Вернутся к фанфику
Часть 1
11 ноября 2020, 00:00Арсений отчётливо и почти до деталей помнит тот день, когда увидел его. Тогда Попов просто листал каналы, пока заваривался кофе и была открыта газета на актуальной новости, сейчас он и не припомнит, что было в сводке. Ведь ему довелось увидеть нечто, что взбудоражило его. Арсений зацепился взглядом за канал, где часто юмор для тех, чей айкью не превышает средние показатели. Он поморщился, подумав, как же скабрёзны все эти шуточки ниже пояса, почему люди так легко относятся к юмору?
Арсений осуждающе помешивал горячее содержимое кружки, пока не услышал голос. Такой непривычно... ровный, не бархатный, но что-то близкое к этому. Он поднял глаза на экран и увидел его. Внутри всё будто застыло, Попов даже не различал слов толком, просто впитывал в себя немного скованные движения рук и почему-то ему ощущалось, что в этом человеке не совсем так. Конечно, видно, что он нервничал и переживал из-за своего выступления, но что-то всё же...
Арсений забыл про кофе, рассматривая руки, широкие плечи, пытался максимально разглядеть цвет глаз, как улыбка, совсем едва заметная, изредка навещала эти губы, полноватые... Попов потерялся в изобилии колец и браслетов, поняв, зачем парню их столько. Но что-то всё не хотело его отпускать, будто это не сам человек на сцене, а только его броня.
Арсений пытался, честно старался забыть об этом долговязом парне, но не отпускало его совсем. Чем-то зацепил, да так сильно, что даже стал сниться. Не подробно, просто присутствуя рядом теплом взгляда, лёгким касанием руки с кольцами, парой тихо произнесённых слов, взглядом зелёных (он сумел рассмотреть) глаз, не таким испуганным и холодным, а мягким, почти снисходительно-смешливым, как бы говоря «только ты такое мог сморозить». Попов начал думать, что он помешался на этом человеке, не зная его даже.
Но время шло, а образ парня из головы выветривался с трудом. Арсению всё не понять было, что именно так сильно встревожил тот в нём? За собой тягу к своему полу он не замечал раньше, женщины нравились одного типажа. А тут... свободные от любимой работы мысли заполнил какой-то худой и высокий (выше самого Арсения) парень, пытающийся в юмор, старающийся держать собственные движения и эмоции под контролем... хотелось увидеть его другим, каким-то открытым, светлым. Жанр стендапа ему не подходил, однозначно, больше парню подошла бы даже драматическая постановка, но не унылые рассказы про жизнь. Ему бы роли на себя примерять, становиться тем, кем, сейчас кажется, он стать не может. Арсений всё думал, что ему пошла бы полицейская форма.
Попов каждый день вспоминал о нём, об этом парне, как судьба намекнула ему на новый проект: объединиться с другим театром импровизаций и выйти на уровень программы на тв. Арсений загорелся идеей, подначил Матвиенко и Захарьина, воодушевил и расписал прекрасное будущее их юмору.
А когда они приехали в Москву знакомиться с воронежским театром... сердце Арсения пропустило удар. Это был он. Тот самый парень, о котором мысли едва улеглись и успокоились, как оказалось. Но едва взгляд зелёных глаз коснулся Попова, то все мысли вновь одолели его, теперь уже с новой силой, хлынули в самое сердце и беспокоили, будоражили всё тело.
Антон (так звали этого человека) был совершенно иным в жизни. В том кратком выступлении он был чрезмерно серьёзным, суровым почти, а сейчас так лучезарно улыбался, что Арсения вдруг пробило на дрожь. Он воочию узрел свет, который исходит от Шастуна, его улыбка вмиг согрела его душу и все проблемы как исчезли, грузные мысли испарились как лужа на асфальте в солнечный день. Попов понял, что весь день улыбался как дебил не только из-за удачных шуток и заходов, но и от того, как приятно было наблюдать за ним.
Матвиенко буквально закатывал глаза всякий раз, когда Арсений произносил очередью бесконечное «Шаст такой талантливый», «Антон так выкрутился смешно» и «Даже не знаю, как спросить его... зачем ему столько колец?» или «Ему так идут оверсайзные вещи!». Серёга как-то не выдержал и вместо очередного сеанса присеста на уши, привёл в гримёрку к Арсению того, о ком эти приседания на уши и должны были начаться. Первое мгновение Попов не знал что и сказать, но Антон помог ему тем, что сам начал рассказывать до жути смешную историю. И всё стало лучше в сотни раз, потому что вновь лучи его сияния пробрались к самому сердцу и исцелили сомнения.
