проблема, понимаешь?»               All we need is faith.        All we need is faith.        Faith is all we need.               «Вера? Вера — все, что нам нужно? Ха, прежде чем обрести веру, неплохо сначала бы просто пожить, а вот с этим-то действительно проблемки». Элиотт сам истерически смеется от своей прекрасной, как ему кажется, шутки.               The maniac messiah,        Destruction is his game.               «Ты даже не представляешь, как ты близко к истине. Я маньяк, у меня мании, только разрушение — это не моя игра, это я и есть».               The temples are now burning,        Our faith caught up in flames.        I need a new direction,        Cause I have lost my way.***               «Все верно, все горит, все в огне, даже я, но мне не нужно новое направление, потому что я заканчиваю свой путь, осталось только…»               И тут Элиотта пробивает. Эмоции, равно как и тяжелый запах больницы (а уж его Элиотт ни с чем не спутает), накрывают с головой, и он понимает: где-то на этой планете страдает его соулмейт. И парень первый раз в жизни боится, боится по-настоящему. Что же такого случилось с его родственной душой, что понадобился этот едкий, тошнотворный запах больницы, что эта песня, вытаскивающая все нутро песня, начинает свой уже третий круг в его голове? И тут с ним случается еще один первый раз. Он первый раз в жизни клянется. Клянется бороться и найти свет, чтобы поделиться им с предназначенной ему душой и показать верный путь им обоим.               А через неделю он знакомится с Люсиль. Люсиль красивая и умная, а еще у нее недавно от рака и после долгого лечения в клинике умерла любимица семьи — такса Фуа****, и девушка до слез переживает утрату. К тому же, Люсиль говорит, что у ее соулмейта плейлист больного ублюдка и весьма специфичен, делая отсылку к какому-то недавно вышедшему, но уже нашумевшему фильму, но Элиотт не смотрит такую попсу, поэтому просто молча улыбается и слушает девушку, делая себе еще одну заметку о совпадении (да, его плейлист весьма специфичен, и что?). И через пару дней, подвязав все факты, что ему известны о его соулмейте, сопоставив их с Люсиль и собравшись с духом, он предлагает ей встречаться и впервые целуется, сидя на скамейке в парке. Судя по всему, Люсиль предназначена ему судьбой, хоть он еще и не до конца уверен, но не хочет упустить свою, как ему кажется, кошку.               Странно, но Элиотт всегда думал и верил, что как только он найдет своего соулмейта, то у них сразу же появится их песня, выбитая на запястье, как бывает у всех предназначенных друг другу пар, и, что самое главное, его темнота будет реже накрывать его. Но эпизоды идут чуть ли не один за другим, и Люсиль все сложнее с каждым разом справляться с ним. Тем не менее, она стойко выносит все испытания, и Элиотт безмерно ей за это благодарен, но… Опять это пресловутое «но» лезет в его голову. Но что, если он ошибся? Все-таки они никогда не говорили напрямую о музыке и всей этой штуке с соулмейтами, он просто как кусочки мозаики пытался собрать цельную картину, но вместо Сент-Шапеля или Нотр-Дама выходил совсем уж куцый витраж, но выходил же! И Рим не сразу строился. Однако вся эта ситуация настолько сидит у него в голове и по ложечке выедает мозг, что крайний эпизод накрывает словно двенадцатибалльный шторм и уносит его так далеко от реальности, что он нескоро осознает, что натворил столько разной дичи: завалил выпускные экзамены, был с позором выгнан из школы, разругался со всеми друзьями, побывал на стольких заброшках (с одной из которых он так сильно хотел сигануть, снова поддавшись невеселым мыслям, и покончить со всем этим, оттуда-то его в итоге и сняли) и поглотил столько алкоголя, а может, и чего покрепче, да стоит ли вообще все перечислять? Все смешалось в его голове в один большой черный ком, и только Люсиль… Ох уж эта Люсиль. Наверное, в глубине души Элиотт хотел, чтобы она тоже отвернулась от него, но она осталась, хоть и было заметно, как все изменилось между ними за все время, что они вместе. Неужели в этом и есть тайный смысл всей этой штуки с соулмейтами? Оставаться друг с другом, несмотря ни на что? Даже если ничего, кроме привычки и дружеских чувств, нет, а иногда даже воротит друг от друга? И, наверно, таких пар — куча, но про них неинтересно писать в книгах, журналах и постах, поэтому, скорее всего, он и не встречал ничего подобного, у всех только бабочки и единороги с желанием постоянно взаимодействовать друг с другом и одной песней на двоих, а он один в своей непроглядной темноте, хоть и лежит в абсолютно белой, даже режущей глаза своей белизной палате. Еще месяц, и он выберется отсюда и снова попробует обрести свет, уже в который раз.               