Часть 1

      Вы думайте, что обед - это меланхоличное поглощение еды, попутно поглядывая в коробочку к соседу, осознавая, что у него огромный бургер и картошка фри, а у тебя три ложки риса и несчастная сосиска? Возможно, так и есть в какой-нибудь школе, но не в студии. О… Обед там – это поистине развлечение для искушённых. Что не приём пищи, то выяснение отношений по идиотским причинам. Для разборки уровня, который благополучной части Америки даже и не снилась, могла послужить любая мелочь, а-ля: «Ты мне ногу отдавил!» или «Это моё место, придурок!». Добавить сюда удачное расположение столов по бокам и получается ни дать, ни взять Гладиаторские бои, только вместо детишек побоища здесь устраивали взрослые, вполне сформированные люди. А, поскольку, если вы основной контингент студии, то есть аниматор, работа почти сразу становится неинтересной, ведь ваши рабочие будни строятся по принципу: подъём, бутерброд, работа, бутерброд, работа, обед, работа, дом, сон. И так по кругу; мелкие эксцессы в столовой скрашивают серые дни. В общем, вот поэтому в столовой собиралась едва ли не вся студия.       Тот день, как вы понимаете, не стал исключением, и в обеденный перерыв художественный отдел пустовал. К слову об отделе аниматоров — какой-то шутник начиркал надпись с примерным смыслом — «Художники от слова худо», и другой аноним ему ответил — «Идиот, ты тоже художник!», но эту переписку быстро замазали. А жаль, она ведь уже стала локальным приколом.       На самом деле стены студии хранили много разных шуток, оскорблений, понятных одним лишь работникам. Пройдитесь немного от входа и вы увидите чуть ли не всю летопись студии от её создания, но больше всего информации хранила жалобная книга. По легенде она хранится в кабинете главы студии, но на деле стоит около выхода, и за ней никто не смотрит. Так что, если у вас есть ручка и пара минут свободного времени, вы вполне можете внести свой вклад в историю. На первой странице неизвестный оставил послание в виде чего-то отдалённо напоминавшее человеческое лицо с огромными зубами и не менее меньшими ушами; рядом с этим рисунком аккуратно было написано «Вы расписывали ручку?». Ответ, кстати, не заставил себя долго ждать, и уже через несколько часов появилась корявая подпись-стих — «Дай, картина, мне ответ, ты скотина, а я нет: я – рожа твоя».       Рядом с этим шедевром современного творчества вскоре появится множество записей, цензурных и не очень, ну, а пока давайте перейдём к самой истории о платьях, мести, злых начальниках, пьянстве, необдуманных поступках и херовых затеях. Непосредственно, история берёт начало, как мы уже говорили, в художественном отделе. На самом деле, ничего бы этого и не было, если бы не выебоны Сэмми Лоуренса. Дело в том, что он был слегка… необычным человеком. Вот вы знаете, у кого в эмоциональном плане одна из самых сложных работ в студии? А я вам отвечу — у уборщиков. Ведь у остальных есть возможность обходить «опасные» участки, а им приходится идти прямо-таки напролом туда, куда обычные люди никогда бы не пошли без ста грамм, и то, соблюдая предельную осторожность и на вытянутых руках, смотря в пол (чтобы не дай бог не споткнутся) приносить нужные бумаги. А теперь представьте, что вам в этом месте мыть полы.       Собственно, вот поэтому Уолли тащился в музыкальный департамент, а-ки приговорённый к электрическому стулу. Но в этот день у Фрэнкса было отличное настроение, ведь небо такое высокое и синее, а весеннее солнце так ярко светит и, честно взятые на попользоваться у мамы успокоительные, только-только начали действовать. И поэтому, держа в одной руке ведро с водой, а в другой швабру, он пытался напевать песню. Но по факту, не знания французского и чёткого представления произношения лишь одной строки, получалось только «Ля-я боонджа кудиинья», и под аккомпанемент смеси расстроенного пианино и скрипки с порванными струнами, благородный уборщик двигался к кабинету главы отдела и, по совместительству, дирижёру- ненавистнику всех рыжих – Самюэлю Лоуренсу. Вы спросите, а почему так? Дело в том, что когда Уолли только-только взяли, его попросили набрать чернил, он с дуру добавил давление вместо того, чтобы открыть кран. Из-за этого труба, которая проходила прямо над письменным столом, взорвалась, и чернила полились прямо на все ноты и начинания Сэма. Уцелело только то, что находилось в ящиках…       Разумеется, после этого он возненавидел уборщика, и этой их вражде поспособствовал факт того, что, толи при рождении Уолли по ушам протопталась семья медведей, толи ещё что, но Фрэнкс не умел петь от слова вообще, а его познания в стихах ограничивались маленькими предложениями, а-ля «Сэмми-отдастся и за пенни», а, учитывая то, что Сэм и так считал себя лучше других, это только всё усугубляло. Но вернёмся к уборщику, который меж тем уже вошёл в кабинет и начал мыть полы. Стоит сказать, что у любителя-мыть-голову-в-перекиси-водорода сегодня было чертовски плохое настроение, о чём было не трудно догадаться по его напряжённому лицу и сжатой ручке до такой степени, что казалось ещё немного, и она сломается. Разумеется, у всех здравомыслящих людей появилось бы желание побыстрее свалить отсюда, но Уолли посчитал, что такой путь для него слишком лёгок, потому продолжил музицировать. К этому моменту вы, скорее всего, уже поняли, что у нашего уборщика напрочь отсутствует, ведь плохо, да даже хорошо, петь перед начальником музыкального цеха не решилась бы даже Джейн по прозвищу Железный соловей (железный, потому что ничего не боится, а соловей, потому что поет в стихах), а они, на секундочку, друзья. Тем не менее, волна праведного гнева ещё не накрыла с головой поломой *кгм… кгм...