С каждым днём общения с Антоном Арсений понимал, что привязывается сильно. Для него во всех смыслах Шастун просто идеален. Он мог рассмешить с пустого места, что вызывало восторг и совсем немного зависти, потому часто Попов пытался выехать за счёт эпатажа в собственных шутках, чем больше «разъёбывал» самого Антона. Он выше ростом, отчего сам Арсений чувствовал себя не всемогущим повелителем всех сил в мире, а кем-то, о ком можно заботиться, кого нужно оберегать и если быть честным... в самой глубине души ему этого хотелось. Шаст буквально следил за его состоянием, напоминал о необходимости вовремя есть... не напрямую, обычно подколами или просто тем, что ел он так аппетитно, что устоять было невозможно. Авантюризм у Антона в крови, поэтому на любую идею Арсений соглашался мгновенно, ведь с этим человеком просто не бывает скучно. Он искренен во всём, что делал, это подкупало.
А ещё Антон вызывал у Арсения такое потрясающее желание... его хотелось провоцировать. Во всех смыслах. Выдавать совершенно немыслимые добивки, чтобы Шастун жмурился, стараясь подавить приступ смеха, а лучше, чтобы в голос смеялся, сгибаясь пополам или уткнувшись Попову в плечо, чуть прихватив за ткань рубашки. Подтрунивать резче обычного, чтобы глаза Антона округлились и мыслительный процесс затянулся в попытке понять, шутка это или же нет. Естественно после извиниться, чтобы узреть, как напряжение уходит из плеч, и услышать облегчённый вздох. Арсений знал, что никогда не сделает ничего плохого Шастуну, потому что чувствовал, что сам будет мучиться угрызениями совести, будет не на своём месте.
Он это запомнил навсегда после случая с огромной ссорой после второго пилота. Когда Серёжа и Дима почти начали прикладываться друг к другу кулаками, у Антона с Арсением был разговор, в котором Попов от усталости просто сорвался и впервые в жизни ляпнул не подумав то, что очень сильно задело Шаста. Тогда тот не начал привычно орать и выходить из себя, нет, он посмотрел... разочарованно и ушёл курить. Арсений ужасно почувствовал себя в тот момент, будто... предал доверие того, кто ему был так важен. Диму с Серёжей разнял Стас, пока Попов кинулся на улицу, совсем забыв про куртку. Он очень боялся, что теперь Антон с ним говорить даже не станет.
Арсений боялся подойти к нему, стоя́щему на расстоянии вытянутой руки. Не хотел сделать больно, не хотел расстраивать, ничего из всего, что сейчас буквально написано на лице коллеги не хотел.
– Ты прав, Арс, – произнёс Антон задумчиво, – юмор для тех, у кого мозгов нет. И у меня их походу тоже не нашлось.
– Шаст, это не то, что я имел в виду... – Арсений с удовольствием бы стёр с лица Антона эту глубинную грусть, но его прервали.
– Понимаю, но вывело меня на это и знаешь... похуй. Дело всей жизни может обсуждаться сколько угодно, но это никак не влияет на то, что оно моё.
Именно на последнем слове Антон посмотрел прямо в глаза Арсению, припечатал его, будто произнесено это не о том самом деле, а о Попове. Оба замерли, глядя друг на друга, сердце Арсения находилось в сильном ритме, чётком настолько, что приложи к груди микрофон, получился бы идеальный бит для рэпа. Шаст так и держал недокуренную сигарету между пальцев и на мгновение показалось, что он и сам только понял, что сказал. Но спустя секунду Арсений увидел как Антон молча снимает с себя толстую куртку и накидывает ему на плечи.
– Опять вылетел без ничего, камикадзе, блять. Заболеешь же, – хрипло сказал Шаст, выкинув сигарету и легко потянул за рукав собственной куртки, – пойдём. Хочу успеть посмотреть, как Стас отчитывает ребят.
Арсений лишь улыбнулся, покачав головой. А ещё он совсем чуть-чуть торопился вдохнуть запах куртки, чтобы его запомнить и когда взгрустнётся, вспоминать его.