На короткое мгновение ему кажется, что свет сам его нашел. А точнее, прошел сквозь него в его самый первый день в новой школе. Эта встреча не продлилась более пары секунд, и Элиотту даже показалось, что это запоздалая галлюцинация настигла его, но предплечье немного саднило от удара, а голова раскалывалась от бьющего по мозгам звука школьного звонка, зовущего на его первый урок в этом месте. Элиотт идет на него, но не может думать ни о чем, кроме вихрастой макушки, что-то увлеченно рассказывающей троим парням. Хочется побежать, догнать и попросить погреться в свете этого парня еще немного, но он не может. Это неправильно, нельзя так навязываться людям, нельзя преследовать людей. И если он может держать себя в руках и не вторгаться в личное пространства парня, то ничто не мешает ему наводить справки, правда? Лука. Его зовут Лука. Как тесен, оказывается, мир. Алекс, его одноклассник, трахается с Эммой, которая раньше мутила с Янном, который лучший друг Луки. Он несколько раз замечает Луку в компании Иман, а Иман, он знает, точно не связывается с плохими людьми, она всех видит насквозь. А еще Лука часто общается с блондинкой, которая прямо сейчас ему самому что-то активно втирает про какую-то встречу и студию, что он новенький, а значит, должен вписаться в коллектив и стать крутым. Элиотт не слушает ее, он смотрит лишь на Луку, который стоит около школьного туалета и что-то грустно печатает в телефоне. Дафна, вроде так зовут эту шебутную, сует какой-то флайер ему в руки и так же быстро убегает, и Элиотт уже готов выбросить его в мусорку, но замечает такую же бумажку в руках у Луки и его банды и бережно кладет приглашение в куртку, в карман у сердца.               В пятницу он летит в студию со всех ног, потому что его задержали на французском, и замедляет шаг лишь за пару метров до входа, приметив друзей Луки, сидящих ближе к двери. Вдох-выдох, сейчас он войдет, сядет на стул и будет вести себя спокойно, ничего не происходит, он просто пытается вжиться в коллектив, или как там говорила Дафна. Девочки что-то рассказывают, говорят про апельсиновый сок и пирожные. Он сможет смотреть на Луку, не прячась, неисподтишка. Но он тут же останавливает себя и приказывает вести себя прилично. Он разрешает себе посмотреть на Луку только 3 раза, чтобы не показаться маньяком и не испугать. И, надо же, один раз их вгляды пересекаются, и Элиотту снова кажется будто луч света пронзил темный купол его души.               «I want it, I got it, I want it, I got it        I want it, I got it, I want it, I got it»*****, — разрывается у кого-то мобильный, а Элиотт почему-то более явственно чувствует запах сладкого. Пока Дафна отключает звонящий телефон, Элиотт проверяет свой: несколько сообщений от Люсиль. Ссылка на клип Арианы Гранде, вышедший пару дней назад, и подпись: «Смотри, какая у меня компания, пока пеку булочки». Элиотт вздыхает и убирает телефон. Ну почему он не может остаться в своих мыслях навсегда? На короткое мгновение ему показалось, что он слышит именно мелодию телефона Дафны у себя в голове. Долбанная Ариана Гранде, орет себе из каждого утюга.               Элиотт в расстройстве покидает студию, ему надо отвлечься. Он убеждает себя, что ему нельзя просто так идти за Лукой, нужно держаться на расстоянии. И он не находит ничего лучше, как подойти к автомату с закусками и начать разглядывать батончики, пытаясь вычитать хоть что-то с оберток и убить время, пока не придет автобус. Да он вообще готов делать что угодно, лишь бы постараться удержать кружащиеся только вокруг одного мысли. Элиотт переходит уже на второй ряд, когда замечает движение слева. Лука. Элиотт не помнит, кто начал разговор, не помнит, что говорил, в голове мантрой проносится: «Только не сильно пялься на него, только не наговори глупостей, только не напугай». Следующее, что он помнит, — как он сидит на автобусной остановке с Лукой, и они курят одну самокрутку на двоих. Луке нравятся странности, а Элиотт точно странный. Какова вероятность, что Луке сможет понравиться Элиотт? В их разговор вклинивается Хлоя, и он одновременно хочет сказать «спасибо», что она прервала поток его мыслей, летящих не в ту сторону и бегущих впереди паровоза, и хочет послать куда подальше, лишь бы еще хоть немного посидеть с Лукой наедине, пока не придет автобус.               Лука. Его зовут Лука. И теперь они знакомы официально.               Элиотту хочется кричать, он сам не понимает почему, но теперь весь его день, все его действия вращаются вокруг одного человека. Посмотреть, как Лука приходит в школу. Пройтись мимо столовой, где Лука сидит с друзьями. Думать о Луке. Рисовать наброски о Луке. Лука, Лука, Лука… В какой-то момент он ловит себя на мысли, что совсем забыл о Люсиль, пока та не присылает ему сообщение, приглашая на встречу с ее друзьями в пятницу, на что Элиотт отвечает лишь кратким «ок». Он бы вообще ничего не ответил, но чувствует себя виноватым.               Он буквально парит на крыльях своей одержимости Лукой, пока в среду не замечает, как к Луке подходит Хлоя. Хлоя вся светится, весело что-то щебеча, и Элиотт замирает, пораженный удручающей мыслью. Хлоя и Лука идеально подходят друг другу, они точно соулмейты. Оба излучают свет, который покоряет и влюбляет в себя всех вокруг. Всем хочется погреться в лучах их света, но они созданы друг для друга. Эта мысль колоколом бьет по мозгам, и Элиотт сбегает со школьного двора, не помня, как добирается до дома, включая спасительный дабстеп на полную и рисуя десятки набросков вариантов вселенных, где темный енот и светлый ежик могут быть вместе.               В пятницу Элиотт замечает Луку, сидящего в одиночестве на автобусной остановке, и ничего не может с собой поделать, ему хочется впитать еще немного света этого милого парня, хоть чуть-чуть. Он подходит и подсаживается очень тихо, но ему кажется, что даже если б он шумел словно слон в посудной лавке, то Лука все равно бы его не заметил, слишком погруженный в свои, по-видимому, невеселые мысли, и Элиотту хочется забрать всю грусть, что только может посетить этого светлого мальчика, всю печаль, что могут отражать эти глаза чистейшего синего цвета. Элиотт готов пойти на все, только чтобы солнечная улыбка никогда не покидала это лицо, поэтому он шутит свои глупые шутки и готов отдать парню хранящееся дома пиво. Да Элиотт отдал бы что угодно, лишь бы только Лука не утратил свой свет.               