* клининг-менеджера. И, казалось бы, быстрее домывай полы и уходи, но вот незадача — в песне начался припев от лица ребенка, и Уолли, как хороший певец, во всю голосину начал петь фальцетом, чего нервы Сэма уже не смогли вынести. Аки, бык на тореадора он подскочил к незадачливому певцу и начал отчитывать его, на чём свет стоит, между тем припоминая старые обиды. Свою пламенную речь Лоуренс закончил смачным «Чтобы ноги здесь твоей больше не было!», выталкивая уборщика вместе со всеми его вещами, после чего захлопнул дверь. Ведро, грустно позвонковая, откатилось в сторону; швабра упала и тихо охнула, словно лошадь после тяжёлого дня, с которой сняли упряжку. Уолли огляделся вокруг, тихо чертыхаясь. Он поднял с пола свою аппаратуру и понёс её к подсобке, но оказалось, что парень опять потерял ключи. Потому Фрэнкс оставил здесь вещи и нехотя поплёлся к администрации за копией.       В оправдание Сэмми хотелось бы сказать, что у него сегодня было не лучшее утро. Во-первых, сосед по комнате, проходя мимо стола, задел его кружку с горячим кофе, и почти всё его содержимое расплескалось на штаны Сэма, потому пришлось быстрее идти их менять. Из-за этого блондин пришёл к остановке только к тому времени, когда его трамвай уже уходил. В отчаянных попытках успеть на него, музыканту прищемили пальцы дверью, но он, все же, смог зайти. Но в транспорте злоключения нашего конферансье не закончились. Примерное время поездки составляло около тридцати минут, и за половину часа Сэмми успели наступить на ногу каблуком, зарядить по лицу портфелем и раз сто толкнуть. Из-за такого начала дня даже самый спокойный человек разозлился бы, что уж говорить о Сэмюэле.       Ну, а пока в музыкальном департаменте была нервотрёпка; в соседнем - художественном - тишь да гладь. В этом не было ничего удивительного, ведь почти все аниматоры и раскадровщики ушли посмотреть на бои без прави.. *кгм... кгм...* на обед, оставив в цехе две живых души. Это были Генри и Джоуи. И если первый не пошёл в столовую в виду очевидного нежелания лицезреть нокаут, то второй хотел поговорить. И вот, когда Штейн сидел в кабинете, Дрю завёл разговор:       — Понимаешь, Генри, мне кажется, что в последнее время мои сотрудники мало работают.       — Вполне возможно, что они просто вымотались. Ты сам посуди, на этой неделе почти все аниматоры работали по четырнадцать часов в сутки!       — Но это же мало!       — Старина, послушай, им всем нужен праздник. В последний раз корпоратив был на открытие студии. – И на этих словах Генри мысленно вернулся на перерезание красной ленты, когда они с товарищами выпили по рюмке водки, и затем Джоуи объявил: «Ну, выпили, теперь за работу, друзья!»       — То есть ты мне предлагаешь устроить запой? – недоверчиво спросил Дрю.       — Не совсем. Пойми, если люди увидят тебя с улыбкой на лице, они не станут тебя меньше уважать. Тебе нужно быть ближе к народу – , улыбнулся Генри. В этот момент в кабинет влетает запыхавшаяся Джейн и с размаху выдаёт.       — Помогите, там в столовой Шона убивают!       Штейн, как сознательный гражданин, решил не оставлять парня в беде, потому кивнул и быстро вышел из кабинета, а Джоуи остался сидеть на месте, полностью погружённый в свои мысли по поводу предстоящего корпоротива.       «Стоит ли мне пить? Если я, всё-же, сделаю это, то смогу натворить какой-то неведомой херни, учитывая то, что я никогда не пил.» - Дрю задумчиво почесал голову и вспомнил слова Генри: «Если люди увидят тебя с улыбкой на лице, они не станут тебя меньше уважать», – и подумал, – Может, мне и стоит немного выпить..? Так люди поймут, что мы слеплены из одного теста, да и, к тому же, одна стопка не навредит? Что ж, с этим разобрались, теперь нужно подумать, какие напитки закупать, о дресс-коде, если он, конечно, будет, и где это всё будет проходить...» - именно такие мысли крутились в голове Джоуи, когда тот направлялся в столовую. Спросите зачем? Очень просто. Во первых, посмотреть на драку, и во вторых спросить мнения народа о предстоящем празднике.       Возможно, если бы начальник, всё же, дошёл до жральни, то ничего бы не было, и всем просто бы дали выходной, но Судьбе, Вселенной и Великому Рандому сегодня было очень интересно посмотреть на пьянку, и потому Небеса разверглись, а на пути Дрю появился уборщик. Для атеистов объяснение было гораздо преснее - Уолли опять потерял ключи и направлялся к администрации за их копией. А так как Джоуи был управляющим года, он решил отдать свою головную боль шестнадцатилетнему, слегка туповатому Френксу. Он быстро подошёл к мастеру веника и совка, положил на его плечо руку и сказал:       — Уолли, ты же знаешь, что мечты сбываются?       — Мистер Дрю, вы опять хотите понизить нам зарплату?       — Да не в этом дело, гляди, если бы ты мог сам выбирать праздник, то где и как бы ты его провёл? – и тут Остапа, точнее Уолли понесло. Припоминая свои старые обиды на Сэма, он понял, что имеет реальный шанс отомстить ему. Как сознательный гражданин Америки, Фрэнкс с размаху выдал.       — ПЛАТЬЯ!       — Что? Платья?       — А... Эм... Ну... Все парни переодеваются в девушек... А девушки... В парней..?       Стоит сделать небольшое отступление и объяснить такое неожиданное предложение. Вся соль в том, что у Уолли уже был опыт одевания женской одежды. Однажды его старшая сестра пришла уставшая со свидания, бросила туфли в угол комнаты и завалилась спать, ну, а нашему полотёру кровь из носу было интересно, как это девушки ходят на таких высоких каблуках. Дождавшись, пока сестрица уснёт, он напялил их себе на ноги. Сначала было очень неудобно, ноги так и норовили подкоситься, но уже через несколько минут практики Фрэнк выглядел прямо как истинная леди, только без платья. В этот момент появляется лицо третье - её величество, мать семейства, которую среди ночи какой-то чёрт дёрнул пойти водички попить. По пути на кухню она увидела Уолли, что крутится перед зеркалом (о ужас!) в женских туфлях. Разумеется, после этого была проведена беседа, и миссис Фрэнкс, как хорошая мать... *кгм... кгм...* да кого мы обманываем? Просто наорала и избила, дабы: «сын пидарасом не вырос!» А ведь уборщик не хотел быть образцом маскулинности, он хотел петь! Но его мама решила, что ходить в музыкальную школу как-то не по-мужски, а потому отдала ребёнка помощником плотника (куда он, к слову, совсем не хотел ходить). В этом смысла оказалось много. Но вернёмся к разговору начальника и не начальника (хаха, смешно). Джоуи находился в крайней степени удивления. В простонародье – в ахуе. От такого-то предложения! Но кем там является Дрю? Правильно! Мечтателем. А такие люди чаще всего принимают самые абсурдные решения.       — То есть ты считаешь, что это хорошая идея? - спросил Джоуи с ОГРОМНЫМ сомнением в голосе.       — Да, почему бы и нет - ответил Уолли с каменным лицом, а про себя добавил: «Я страдал, так пусть и другие страдают!»       — Что ж... Мечта сбылась! Поздравляю! - сердце Уолли забилось чаще. - Только сообщит эту чудесную новость всем... Ты! – с улыбкой добавил он. И в этот момент все надежды Фрэнкса разлетелись. Конечно, Джоуи! Ты посылаешь сообщить эту заманчивую новость хрупкого уборщика-девственника (Или нет? Хотя, чёрт его знает, лучше спросите у Нормана).       — И да, к Шону я зайду сам, а ты пока иди к остальным.       — А по…       — Потому что мне лучше знать! – проговорил Дрю, уходя дальше по коридору, перед этим потрепав уборщика за щёчку и оставив его на растерзание собственным мыслям.       И только тут до полотёра дошло, ЧТО он только что ляпнул. Улыбка медленно исчезала с его лица, а в глазах читался ужас. Уолли, покачиваясь, скатился на пол. Только сейчас он понял, что ему придется сказать это всем: Сэмми, даже Норману, которого его суровое воображение представляло в красном коктейльном платье, и теперь у него оставался лишь один вопрос: сколько зубов ему выбьют за сегодняшний вечер? Осознавая весь ужас своей ситуации, в головушке Фрэнкса возник только один способ решения данного конфликта, и потому он пошёл топиться в чернилах. ***       Когда Шон пришёл в студию, его почти сразу же оклеймили бараном из-за его кудряшек (к слову, потом он стал носить глубокую кепку, натягивая её чуть ли не до носа, стараясь скрыть волосы, которых тот стеснялся), и когда Флинн ходил через художественный или музыкальный отдел, все там принимались петь "Овечьи песни", но лишь некоторые понимали, что придёт время, когда козёл отпущения выйдет из себя. И этот день сегодня. Как обычно, Шон пришел в столовую предпоследний. Его почти никто не замечал, что было Флинну только на руку. И конфликт бы даже не начался, если бы не один человек из художественного отдела - Билл. Тому видно не понравилось, что он стоит последний, поэтому, оглядев очередь, он нашел самого слабого - подростка Шона. Вперевалочку Билл подошёл к нему, оттолкнув плечом, а когда Шон начал возмущаться, ответил следующее.       — Ты же барашек, зачем тебе эта еда? Иди, пощипли травку! – и кивнул в сторону цветов на полке. Стоит сказать, что Шон не любил конфликты, но сегодня он решил попытаться прекратить издевательства.       — Сам ты баран! – тихо прошипел пошивщик игрушек. Билл был сильный, и у него было много друзей. Флинн обладал чувством собственного достоинства и одним другом, которого рядом не было и которого также избивали. Неизвестно, ушел бы Шон сегодня на своих ногах, если бы его не спасли рояль и скрипка из кустов, в лице Генри и Джейн. И вот сейчас он злой и напыщенный сидел на диване в Небесных игрушках, держа в руках недошитую Алиску, тыкая её иголкой. В одной ноге он держал моток ниток, а другой раскачивал:       — А вот здесь, Шон, ты будешь работать. У тебя талант, трудись! А вот здесь, Шон, ты будешь получать каждый день по ебалу! А вот здесь, Шон, я буду плевать тебе в лицо каждый раз, когда мне что-то не понравиться! – бурчал он себе под нос, агрессивно натягивая нитку, стягивая ткань, из-за чего глаз ангела стал похож на точку. В этот момент дверь распахнулась. С улыбкой на лице вошел Джоуи. Шон сидел спиной к двери, потому заметил начальника в самый последний момент.       — Ебануться, нахера я вообще здесь работаю?! Сваливать отсюда надо!       — Кгм… кгм…       — А? ЧТ..? АЙ, бл... – в этот момент Флинн от неожиданности упал, ударившись больным ребром. Сейчас парень корчился от боли на полу. Джоуи, в свою очередь, ткнул его носом ботинка.       — Ну, же Шон, вставай! Сейчас еще не ночь, чтобы спать.       — Ай... Блин, я не сплю! Помогите, пожалуйста!       — Я вижу, ты тоже очень рад! Но поверь, у тебя откажут ноги, когда я скажу тебе новость!       — Я задыхаюсь... Помогите!       — Я тоже чуть не задохнулся, когда услышал её! – Когда Шон поднялся на исцарапанных руках, он чуть не упал обратно, когда услышал.       — Ты должен сшить платье к завтрашнему дню.       — Для вашей девушки?       — Ну, почему же? Для меня! И себе сшей. – тут руки Флинна не выдержали, и пошивщик игрушек с громким стуком грохнулся на пол.       — Кге... кге... Вы никогда не умели шутить, мистер Дрю!       — Ну, так и не шучу. Завтра будет корпоратив, что-то вроде маскарада. Я видел, у нас многие посмеиваются над девушками. Пусть все хоть немного побудут в девичьем обличье, а девушки отдохнут от своих каблучков. И да, к тебе могут придти ещё пятьдесят парней, так что поторапливайся! – с этими словами директор вышел прочь, оставив Шона с реакцией, как у большинства наших читателей:       — А-ХУ-ЕТЬ. ***       К счастью, (или к сожалению), незадачливого уборщика, всё таки, спасли две персоны, вытащив из чернил. Этими героями в белых пиджачках стали Генри и Джейн, которые шли из столовой (предварительно вытащив оттуда Флинна. Убедившись, что тот не может стоять на ногах, они дотащили его до Небесных игрушек, положив там на диван и со спокойной душой отправившись в свои отделы), так что Уолли всё равно пришлось идти всех оповещать.       Первым делом Фрэнкс пошёл в художественный цех, надеясь на благоразумность и интеллигентность аниматоров. На удивление, там согласились почти все, ведь пораскинув мозгами, художники поняли, что у них появился законный шанс не просыхать в будний день. Не согласна была лишь Эбби - глава отдела, но так как решает большинство, было решено, что она просто не придёт. Тем не менее, за идиотскую идею с платьями уборщика обозвали говновозом, но бить не стали, а просто толкнули в сторону музыкального департамента. Там сидели Сэм и компания, состоящая из одной девушки и шести парней, а потому полотёру необходимо было сообщить эту новость максимально аккуратно. Слегка постучав по косяку, он осторожно заглянул внутрь и пропищал.       — Привет, ребята. А можно зайти?       — ...А я ему говорю, да пошёл ты на... Да, можно... Итак… – Быстро прошмыгнув, Уолли только сейчас начал обдумывать, что он всем скажет.       — Ну, чего приперся?- выдал органист, постукивая пальцами по стене, на что уборщик выдал что-то нечленораздельное. Музыкант продолжил.       — Ты опять пьяный и пришел просить руку или ногу моего племянника Бекки?       — НЕТ! Я хотел сказать, что вы станете девушками!!!       — Чего?! – когда все подняли свои инструменты, как оружие, дверь открылась, и вбежала Джейн. Быстро сориентировавшись, она загородила Уолли и стала махать руками. Если бы это были крылья, то она непременно бы взлетела.       — Не бейте его, не бейте! Что он вам сделал?! Сэмми, пожалуйста, не кури хотя бы при ребенке!       — Я не ребенок! - взвизгнул Уолли по-девчачьи.       Когда все успокоились, объяснив всё друг-другу, наступила неловкая пауза. Все просто не знали: злиться и смеяться? Первый вышел вон Сэмми. За ним стайкой побежали его музыканты. Джейн и Уолли остались одни.       — Ну, вот, мой мальчик, мы и одни. Нет, не в этом смысле, не красней так! - прыснула от смеха Джейн, – Я лишь хотела сказать, что постарайся больше не попадать в опасные передряги, я еле еле успела на каблуках! И да, если надумаешь топиться снова, надень шарфик! – Джейн захохотала и тоже вышла, легонько щёлкнув Уолли по веснушчатому носу. ***       Сьюзи и Джейн идея понравилась в отличие от Сэмми. Он нервно курил, краснел и тихо бормотал.       — Будь проклят тот день, когда я выбрал эту профессию. Это же надо до такого додуматься? Ну, ладно Уолли, он тупой, но куда смотрел Джоуи? Что у этих двоих в голове? С каждым днем всё страннее и страннее. Не удивлюсь, если скоро здесь будут бегать мультяшки, а Джоуи захочет создать чернильную империю, обратившись в демона, а я стану его пророком. Да не, бред какой-то. Я подобным не страдаю! – вокруг Сэмми суетились две девушки, пытаясь его уговорить, используя безотказные, по их мнению, аргументы: «Выпьем за нашу школьную дружбу!» и «Ты меня не любишь!». Когда они поняли, что ничего не помогает, Кэмпбелл использовала последний козырь.       — Там будут пьяные парни, ты что, оставишь меня им? А если мне станет плохо, или я раздеру себе щечку? – Оставлять свою пассию на растерзание житейским проблемам Лоуренс оказался не готов, поэтому он согласился. А что ему еще оставалось? ***       Ещё ранним утром к Флинну в Небесные игрушки завалился Френкс для моральной поддержки друга и уборки, а также просто потому что Уолли было скучно, а как мы знаем лучшее средство для развеяния скуки - (здесь могла быть ваша реклама) разговор, сидя на столе, закинув ногу на ногу и разглагольствуя.       — А вот помнится вчера Одри дала мне такуууууую сигарету… – И тут в коридоре послышались шаги.       — Ты слышал это? - Уолли вопросительно взглянул на Шона, который красными глазами сверлил ткань.       — Я уже ничего не слышу… – тихо пробормотал он, сильно сжав матерьял в руках. Шаги приблизились, остановившись у двери. Та резко открылась, ударившись о стену, и на пороге появился Джоуи со словами.       — Приветствую, Шон, моё платье готово?       — Да, мистер Дрю, в шкафу. – Директор быстро подошёл к деревянной конструкции, вытащил оттуда моток чёрной ткани и растворился в холле, не удосужившись даже закрыть дверцу шкафа. Фрэнкс приподнялся и, опираясь на руки, произнёс.       — Это буквально одна из самых странных вещей, что я видел. – Флинн ему ничего не ответил и просто продолжил сверлить каменным взглядом матерьял, который до сих пор сжимал в руках. Они сидели так минуты три, пока тишину не прорезал жалобный скрип двери: в комнату зашёл Джоуи в чёрном блестящем платье. Подойдя где-то на середину Небесных игрушек, он поставил одну руку в белом боа на пояс, а другую вскинул вверх со словами.       — Как я выгляжу?~ – Шон наконец оторвался от своего невероятно интересного занятия, поднял взгляд и начал осматривать Дрю с ног до головы. Последний, к слову, выглядел очень интересно: сочетание коричневых ботинок, юбки миди и рук с намотанным на них боа, верха с короткими рукавами по плечи, коротких волос, и лица Джоуи с такой улыбкой, будто только ради этого он все это и устроил, было очень необычным.       — Женственно. Вы – человек- девушка, – без каких-либо эмоций ответил Флинн.       — Я знал, что ты так скажешь – , усмехнулся Дрю. В тот момент на директора обратил внимание Уолли, и от этого сумбурного зрелища у уборщика из носа потекла кровь, а потому он, словно дикая антилопа, помчался её останавливать, приговаривая: «Ща, ща, оой… кровь, кровь, кровь…» За ним же последовал Шон.       — Голову запрокинь – так легче будет, - посоветовал пошивщик, проходя в коридор.       — Спасибо, так и правда лучше… – прошептал уборщик, медленно сползая на пол, облокотившись об стену. Уолли смотрел вверх, как бы вопрошая у небес: «За что мне это всё?»       — Да ты не парься, у него всегда такие странные идеи… – сказал Флинн и похлопал друга по плечу.       — Знаешь, какая моя любимая притча из библии? – произнёс Уолли и сел на пол.       — Не переживай, тебя скоро отпустит.       — Как Господь сказал мужчине, чтобы тот выколол себе глаза, если не может не смотреть на женщин.       — Ну, и?       — Судя по всему, скоро я буду обязан это сделать.       Флинн присел рядом с другом и произнёс речь, которая, по его мнению, должна была приободрить уборщика.       — Не волнуйся, тут все немного не в своём уме. – в этот момент из-за угла выглянул Джоуи и фальцетом пропел следующее.       — Мальчишки, а что это вы там делаете? – затем, переведя взгляд на двух сидящих парней, один из которых подпёр кудрявую голову руками, а второй положил свою руку на плечи другого и, кажется, успокаивал его, Дрю понял, что лучше всего уйти. Пробормотав себе под нос что-то вроде «Ну, и ладно, пойду я от вас», Джоуи взял свою обычную одежду и поднялся по лестнице к лифту. Как только дверь за мужчиной захлопнулась, Флинн поднялся и, обернувшись к другу, сказал.       — Ну, вот, уже выглядишь лучше, я ж говорил!       Уолли ему ничего не ответил и, продолжая смотреть в одну точку, тихо произнёс.       — Шон, мне кажется, что я влюбился… – на что у пошивщика не нашлось слов, и весь поток словарного негодования он выпустил сквозь протяжный крик. ***       Опустим приготовления наших героев и закупку бухал... э... продуктов. Интересный факт – после этого за Шоном закрепилось прозвище Золушки, и, кажется, его стали больше уважать.       И вот день икс настал. Все надыбали себе платья, но они взяли их с собой, чтобы переодеться в студии. Не думали же вы, что они пойдут так прямо по улице – нет? Тридцатые на дворе, ребят.       Из всех пришедших этим вечером особого внимания заслуживают, пожалуй, только два аниматора: Уильям и Дейв. Эти двое совершали преступную деятельность.       — Ты же знаешь, что это строго-настрого запрещено, Уильям? А если нас увидят?       — Да не парься, мы же не трахаться собрались!       — Это было бы меньшим преступлением! Ты слышал, что Джоуи любит за этим подглядывать? – эти двое стояли за углом студии. Уильям держал под плащом... бобину, которую он с трудом достал. На ней был мультфильм про Микки-Мауса. Дело в том, что просмотр мультфильмов от конкурентов считался предательством и подрывом благосостояния студии. Эти двое планировали посмотреть мультик сегодня. Норман бы ни за что не согласился помочь, ведь он дорожил своим местом. Но сегодня все будут пьяные. Идеальное время, не правда ли? ***       Шон не чувствовал своих пальцев после этого дня, ведь всё время с прихода Джоуи ему пришлось шить всем одежду. Вы спросите почему? А я вам отвечу: за Дрю пришла группа аниматоров, которые со смущёнными лицами сказали, что им всем нужно по платью. Затем пришли два раскадровщика; за ними кучка заливающихся диким хохотом музыкантов и так далее по списку. Флинну же оставалось только полметра небесно-голубой и изумрудной ткани, так что пошивщик решил не заморачиваться и замутить наряд из всего, что было. В итоге у него получилось создание кружка полоумных швей, нижний слой которого был сделан из всех обрезков студии, судя по всему. Ну, а сверху просто был натянут кусок светло-синей материи. Рукавов у этого творения не было – вместо них была довольно широкая полоса тёмно-зелёного цвета, державшаяся вестимо на Святом духе и честном слове, ну, или же Шон был реально мастером на все руки. По