Матвиенко начал беспокоиться за ментальное здоровье Арсения в тот момент, когда Попов перестал вообще говорить об Антоне. Они уже запустились на тв, Шеминов стал поднимать тему гастрольным туром, дел оказалось по самое горло, а то и выше. А сам Арсений не мог рассказывать это всё даже самому близкому другу, просто... боялся и сам своих собственных мыслей, фантазий и снов с участием Шаста. В одном из последних его коллега очень однозначно прижимал его к стене и целовал так страстно, но при этом нежно, что сопротивляться не то чтобы не моглось, не хотелось. Как-то в мыслях проскальзывало, что это сон, ведь столько напора и силы в этом худом теле не может быть, но вся душа трепетала, свою дрожь отражая на длинных ресницах. Такие шутки от подсознания Арсений сначала не замечал, потому что наутро забывал в делах обо всём. Однако позже, подпитываемый тоской в перерывах между съёмками, Попов запоминал и лелеял фантазии о том, что если и не к стене, то хотя бы просто обняться, снова почувствовать запах его одеколона вперемешку с сигаретным дымом. Арсений даже думал, что это болезнь, которую уже не излечить. О чём и сообщил однажды в одной из трансляций Серёжи.
Концертный тур был утверждён, и вот здесь началось самое невыносимое для Арсения. Жуткий кофе, долгие поездки, неудобные кровати в номерах... он старался изо всех сил бодриться, гулял по городам, смотрел все достопримечательности, запоминал каждое местечко, чтобы только не думать, что в очередной раз не вытащил гулять Антона, который предпочитал проспать добрую половину дня. Но за это на него невозможно злиться, потому что невыспавшийся Шастун – не в меру злой Шастун, который долго концентрируется, раскачивается, бухтит порой больше, чем Матвиенко, и постоянно уходит сублимировать отсутствие сна курением.
Концерт прошёл прекрасно, все планировали пойти отметить, хорошенько так бухнуть, но впервые за все совместные бухичи во имя Стаса... то есть сатаны, Антон даже для себя культурно слился и пошёл досыпать. Подозрительное Арсений заметил сразу, поэтому поспешил откланяться и увязался за Шастом в их общий, на этот раз, номер.
– Сам на себя не похож, Антох, – говорил Попов, закрыв за собой дверь, – тебя что-то выбило между куклами и рэп-батлом?
Антон только под конец фразы поднял глаза на Арсения, чему удивился больше, чем если бы здесь оказался табун лошадей.
– А ты чего не пошёл? – взгляд зелёных глаз был такой тяжёлый, что Арсений вмиг почувствовал себя тем, кто не ведая того, самолично накрыл планы друга новеньким медным тазом. Рука подхватила другую под локоть, Попов ощутил себя неловко.
– Разве мог я тебя оставить одного с твоей... проблемой, – попытался отшутиться он, но увидев, что это никак не разрядило обстановку, смиренно вздохнул, – прости, я не подумал, пойду догоню их, пока ещё можно...
– Арс, погоди, – голос прозвучал так отчаянно, что Арсений тут же развернулся на месте и перестал, кажется, дышать. Всё внутри отозвалось на этот зов того, кто тебе до́рог.
По Антону было заметно, что его что-то мучает, гложет изнутри, но сказать он этого даже вслух не может. Арсений решился на шаг к нему, почему-то вскочившему с кровати, тоже замершему. Потом ещё на один.
– Да бля, хрень это всё, забей, – сдулся Антон, усевшись на кровать снова, сгорбившись даже сильнее, чем обычно.
Арсений не выдержал и уселся рядом, также на расстоянии вытянутой руки, личное пространство, все дела. Молчание длилось недолго.
– Я... хер знает, как такое говорить вообще, Арс. – Антон развернулся к нему всем телом, активно зажестикулировав. – У меня такого не было никогда. Но с тобой... сука, пиздец сложно...
Арсений не понял, как его большой палец оказался на сомкнутых губах Антона, но то, что остальные пальцы чуть касались под подбородком – это было приятно даже несмотря на едва покалывающую щетину.
– Не сквернословь так сильно, – только и произнёс Арсений, посмотрев в глаза.
Он думал, что сейчас Антон отбросит руку со своего лица и взъёжится ещё больше, но вместо этого пальцы в кольцах как-то нерешительно, осторожно накрыли те, что под челюстью и легко погладили. За прикосновением шлейфом осталась влага – у Антона потные ладони, он нервничал на сцене и почему-то беспокоился теперь.
– С мужиками вообще никогда не пробовал, а с тобой... хоть бы пососаться, чтобы понять, что не с ума сошёл.