Как только Лука заходит в его квартиру, Элиотту кажется, что ему больше не нужно электричество, ведь Лука уже здесь. Элиотт несет ему ящик пива и молится лишь об одном: чтобы Лука захотел остаться здесь хоть ненадолго, хоть из-за пива, чтобы Элиотт успел еще хоть чуть-чуть впитать в себя его свет. Но Луке, кажется, вполне приятна его компания, и они распивают по бутылке, потом еще по одной, Лука предлагает травку, а Элиотт готов разделить с ним все что угодно, даже если врачи запрещают ему пить и курить, дабы не ухудшать ситуацию, но Элиотт плевать хотел на все правила, если это позволяет задержать Луку в его квартире. Они включают фоном музыку и говорят обо всем на свете, рассказывая тупые и постыдные истории с вечеринок, про своих друзей, увлечения и много чего еще. Музыка эхом отдается в голове. Элиотт чувствует себя в такой эйфории от присутствия Луки у него дома, что решается идти ва-банк. Он должен проверить реакцию Луки кое на что. Элиотт тщательно выбирает пластинку и ставит самую заезженную. Ему кажется, что его соулмейт обязательно должен был хоть раз в жизни слышать это и чувствовать запах его квартиры, он отдается моменту и своим мечтам и танцует нелепо, невпопад, пока не одергивает себя и не вспоминает о главной цели этой затеи. Лука выглядит… ошарашенным, только вот чем? Громкостью музыки, выбором Элиотта, его танцем или же… Элиотт в смятении, он не понимает, эх, как было бы просто спросить напрямую, но так нельзя, это запрещено. Лука сам говорит, что не привык такое слушать, — минус в графу соулмейт, ведь Элиотт в основном слушает только этот жанр; Лука любит рок — плюс в графу соулмейт. Элиотту кажется, что он на американских горках под названием «Разберись уже, кто предназначен тебе судьбой» и, должно быть, его вот-вот выбросит из вагонетки, которая несется с немыслимой скоростью, поэтому он решает отбросить свое «расследование» и просто отдаться этому вечеру, вечеру с Лукой, когда еще такое будет?               Они продолжают свои разговоры ни о чем и обо всем, раскуривают уже непонятно какой по счету косячок, и Элиотт обнаруживает себя на диване рядом с Лукой. Он чувствует себя накуренным и пьяным, и только и хочется, что смотреть на Луку и слушать его голос, хочется дотронуться и не отпускать, он едва не протягивает руку, чтобы ощутить прикосновение чужой кожи, как Лука встает, снимает пластинку с проигрывателя, кладет ее на полку и открывает пианино. Лука спрашивает, можно ли ему сыграть, а Элиотт едва не разражается смехом, ведь он знает, что разрешил бы Луке все на свете, что бы тот ни спросил. Лука начинает играть, и Элиотт слышит, слышит, с л ы ш и т эту прекрасную мелодию. Она окутывает каждую клеточку его тела, впивается в нутро, вплетается в сердце и остается там навечно. В носу запах травки, которой пропахла вся квартира, а Элиотт не может отвести взгляд, пронзая им немного ссутулившуюся спину, ловко перебирающие клавиши пальцы, улыбающееся лицо, робко повернувшееся оценить его реакцию… Да какая уж тут реакция! Элиотт удивлен, поражен, покорен. Это не шутки, он слышал, СЛЫШАЛ сыгранную композицию, и теперь он уверен, что Лука — это его…               Вибрирующий телефон не дает закончить такую приятную мысль. Люсиль. «Опять слушал свой дабстеп и забыл про встречу? Я внизу». Внутри Элиотта все обрывается, но как же?.. Опять он сам себе все придумал, настроил себе воздушные замки. Он просто накурился, вот ему и померещилось, что он слышит мелодию в голове. А запах... Ну это логично, у него все дома пропахло травой, что же тут удивительного? Люсиль слышала, как он сегодня отрывался под дабстеп, она его соулмейт, а Лука — просто классный, красивый парень, который хоть немного озарил жизнь Элиотта, скрасил его жалкое существование. Но почему же так хочется забить на все, запереть Луку в квартире и не выпускать никогда? Скрепя сердцем, он прощается с парнем, позволяя себе поправить выбившуюся прядку его волос, одевается и выходит, окрыленный этим легким касанием. Люсиль идет ему навстречу, быстрый поцелуй, и они направляются к ее друзьям. По дороге он спрашивает себя, зачем он поцеловал Люсиль? Но ответ на поверхности. Он поддался инстинктам и представил себе другого человека. Того, кого вынужден был оставить лишь с коробкой пива, хотя хотелось отдать свое черное сердце и такую же душу. Того, кого не хотелось оставлять вообще. Он опять чувствует себя неправильным, он поступает некрасиво по отношению к Люсиль, он не имеет права насаждать Луке, этому светлому мальчику с именем, несущим в себе свет, самого себя, Лука достоин большего, чем Элиотт, который погряз в своей темноте. Элиотт, у которого уже есть Люсиль, его соулмейт. Элиотт внезапно останавливается от этой мысли. Нет, так продолжаться больше не может. Он чувствует, что живет в собственноручно придуманном и фальшивом мире, вот и все. Он извиняется перед Люсиль, обещая объяснить все позже, и бежит обратно к своему подъезду, из которого несколько минут назад вышел Лука. Но глупо было бы предполагать, что Лука где-то поблизости, он, должно быть, уже уехал на вечеринку или куда там он собирался. Элиотт поднимается к себе домой, а его мысли хаотично летают в голове. Он проветривает квартиру, пытаясь избавиться от запаха травки, который до сих пор свербит в носу, и разбирает столик, уставленый пустыми банками. На диване лежит забытый Лукой шарф, Элиотт забирает его к себе в комнату, ложится на кровать и, с улыбкой на лице вдыхая аромат мягкой ткани, погружается в воспоминания сегодняшнего вечера, который навсегда останется высечен в его сердце.               