крайней мере, складывалось такое впечатление и, кажется, Флинн это тоже понимал, стоя и смотря на своё отражение в зеркале. Чтобы хоть как-то исправить положение, он нацепил на шею свой клетчатый шарф. Так стало немного лучше, но Шону всё равно казалось, что всё портят его кудри. К слову о последних, – волосы у нашей швеи были настолько густыми и завивающимися, что казалось, сунешь руку - останешься без неё. Именно этого Флинн и стыдился, поэтому с первого дня работы в студии он начал носить глубокую кепку, куда прятал свой «позор». Стоит отметить, что эта шапка реально была очень большой и доходила пошивщику до глаз. Вот её то Шон и решил одеть, начиная выглядеть ещё страннее, но ему было всё равно, так как он точно знал, что подобное больше не повторится. ***       Этот долгий и трудный день подошёл к концу. Возможно, этот вечер был для кого-то благословением, а для кого-то проклятием. Совершив обряд трансвестизма, основной контингент студии, а именно парни... девушки... неважно, отправились к столовой, где кинули монетку, чтобы понять, кто будет отодвигать столы. Они были дубовые, тяжёлые и липли к полу. Разумеется, двигать их никому не хотелось. И вот, пятеро неудачников стали думать, с какой стороны лучше подойти к столам, пока их товарищи смеялись над ними. Вроде бы обошлось без происшествий. Хотя, в студии стало на одного человека меньше. И вот, водка потекла рекой. В отдаленном углу сидел злой напыщенный Сэмми. Вполне возможно, ему при рождении было суждено стать девушкой. Иначе как объяснить, что ему так шло платье? Ох, уж эта Сьюзи, ох шутница, такие кудри ему завила! Зато как его белокурые локоны шли к небесно-голубому платью, под цвет глаз, между прочим. И как вся эта красота контрастировала с его лицом. Таким злым, недовольным и печальным одновременно мог быть только он. Кажется, у Лоуренс дёргался глаз. Неожиданно глаза ему закрыли руки.       — Угадай, кто!       — Уйди, Джейн, прошу. Меня и так сейчас стошнит.       — Ой, ну, как ты догадался..? – Джейн скрестила руки на груди и чуть прищурила глаза, – Не дуйся – улыбнись, беляшек! – Джейн пальцами надавила ему на щеки, чтобы вызвать улыбку. Получилось смешно.       — Джейн, мне с самого утра плохо. Эта сахарная вода! Она заливается в глаза, в нос, все пчелы мира хотят попробовать её!       — Ой-ой-ой, нашёл, кому жаловаться! Твоя Сьюзи так каждый день мазалась, а ты даже не замечал.       — Прости меня, Сьюзи! – Джейн закатила глаза и рукова рубашки, затем задумчиво взглянула в сторону кричащей толпы.       — Ты не видел Генри? Кажется, они с Линдой решили, что он никуда не идёт. – Фейн снова настороженно взглянула в сторону. – Я пойду, найду Сьюзи. Кажется, там начинается драка, - она ухмыльнулась и согнула руки, сжав бицепсы, – Я же теперь не спасательница, а спасатель!       Джейн двинулись в сторону толпы. Её ноги заплетались из-за больших разношенных ботинок, прямиком с распродажи. Сэмми с тоской во взгляде проводил её. О нет, кажется к нему идёт пьяная парочка. Зачем ты ушла, Джейн?! ***       А в другом конце студии разгорался нешуточный конфликт. Все началось с того, что Джоуи предложили выпить. А он не пил. Вообще. Но вспомнив слова Генри, что это поможет ему быть ближе к народу, а, в частности, к аниматорам, он решился. Одну рюмочку за здоровье. Тут же стало легко. Его повело в сторону и он упал на спину. Над собой он увидел облака. Над ним склонилась Сьюзи.       — Скажи, я умер или нет?       — Думаю, ещё нет. Но если вы выпьете ещё, то в полне возможно.       Не умер, значит, да? Тогда что он делает на небесах? И тут его осенило. Серьёзно, он увидел свет над собой. И понял: это нимб – знак свыше! Он – ангел, посланный свыше. Вот почему он в этом платье. Это белое боа, это же его крылья. Он приподнялся, придерживаясь одной рукой за бутылку водки, а другой загребая волосы.       — Сьюзи, я, кажется, прозрел! Столько лет я жил во лжи, но теперь я все понял. Я посланный свыше ангел! – Кемпбелл от этих слов мгновенно протрезвела.       — Что ты несёшь?! Нет, ну, что ты несёшь?! – от возмущения она не находила слов, – Это я –ангел! Алиса Ангел!       — Моя дорогая, ты ошибаешься. Я видел свет, у меня есть крылья и платье. Стало быть, я послан свыше!       — Да как вы смеете?! Сначала вы дали мне надежду, а теперь выдергиваете её у меня как кость у собаки?! Я такого не потерплю! - Сьюзи уже визжала от злости, тем самым созывая зевак, – Ну, знаешь ли, в студии может быть только один ангел! И это буду я! – В толпе уже начали делать ставки.       — Сьюзи, мне кажется, ты слишком наглеешь… – речь Джоуи заплеталась, сам он встал, но ноги предательски подкашивались. Он хотел быть выше Сьюзи, но в итоге оказался даже ниже.       — Это выглядит, как постанова! На кого ставишь? – шептались уже пьяные голоса в толпе.       — Так не может больше продолжаться! – заорала Сьюзи, – Пусть толпа решит, кто здесь единственный и неповторимый – она смахнула прядь волос с лица, – ангел!!!       — Согласен! Да будет так! – он повернулся к толпе, – леди... джентльмены... А, в прочем, не важно. Друзья, обитатели студии, коллеги! - язык Джоуи заплетался, что придавало неповторимый окрас каждому слову - этот день настал, сегодня мы должны решить, кто же настоящий и неповторимый ангел. Эта пьяная рожа, - левой рукой он показал на злую, сгорвившуюсю Кембелл, глаза которой пылали злобой и желанием мести - Или я! - он ударил себя кулаком в грудь.       