Арсений хлопал глазами так удивлённо, что Антон явно счёл это отказом, потому и отнимал касающуюся его щеки руку, при этом сжав её так трогательно мягко, что у Попова сердце зашлось в непонимающе ускорившемся темпе. А затем так быстро, как только смог, Арсений подсел вплотную к Антону и прильнул к его приоткрытым в удивлении губам. И захватывал их так, будто в первый и последний раз, не давал себе и ему отстраниться, впивался отчаянно, жарко, как во снах. Арсению некогда было раздумывать, потому что секунда промедления – и Шаст мог бы передумать, а время терять не в его привычке.
В процессе невыносимо увлекательного поцелуя, Арсений не заметил, как уже с ногами забрался на кровать, зато прекрасно запомнил, как Антон оперевшись коленями по разные стороны, сидит почти на Арсении, путаясь пальцами в волосах на затылке, притеревшись неимоверно быстро вставшим членом к его собственному. Попов задыхался этим поцелуем, углублялся и раскрывал рот, захватывая полностью чужие губы, подавался как кот, требующий ласки, как змея, впивающаяся в свою жертву.
Арсений обхватил шею Антона и судорожно выдохнул тому в губы. Боже, у него она такая тонкая, что пальцы при обхвате коснулись кадыка. Шаст не сопротивлялся, нет, он с азартом отвечал на поцелуй, не подумав отстраняться, только больше прижавшись, удерживая себя разве что одной рукой, чтобы их внезапное, но такое желанное сплетение тел не рухнуло с кровати. Голову кружило сильно, ещё немного и их диалог мог перейти в горизонтальную плоскость, но Арсений не вовремя вспомнил, что речь шла только о поцелуе, а потому Попов превозмог одолевшее его желание завалить Шаста и вытрахать из него всю душу – такая формулировка его удивила больше, чем могла, к слову – и ласково огладив затылок, задев большим пальцем чуть оттопыренное ухо, отстранился от губ.
Хотя от такого вида Антона встал бы у кого угодно: весь раскрасневшийся до самых кончиков ушей, тяжело дышащий, растерянный, но едва ли не умоляющий взгляд потемневших от желания глаз, сжатые пальцы на футболке... Арсений в ту секунду и сам не понял, почему отказался от столь очевидного предложения, но из рук Антона выпустил и спокойно уселся на край кровати, коснувшись ступнями мягкого ковра на полу.
Антон последовал примеру Попова, сев так же, задумчиво вглядевшись в стену напротив. По ощущениям прошло пару минут, но ни Арсений, ни Антон этого не поняли.
– Поцелуй... мне понравился, – заключил Шастун, не повернувшись в этот раз к собеседнику.
– Обращайся, – только и ответил ему Арсений.
А после они одновременно оглянулись друг на друга и рассмеялись так, что развалились в разные стороны. Антон отбивал рукой покрывало, пока Арсений жмурился в собственные ладони. И только успокоившись от нервного сброса, Попов развернулся к Шасту и, подперев голову кулаком, посмотрел так, как раньше не решался – открыто и мягко.
– И что теперь? – задал резонный вопрос Антон, сложив руки на груди.
– Ничего, – пожал плечами Арсений, впитывая в себя вид успокоившегося и расслабленного Антона, – у друзей и не такие вещи происходят, так что... как ты сказал? Забей.
– Но мне же понравилось, если ты помнишь. – По коже поползли мурашки от низкого голоса, Арсений вмиг растерял всю отстранённость, пристально вглядевшись в чуть сощуренные глаза. – Может... попробуем побыть... не только друзьями?
– Тебе это надо? Эксперименты экспериментами, Антон, а ты мне предлагаешь быть...
– Моим парнем, – кивнул Шаст, довольно улыбнувшись, поднявшись на руках, – я, хуй знает, конечно, как это делается с мужиками... но мне тебя хочется, Арс. Во всех смыслах и позах.
– Только без Позова, – усмехнулся Арсений, не выдержав и снова прильнув к губам.
– Уж без него справимся точно, – улыбнулся за мгновение до поцелуя Шастун.
Попов расслабился и очень нежно начал выцеловывать подставленные губы, почувствовав, как его будто отпускает. Им ещё многое придётся пройти вместе, но это будет проще. А всё потому, что Арсений в это мгновение подтвердил для себя: Антон ему понравился сразу.
700
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!