Элиотт никогда не понимал всех этих шуток про расследования по лайкам и сталкерство, но, просматривая в который раз историю Луки в Инстаграм в следующий вторник, он ничего не может с собой поделать. Из динамиков телефона доносится трэк Zomboy, и Элиотт невольно покачивает головой в такт. Лука говорил, что любит рок, а тут вдруг дабстеп, значит ли это, что… Он не позволяет своим мыслям зайти так далеко. Он должен уважать личные границы Луки. И в первую очередь он должен вернуть Луке его шарф, а не засыпать с ним как маньяк каждую ночь. Элиотт также никогда не верил в магию чисел, но сейчас почему-то хочется придать какого-то символизма их следующей встрече, поэтому он решает довериться счастливой семерке, и утром четверга бережно укладывает шарф в рюкзак, намереваясь отдать его Луке после занятий.               Школьный звонок рьяно трезвонит, оповещая школьников об окончании их мучений на сегодня, и Элиотт в нетерпении постукивает ногой, пока учитель заканчивает объяснение домашки на завтра. Хоть бы успеть, хоть бы не упустить Луку. Обычно тот еще немного тусуется с друзьями после уроков, и Элиотт надеется, что те его и сегодня не подведут. Он выходит из здания и с облегчением видит Луку в окружении трех парней, которые активно что-то обсуждают как обычно. Элиотт не может сдержать улыбку, когда подходит к Луке, протягивая шарф, но она быстро сползает с его лица от слов парня. «Спасибо, чувак, круто»? Ну да, а на что он вообще рассчитывал? Он просто чувак, который дал Луке коробку с пивом, Луке на него все равно, он даже не хочет представлять его своим друзьям и говорить, что вообще имел хоть какое-то дело с ним. Поэтому, больше чтобы осадить самого себя и зарубить себе на носу, кто он есть, Элиотт отвечает «не за что, чувак» и уходит, забирая с собой лишь собственные воспоминания, которые сейчас кажутся чем-то далеким и несуществующим.               Он на автомате идет в единственное место, где ему всегда рады, ведь он единственный человек, кто там бывает. Он сидит в тишине час, два или три, не отдавая себе отчет. Когда он все же решается посмотреть на время и тянется к телефону, то случайно включает фонарик, который сразу ярким пятном пронзает всю черноту вокруг. «Как символично», — думает Элиотт, публикуя фото. А уже через пять минут он смеется над тем, как много символов придумывает себе в последнее время и терпит фиаско с каждым из них. Нет никаких символов. Не существует. Семерка не приносит счастье, а Лука не его свет. Лука вообще не его. Элиотт заходит в профиль Луки в Инстаграм, говоря себе, что это в последний раз, на прощание, и замирает. С последнего выложенного им поста ярко улыбается Хлоя. И сколько бы не убеждал себя Элиотт последние пару часов, что ему должно быть все равно, ему почему-то больно. Элиотт мельком просматривает уведомления и не видит ничего важного. Объявление о тайной вечеринке в студии и сообщение от Люсиль. Так, стоп. Люсиль. Элиотт вспоминает, как оставил ее в прошлую пятницу без объяснений, и просит встретиться с ним завтра днем, чтобы все обсудить.               Люсиль как всегда прекрасно выглядит, но сердце Элиотта больше не пропускает удар. Он сидит перед ней в кафе, медленно помешивая чай, и смотрит прямо в глаза, не находя слов, но она, кажется, все понимает. К удивлению Элиотта Люсиль улыбается.               — Ну наконец-то дошло. Ну что, друзья? Рассказывай, что случилось. Ты кого-то встретил?               Он в недоумении пялится на нее, а потом без утайки выкладывает все как на духу. Люсиль с нежностью смотрит на такого потерянного Элиотта и предлагает ему сходить на «тайную» вечеринку, чтобы поговорить с Лукой.               — Люди не ходят просто так домой к «чувакам», не остаются у них и тем более не играют на пианино, Элиотт. Может быть, ты у него первый, и он боится. Вам просто нужно еще раз встретиться тет-а-тет и поговорить. Да и кто вообще сказал, что они с Хлоей соулмейты? Тебя что, на математике не учили, что противоположности притягиваются?               Элиотт уже говорил, что Люсиль умная? Он приглашает ее пойти с ним на вечеринку для моральной поддержки и вроде как чтобы загладить вину халявным алкоголем, и девушка соглашается.               Однако Элиотт почему-то забывает про тот факт, что Хлоя тоже может быть на вечеринке, но она здесь и буквально не отлипает от Луки ни на секунду. И как им поговорить, когда она пристала к Луке как банный лист? Кажется, будто Лука ничего вокруг не замечает, и Элиотт импульсивно решает напомнить о себе, он закидывает руку на Люсиль, ловя ее удивленный взгляд, и подходит к Луке, бросая ехидное «привет, чувак» и буравя того глазами. Кажется, он перестарался, потому что Лука сразу тушуется, и Элиотт решает отложить свой план до лучших времен. Они отрываются на танцполе с Люсиль как в старые добрые, и Элиотт постоянно ловит на себе взгляды Луки. Тот что, ревнует? Да быть такого не может. Хлоя утягивает Луку в поцелуй, и Элиотт уже готов взорваться от злости и возмущения, когда обнаруживает, что глаза парня прикованы к нему сквозь поцелуй. Он вспоминает свой последний поцелуй с Люсиль, когда представлял Луку. Какова вероятность, что тот сейчас делает то же самое? «Подыграй мне», — шепотом просит Элиотт, и Люсиль снова все понимает. Музыка бьет по ушам и мозгам, басы отдают во всем теле, в носу тяжелый запах душного помещения и женских духов, но на этой вечеринке их только двое. Двое, представляющих на месте своих спутниц друг друга. Если бы глазами можно было бы убивать, то они оба были бы уже мертвы от интенсивности направленных друг на друга взглядов, разорвать которые может только смер… Включившийся свет и крики Дафны. В суматохе он на несколько секунд теряет из вида Луку, который вдруг внезапно останавливается у входа в школу, оглядываясь по сторонам. «Глупый, несмышленный ежик», — смеется про себя Элиотт, хватая растерянного Луку за рукав и пряча у стены. Вгляд Луки бегает из стороны в сторону, он не может отдышаться, и Элиотт понимает: вот его звездный час, вот его искомые минуты с Лукой наедине. Немного опасаясь ответа, он все же предлагает проводить парня до дома, и на его счастье Лука соглашается. Они начинают свой путь по освещенным улочкам Парижа, и внезапно Элиотт теряет первоначальный запал. Что он должен сказать, чтобы не напугать Луку? Чтобы мягко намекнуть, что он весь здесь, полностью открыт перед ним? Что Лука нужен ему как воздух? Что он чувствует, что Лука и есть его воздух, его свет во всей этой непроглядной темноте? Они начинают свою непринужденную беседу с чего-то незначительного, пока Элиотт снова не рискует пойти ва-банк, оставляя комментарий о Хлое. Он готов выпрыгнуть из штанов, когда Лука сам разрушает его теорию о том, что они с Хлоей соулмейты. То, что говорит Лука, не похоже на то, как должны звучать слова о родственной душе. А потом Лука интересуется про Люсиль, и вот он шанс. Элиотт тщательно подбирает слова, чтобы намекнуть Луке, что ищет новые отношения. Можно и с парнем. С ним, так и хочется добавить. Незаметно они подходят к дому Луки, и Элиотт вспоминает все эти романтические комедии, что он смотрел с Люсиль. В таких сказках главные герои обычно как минимум целуются на прощание, но они не в сказке, и Элиотт ищет хоть какой-то сигнал от Луки. Знак, ему снова нужен знак. Но Лука лишь смотрит на него своими большими глазами, не двигаясь. «Привет», — слышат они женский голос, и Лука испуганно оборачивается. Мда уж, не такой знак ждал Элиотт. Ему одновременно хочется и завыть, и рассмеяться от курьезности ситуации. Лука бросает ему быстрое «пока» и оставляет, подходя к девушке, только что вышедшей из такси с чемоданом. Элиотт разворачивается и уходит, мысленно представляя, как при другом варианте событий он все же осмелился поцеловать Луку.               Придя домой, Элиотт сразу же засыпает, хотя до этого ему казалось, что он вообще не устал. Он просыпается после полудня, только чтобы сходить в туалет, чувствуя тяжесть, внезапно навалившуюся на все тело. Нет, подождите, такого просто не может быть. Последний депрессивный эпизод был всего лишь чуть больше месяца назад, тогда он провел Рождество и Новый год в забытье, спрятавшись под ворохом одеял. Хотя… Элиотт вспоминает, как две последние пятницы пил и курил травку, как забывал принять прописанные лекарства, и вот она, расплата за его беспечность, накрыла с головой в самый неподходящий момент. Телефон вибрирует от уведомления, Элиотт через силу засталяет себя снять блокировку, и бутон неуловимой радости еле заметно расцветает на подкорке сознания. Лука. Луке понравился вчерашний вечер. Лука хочет увидеться. Элиотт готов рыдать от досады, он снова чувствует себя сломанным и недостойным ничего светлого, тем более Луки. Он просто не может показать Луке свою темноту, он должен уберечь его от нее. Собрав последние силы в кулак, он набирает сообщение, обещая увидеться в понедельник, и искренне надеется, что сможет сдержать свое обещание. Ведь чудеса случаются, и его депрессия может пройти за выходные, правда? Элиотт проваливается в сон, буквально приказывая своему больному сознанию прийти в себя до понедельника.               Утром понедельника ему кажется, что его немыслимый план удался и темнота отступила. И, хоть он пока не готов идти в школу, он точно готов назначить встречу с Лукой. Элиотт соглашается на умоляющую просьбу Дафны помочь скрыть следы вечеринки и перерисовать граффити в студии, это прекрасная возможность увеличить время общения с Лукой, ведь он постоянно тусуется с девчонками там. Элиотт начинает думать, как и куда можно пригласить Луку, лежа в кровати, когда сообщение от парня опережает его. Лука тоже будет перерисовывать граффити! Лучше и быть не может! В среду. Они увидятся в среду. Элиотт окрылен этой мыслью и идет в душ, потерявшись во времени, стоя под прохладными струями, позволяя им смыть грязь последних дней. Внезапно его мозг переносит его в убежище, только он не сидит под мостом, нет, он стоит перед ним, а холодные струи превращаются в хлесткий ливень, и Элиотт снова чувствует себя одиноким и никому не нужным, чувствует, как подгибаются ноги, а перед глазами лишь темнота…               Он находит себя в своей кровати в среду вечером и не помнит ничего, что происходило последние два дня. Был ли он на самом деле в убежище или же это лишь злые игры его разума? Когда же это все закончится и он увидит свет в конце туннеля? Свет. Лука. Он должен был встретиться с Лукой сегодня. Дрожащими от страха руками Элиотт берет свой телефон. Лука писал ему, Лука ждал его, а он снова погряз в своей темноте, она повелевает им и не дает обрести свет. Ему хочется рыдать, но глаза сухие. Он не может медлить, он должен извиниться перед Лукой, только вот как? Он начинает перебирать в голове, что же нравится Луке. В прошлый раз они неплохо провели время у него дома. Пиво, косячки, музыка. Ха, а вот музыка-то Луке и не понравилась, значит, нужно ловить его на живца. С этими приятными мыслями Элиотт снова засыпает и даже видит хороший сон, где маленький красивый ежик ловко перебирает пластинки и ставит их в проигрыватель как настоящий ди-джей.               Проснувшись с утра, Элиотт не может думать ни о чем, кроме своей встречи с Лукой. Он не помнит, как добрался до школы, как писал какой-то тест, как отсидел все уроки, вообще ничего. Школьный звонок возвращает его в реальность, и Элиотт со всех ног мчится к классу, где у Луки последний урок, чтобы встретить его там и застать врасплох, используя любые методы уговора, лишь бы только Лука согласился снова провести с ним время, чтобы дал шанс объясниться. Едва только Элиотт заворачивает из-за угла к классу, он видит Луку, и его сердце начинает биться еще быстрее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Однако более пристальный взгляд замечает Хлою, что-то как всегда щебечущую своим высоким и приторным голоском. Прости, Хлоя, но ты явно лишняя на этом празднике жизни под названием Лука. Элиотт настроен более чем решительно и уверенно подходит к парочке. Он замечает бесстрастный взгляд Луки на Хлою (ну вот, что и требовалось доказать, так не смотрят на своего соулмейта, уж мы-то с Люсиль теперь знаем) и более заинтересованный — на него, на Элиотта. Надо срочно избавляться от Хлои, и он предлагает Луке отойти, но Лука абсолютно внезапно закидывает руку на Хлою, при этом не отрывая взгляда от Элиотта. Ну что ж, Лука, 1-0, играем по твоим правилам. Элиотт рассказывает ему все (ну ладно, почти все) как на духу, приглашая к себе выпить, покурить травку и повторить тот прекрасный вечер две недели назад. Лука улыбается на его предложение самому выбрать музыку (1-1, Лука), но Хлоя вмешивается в их воображаемый «матч» и забирает кубок себе. Двойное свидание, серьезно? Если бы взглядом можно было бы убивать, Хлоя была бы дважды мертва за последнюю секунду. Но Элиотт ничего не может поделать с ее предложением, ему просто нужен новый план, причем очень срочно. Но тут Хлоя упоминает Люсиль, и вот оно. Люсиль. Уж она-то ему поможет избавиться от этой первогодки.               «Мне снова нужна твоя помощь. Надеюсь, что в последний раз. Свободна завтра вечером?», — Элиотт отправляет сообщение и гипнотизирует телефон, ожидая ответа. Он боится, что Люсиль пошлет его, в конце концов она ему ничего не должна, но в душе он надеется на положительный результат, пусть Люсиль и не его соулмейт, но она все равно остается классной и понимающей. Вибрация заставляет его подскочить на кровати и вырывает из мыслей. «Свободна, герой-любовник. Каков план? Но учти, с тебя ответная услуга, на инженерном такой красавчик… Потом расскажу, короче». Элиотт победно вскидывает руки. Дело в шляпе. Он пишет Люсиль свой гениальный план: она прикидывается бедной и несчастной девушкой парня, который ее ни во что не ставит, втирается в доверие к Хлое, у них с Элиоттом случается эмоциональная перепалка, Люсиль обижается и уходит в ванную, Хлоя (этот наивный сопереживающий цветочек) должна пойти за ней, а уж Элиотт позаботится о том, чтобы превратить вечер с Лукой наедине в идеальный. Элиотт отписывается Луке, что Люсиль согласна на «двойное свидание» (Боже, его все еще передергивает от этой нелепости), а Лука, похоже, и сам в игривом настроении, кидая смешные картиночки. Ну что ж, тем легче будет уломать его на то, что он задумал для них.               Как ни странно, но все идет по придуманному им плану. Правда, Элиотт едва не палится, чуть не рассмеявшись над своим собственным: «Я, может быть, и не закончил школу, но считать я умею». В голове он еще добавил «Drop the mic» с характерным движением. Люсиль понимает условный знак и едва не в слезах бросается в ванную. Ну что ж, Хлоя, Рубикон перейден, беги за Люсиль и успокаивай ее, не подведи. И Хлоя не подводит, ох уж эта женская солидарность. Ну вот мы и наедине, Лука, теперь выбор только за тобой.               — Прости, что тебе пришлось все это слушать. Просто я по-другому представлял этот вечер, — и это первые слова Элиотта, которые он не продумывал, потому что с Лукой все должно идти от души.               — А как ты его себе представлял? — Лука заинтересован, и это еще больше подстегивает Элиотта на откровенность.               — Не знаю, так, как планировал. Что мы с тобой будем вдвоем. А ты нет?               — Я тоже, — Элиотт чуть не подпрыгивает на месте от радости, будто получив зеленый сигнал светофора на самый важный этап своего плана.               — Сбежим? — «соглашайся, Лука, молю», так и кричит взгляд Элиотта.               — Что, сейчас? — не бойся, Лука!               — Да, пока их нет.               — А куда? — просто доверься мне, Лука, я не подведу!               — Увидишь.               Улыбка расцветает на губах Луки, и Элиотт сразу же подскакивает с табуретки. Лука согласен! Лука идет с ним не зная куда! Это же о чем-то, да говорит, да? Находясь в эйфории от происходящего (Господи, его план удался!), Элиотт не помнит, как они надели куртки, каким маршрутом они бежали до его убежища, как он открывал ворота, приглашая Луку побывать там, где, как он верил, не была еще ни одна живая душа, кроме него самого. Все, что он помнил, — это сбившееся от бега дыхание Луки рядом с ним, подпрыгивающие пряди непослушных волос и горящие глаза парня, которого он готов впустить в самые секретные глубины своей души. Позволить стать первым. Нет, единственным, кто разделит с ним его убежище. Потому что Элиотт более чем уверен, что его следующим убежищем станет его соулмейт, и парень изо всех сил надеется, что именно он сейчас и идет рядом с ним, вдвоем освещая темную дорогу яркими фонариками. Элиотт не знает, что будет дальше, он никогда не заходил так далеко в своем плане, но ему достаточно лишь того факта, что этот светлый парень Лука увидит самое темное место во вселенной.               Только оказавшись на знакомой тропинке среди деревьев, Элиотт замедляет шаг. Теперь, когда они вдвоем здесь, ему не хочется никуда спешить. Да пусть все время мира остановится в этом моменте, пока они с Лукой вместе.               Ты никогда не слышал об этом месте? — с какой планеты ты вообще, Лука? Ну что ж, значит, я укажу тебе верный путь и проведу туда, где представлял сотни раз тебя и только тебя.               — Нет, признаю, здесь очень красиво.               У Луки разряжается телефон и выключается фонарик. «Он тебе и не нужен, — хочет сказать Элиотт. — Ты сам и есть свет, неужели ты не видишь?». Но взамен Элиотт рассказывает о своем любимом месте, своем убежище, как здесь красиво и тихо, как оно его успокаивает и как он приходит сюда, чтобы побыть одному.               — И поэтому ты приводишь сюда людей, — ох, Лука, не в правильном направлении улетели твои мысли, ты можешь лучше.               — Сегодня особенный день. Обычно я никого сюда не привожу. Ты первый, — ты единственный, Лука, я знаю.               — Даже Люсиль? — Лука, я же сказал, ты можешь лучше. Подумай своей прекрасной головой еще немножко.               — Ты первый, — акцентирует Элиотт словами и подкрепляет их более чем интенсивным взглядом, не оставляя Луке никаких шансов, будто хочет высечь эти слова у парня под коркой. Сейчас или никогда. — Вот оно, мы пришли.               У Луки появляется просто непередаваемое выражение на лице. Да, именно так, я тоже был поражен, когда увидел его в первый раз. Элиотт приглашает его зайти в туннель, но у Луки как будто бы отказали все мышцы, он буквально прирос к своему месту. Опьяненный глобальностью момента, Элиотт хватает Луку за запястье и утаскивает под мост. Ну вот ты и попался, светлый мальчик, теперь ты здесь, чтобы осветить мою темноту.               — Нравится?               — Спасибо, что пустил меня, — у меня не было выбора, мне кажется, ты предназначен судьбой для этого места. Для меня.               — Нет, честно, нравится? Или ты боишься? — тебе страшно, светлый Лука? Боишься ли ты темноты? Сможешь ли ты с ней справиться?               — Я? Боюсь? Не боюсь.               — Даже совсем чуть-чуть? Этого странного «чувака»? — Элиотт буквально окружает храбро отвечающего ежика. Ведь ежики — ночные жители, а значит, привыкшие к темноте. Ну что ж, настало время это проверить.               Элиотт резко выключает фонарик.               — Элиотт? — его имя, слетающее с губ Луки, он готов слушать вечность. — Ты где?               «Я буду везде, где ты захочешь, Лука», — хочет ответит Элиотт, но лишь смеется и включает фонарик.               — Все еще не боишься?               — Нет, не боюсь, — Лука подходит ближе, а у Элиотта начинают трястись коленки от предвкушения чего-то неизбежного.               — Ладно, я все равно больше не буду выключать фонарик, вижу, что боишься.               — Как мило, — цок и снова темнота. Элиотту надо прийти в себя, растянуть приятный момент ожидания, ведь он знает, что обратной дороги нет.               — Черт, Элиотт, ты серьезно? — более чем серьезно, серьезнее вещей, что здесь происходят, и быть не может, Лука. — Ладно, немного боюсь, — Лука оборачивается по кругу в поисках его, Элиотта, и он знает, что это не только из-за темноты. Еще один оборот Луки, и можно снова включать фонарик. Вот оно. Это случится сейчас. Элиотт еще никогда не чувствовал себя так уверенно неуверенно. Ты попался, светлый Лука, теперь ты в плену у темноты, так освети же ее. Элиотт смотрит прямо в голубые глаза, чей взгляд застенчиво срывается на его губы, и медленно приближается, оттягивая момент икс. Элиотт видит, как Лука приоткрывает губы, к которым так хочется прикоснуться своими, но…               Щелчок фонарика. Он не должен так поступать с Лукой, он не может просто так забрать его свет. Только Лука вправе решать, стоит ли им поделиться. А за их пузырем в туннеле уже разыгрывается стихия. Элиотту хочется разорвать этот пузырь, чтобы увидеть, смогут ли они создать его снова? Смогут ли свет и темнота снова встретиться? И он выходит из туннеля, подставляясь под капли проливного дождя.               — Элиотт? — ну же, Лука, найди меня, освети меня.               Лука снова кружится вокруг себя, пытаясь найти его, когда наконец натыкается на промокшую фигуру, стоящую под Луной и ливнем. Лука доходит до самого края туннеля, еще шаг, и дождь обрушится и на него. Но этот шаг Лука должен сделать сам.               — Ну что, дождя ты тоже боишься? — усмехается Элиотт, а про себя только и делает, что молится, чтобы Лука решился выйти к нему, осуществив его маленькую мечту.               — I'm not afraid to take a stand, Everybody come take my hand, — Лука шепчет слова рваным голосом, медленно протягивая руки вперед в жесте, который Элиотт когда-то трепетно выводил в раскадровках «Поляриса». Откуда ты про это знаешь, светлый Лука? — We'll walk this road together, through the storm, Whatever weather, cold or warm, — дождь усиливается, вдалеке слышатся раскаты грома, где-то на небе сверкает молния. — Just let you know that, you're not alone, Holla if you feel like you've been down the same road.******        Лука выдыхает последние строчки, думая, пан или пропал. Он верит, что это его песня. Что это Элиотт слушал ее часами, не давая Луке спать от переживаний. Что это Элиотт потерялся в себе, боится; что это ему надо знать, что он не одинок; что это Элиотт хочет избавиться от своих демонов, которые поселились внутри него…               Элиотт стоит, будто пораженный громом. Это он. Только один человек на всей планете может знать об этой песне. Песне, которую он слушал на повторе в самые темные моменты своей недолгой жизни, убеждая себя бороться до конца, сражаться со своим страхом, со своим проклятьем назло всем вокруг, ради только одного. Его единственного. Его соулмейта. Его света. И пальцы сами скользят сквозь пальцы человека напротив, глаза не переставая буравят потемневшую синеву, а губы тянутся, вовлекая в поцелуй, который единственный сейчас имеет смысл.        ***               — Кхм-кхм. Минуточку внимания. Я бы хотел поблагодарить вас за то, что вы все пришли на наше новоселье. Наше второе новоселье. Первое пришлось отменить из-за… — голос Элиотта прерывается, он устал в который раз извиняться за свой неправильно работающий мозг, он устал чувствовать себя виноватым, и он ищет силы в единственном человеке в этой комнате, кто знает и понимает каждую клеточку его души и тела. Один взгляд и легкий ободряющий шепоток, и силы найдены: — В общем, спасибо. На этот раз нам не придется выбрасывать кучу еды. Ну и вот, спасибо!               Лука сразу же срывается к нему со своего места с ободряющими словами, целуя и обнимая. Элиотт никогда не мог отказать в этом своему парню и не собирается делать этого и сейчас, но у него еще осталось незаконченное дело на сегодня.               — На самом деле, это еще не все. Есть еще одно спасибо, которое мне нужно сказать или не совсем сказать. Одну минуту.               Элиотт ставит бутылку с пивом на ближайший столик и быстро выходит из гостиной. Он возвращается буквально через минуту, накидывая на плечо ремешок гитары и присаживаясь на свободное место. Вдох-выдох, и он начинает.               The second someone mentioned you were all alone        I could feel the trouble coursing through your veins        Now I know, it's got a hold        Just a phone call left unanswered had me sparking up        These cigarettes won't stop me wondering where you are        Don't let go        Keep a hold               Элиотт вспоминает, как первый раз услышал эту песню. И, как это ни странно, он услышал ее не по радио или в подборках YouTube, не орущей из колонок торгового центра или в кафе. Он услышал ее, когда, обессиленный, предавался беззвучным рыданиям в подушку, находясь под ворохом одеял. Несмотря на забитый от плача нос, он почувствовал запах улицы и мартовского парижского вечера. Это могло означать только одно…               If you look into the distance, there's a house upon the hill        Guiding like a lighthouse        To a place where you'll be        Safe to feel our grace        'Cause we've all made mistakes        If you've lost your way        I will leave a light on               Мысли Элиотта переносятся в следующий день после знакомства с этой песней. Он снова один и снова в темноте себя самого и своего убежища, потому что это все, чего он заслуживает. Ноги сами привели его сюда, он не помнит, как оделся и дошел до туннеля, но ему жизненно необходимо было оказаться в этом месте. Там, где их история начиналась, и там, где все, по-видимому, и закончится. Будто через пелену он слышит чьи-то быстрые нервные шаги и зовущий его знакомый голос, из глаз начинают катиться слезы, противясь очередной галлюцинации, поедающей и без того больной мозг. Он ощущает мягкие пальцы на своем подбородке и нежный, но уверенный голос, шепчущий ему на повторе: «Ты больше не одинок. Я рядом. Ты больше не одинок». Запястье начинает больно жечь, и это приводит Элиотта в чувство. Сквозь пелену от слез он едва может разглядеть появившееся изменение. «Leave a light on». Лука подносит свое запястье к его, и вот оно. Четыре слова, выведенные одинаковым шрифтом на двух запястьях. Элиотт наконец-то узнал песню, о которой столько мечтал. Их песню. Он наконец-то обрел свой свет.               And I know you're down and out now,        But I need you to be brave        Hiding from the truth ain't gonna make this all okay        I see your pain, if you don't feel our grace        And you've lost your way        I will leave a light on        'Cause I will leave a light on*******               Последняя нота слетает с его губ, но его взгляд все еще нацелен на бескрайнюю синеву, которую в буквальном смысле заливает, и Элиотт видит в этих глазах отблески света. Его личного света. Он счастлив, безумно счастлив. И он знает, он чувствует, что Лука тоже. Потому что это они, в их квартире, окруженные самыми близкими людьми, ставшими им семьей, слушают их одну песню на двоих и ощущают неповторимый аромат дома и уюта, тоже один на двоих.               И Элиотт вспоминает, что когда-то давным-давно, когда пешком ходил под стол, он дал себе обещание купить собаку, когда женится. Но сейчас ему не обязательно жениться, чтобы подарить любви своей жизни на Рождество большую фиолетовую коробку, из которой выглянет маленький лабрадорчик песочного цвета по кличке Лайт. Пока что не обязательно.               Но Элиотт еще не знает, что получит в подарок такую же фиолетовую коробку с огромным бантом, из которой вылезет шоколадное чудо по кличке Дарк. И с этих пор это будет единственная темнота в его жизни.