Как жаль, что миротворцы Джейн, Генри и Сэмми сейчас далеко. Больше их разнять некому.       — Подумаешь! Я тоже так могу! Друзья, кого вы послушаете?! Вот этого пьянчугу, который слова еле связывает - рукой Сьюзи с презрением указала на Джоуи, - или меня, красивую и совсем не пьяную(последнее слово кстати было пиздежом чистого ангела) - её рука сделала сальто в воздухе и махнула куда-то в сторону себя       — Много шума из ничего. Похоже на предвыборную компанию!       — Ну, давайте выберем что ли, – пропел чей-то голос в толпе. В итоге все проголосовали против Сьюзи, ведь в студии её любили всего два человека – Сэмми и Норман. Последний правда всех любил, кому меньше тридцати. Но сейчас не об этом. Поверженная девушка издала вопль и упала в обморок, не справившись с таким ударом судьбы, что радостным криком поприведстваволи сторонники Дрю. Вы спросите, а где же Джейн, разве она не пошла разнимать их? Всё просто, в проигрыше здравого смысла виновата водка. Не в смысле, что Дженнифер споткнулась об неё, а в смысле, что ей предложили выпить. Ну, она что, не будь дурой согласилась. Вообщем, после двенадцатой рюмки она упала в спиртовую вальгаллу.       А после победы над Сьюзи Джоуи окрестили ангелом защиты растений твоей мамаши. Вполне удовлетворенный этим статусом, он решил прогнать ещё одну рюмочку за здоровье своего покойного отца. ***       Пока все шумели и кричали, Грант, как самый умный, набирал на свою тарелку всякое, приговаривая: «Так, это тортолеточка? Возьмём, возьмём. А это что? Всё равно возьму…» Набрав всего и побольше, он тихонько двинулся в сторону музыкального департамента, чуть не запутавшись в цветастом сарафане жены. Та была очень довольна, что его позвали – с радостью дала ему платье и строго-настрого приказала ему наесться на неделю, а лучше на две. Там он встретил Джонни, который валялся вусмерть пьяный, закатанный в ковёр. Коэн не хотел пачкать об него свои новые ботинки. Поэтому, он поставил на него тарелку, уселся рядом и начал исполнять завет жены, попутно поучая музыканта житейским мудростям:       — Вот зря вы выкидываете пакетики с чаем, когда заварили его всего один раз, - Грант отпил из бутылки. - Мы вот с женой завариваем раз семь, так полезнее. А вчера заварили одиннадцать, а на двенадцатый чаинки сами всплыли!       — Наверное, чтобы посмотреть, кто там такой умный! – Джонни выглядел недовольным, – Дай-ка глотнуть.       — Нет уж, лежи, – Грант дружелюбно похлопал его по щеке. Внимание бухгалтера привлёк шум за дверью. Открыв её, он увидел двух еле идущих аниматоров – Дейва и Уильяма. Они направлялись в будку с проектом руке; у одного из них была бобина. Это было интересно. Коэн решил всё разузнать.       — Молодые люди, что вы тут делаете?       — Не твоего ума дела, деньгаёб!       И эти двое двинулись дальше. При этом Дейв уже не мог ходить и придерживался за плечо своего лучшего друга. Коэну стало обидно. Ну, ничего, он им отомстит. Вот пойдёт и расскажет всю правду!       А в это время Джоуи рассказывал в столовой охуительную историю, как он спал на санных матрасах. Грант осторожно присел рядом.       — А, мой любииимый бухгалтер! А почему... почему ты такой... никакой... блять...       — Мистер Дрю, а вы знаете, чем занимаются ваши подчинённые?       — Конечно! Они пьют это замечааательное мартини... без запаха! Ты только... только никому не это... никому не говори, но оно было по хорооошей скидке!       — Вы наконец то последовали моему совету?       — Неее, мне на них... э... плевать.       — Мистер Дрю, так чем история то закончилась?       — Ах, да… в итоге...       — А ваши подчинённые смотрят КУРЛЫК!       — Что? Какой... курлык?       — Это наш тайный код.       — А... точно. Стоп, что?! - Джоуи ударил кулаком по столу, - Мхв... э... Где они?       — В музыкальном департаменте.       — Так, история отменяется! Позже... э... дорасскажу. Веди давай!       В толпе поднялся недовольный гул, но он почти сразу же затих, как только один аноним поднял полную стопку и провозгласил: «За художественный, ёпта!». Единогласно было решено забить болт на ахерительный рассказ и подхватить этот жест, но не успели затихнуть довольные пожелания родному цеху, как прозвучало «НЕЕЕЕЕЕТ!!!» голосом Шона с ТАКИМ отчаянием, что у каждого находившегося там ёкнуло сердце. Естественно, добрые и уже изрядно подвыпившие аниматоры решили пойти помочь Флинну, мало ли чего у него там. Может, водка пролилась, али ещё что. ***       Грант, как добросовестный и честный работник, усердно повёл своего начальника к отделу музыкантов, в мечтах уже представляя премию, повышение, а, может быть, даже увольнение тех глупых художников. Дрю же следовал за ним с не меньшим упорством и твёрдой решимостью наказать, нет – уничтожить злостных оскорбителей всего, (по его мнению) хорошего, что было на студии. Ох, и не завидую я тем двум! Но вернёмся к нашим баранам, точнее к козлам. Последние, к слову, уже сидели в будке киномеханика. Стоит отдать ребятам должное – довольно сложно концентрироваться, пускай и на проекторе. Но даже несмотря на эти трудности, Уильям всё-таки смог вставить бобину, и на полотне появилась заставка и заиграла весёлая свистящая мелодия. В это же время Джоуи уже был готов отчитать Коэна за дезинформацию и клевету, как вдруг сам услышал начало НЕ ИХ МУЛЬТИКА и помчался на всех парах к комнате звукозаписи, последний побежал следом, дабы своими глазами увидеть расправу. Вышибив дверь с ноги и ворвавшись в помещение, где уже закончилась проигрываться заставка, директор студии бешено заорал.       — НУ ЧЁ, ПОПАЛИСЬ, ГОВНОЛЮБЫ ? Для двух друзей этот крик был словно ушат холодной воды для спящего, и Уильям быстро повернул голову. Дейв этого, кстати, уже сделать не мог, ибо валялся на стуле в спиртовой вальгалле. К сожалению, только заметить было не достаточно для прощения, и Дрю начал подниматься по лестнице. По прибытию к будке Джоуи и полного осознания безнадёжности своего положения, аниматор начал что-то мельтешить про «подбросили» и «не моя», что было прервано громким и чётким вопросом «КТО. ЭТО. СДЕЛАЛ?» На что Уильям указал на своего сидящего неподалёку друга. Дальше оставленный внизу Грант не видел, только слышал крики. Уставший от простого стояния, он решил присесть на стул, дабы смотреть «искупления грехов» с максимальным удобством, поедая таки захваченные закуски и под ироничные комментарии, а-ля: «Очень повезло, что Дейв всё-таки оказался разносторонним». ***       По прибытию к ближайшему чернильному фонтанчику, аниматоры увидели картину маслом: на коленях перед этой "брызгалкой" (как называл их Сэм) стоял наш пошивщик и пытался достать что-то из трубы. Разумеется, Шона начали вытаскивать, а тот весьма успешно упирался, крича «ОТПУСТИТЕ, ПРИДУРКИ!!!». На крик прибежал Уолли с бокалом водки в руках и Норманом на плечах, начал довольно действенно выяснять, что за хуйня здесь происходит. Оказалось, что Флинн нахуярился, решил "водички попить", наклонился к чернилам и проебал свою шапку. Как хороший друг, Фрэнкс решил отдать свою собственную кепку проебавшемуся знакомому. Скинув Полка с плеча, уборщик подошёл к ревущему другу, присел перед ним на корточки со словами: «Ну..ну не надо плакать» протянул ему собственный головной убор. Шон неуверенно взял в руку шапку, затем за свободную руку притянул Уолли к себе и поцеловал. В этот день все находящиеся там убедились, что любовь есть. ***       Вы наверно спросите, а где же Джейн? Разве она не пошла на встречу толпе? Всё просто, Фейн споткнулась и упала лицом вниз, тем самым вырубив себя. Ну, а сейчас рифмоплётка уже активизировалась, прямо-таки восставшие из чернил. В полулежащем состоянии недоспасительница недоумевала, где это она находится, и вдруг заметила компанию девушек, которые проходили мимо неё:       — Куда направляетесь?       — О, мы идём играть в карты на раздевание. Ты с нами?       — Естественно! - ни на минуту не задумавшись, ответила Джейн. – после долгого лежания, колени Фейн затекли, и та чуть не упала снова, хорошо, что её успела поймать Сьюзи, чьё лицо было измазано в чернилах, а глаза были заплаканы. Во время игры к девчонкам завалилась Одри.       — Девочки, а вы не знаете... где Джоуи... Ой.       — А тебе не все равно? - заявила Дот, у которой уже не было рубашки, – Садись лучше с нами! – Облизнув пересохшие губы, Одри подсела к Сьюзи, стараясь скрыть смущение. Ещё никогда она не была так близко к девушке. Странное тепло разливалось от живота девушки.       — Ну, что, начинаем? - Сьюзи раздала карты. Одри было трудно сосредоточиться на игре. Её глаза постоянно поднимались то на обнаженную шею Сьюзи, то на впалый живот Дот, то на бёдра Джейн. В итоге проиграли Сьюзи и Одри. Улыбнувшись, Сьюзи вывалила груди. Одри как загипнотизированная смотрела на них.       — Ты тоже раздевайся… – шепнула пьяным голосом ей на ухо Дот. Увидев смущение девушки, она хохотнула и кокетливо заложила за ухо прядь волос. Для Одри всё происходило как во сне. Ей было трудно дышать. Весь её взгляд был прикован к огромным буферам Дот. «Как же повезло её мужу! Ах да, он же погиб. Но, может, я смогу занять его место.» – чтобы как-то отвлечься от греховных мыслей, она с трудом спросила, еле шевеля пересохшими губами.       — А дверь-то у нас закрыта?       — Ой, точно! - Сьюзи поднялась и, виляя бёдрами подбежала к двери, щелкнув в ней ключом. Но, возвращаясь обратно, её ноги запутались, и она упала прямо на Одри, придавив её. Та явно не ожидала такого поворота. К лицу Одри прилила кровь, ведь милое лицо Сьюзи находилось прямо около её. Сьюзи была расслаблена алкоголем, возможно поэтому она неуклюже клюнула губами в нос Одри. Такого кайфа гениальная сценаристка не испытывала даже когда впервые занюхнула. Она лишь смогла пролепетать.       — Ты мой наркотик, Сьюзи.       — Это комплимент или оскорбление?       — Ну, хватит, девочки! - щеку Одри потрепала Дот. Затем, подумав, она добавила.       — Дай мне тоже её поцеловать... ***       А в это время Салли и Билли поливали цветы Эбби водкой.       — А ты уве... ве... рен. Что... это хорошая идея? - спросила Салли.       — Конечно. Ты... бля... увидишь нахуй, она рада... будет!       — Что ты делаешь?! Это... любимый цветок Эбби! Зачем ты его... вырвал?       — Спокойно... бля... Посадим новый цветок. Она и не заметит! С этими словами Билли взял швабру и воткнул в цветочный горшок.       — Ну, вот! Другое, блять, дело! Кстати... ммм... Тут вкусные закуски!       — Идиот, это герань! - крикнул ему вошедший в комнату Норман.       — Мда? А... Киномеханик... А что не на рабочем месте?       — Идиот!       — На вот. Выпей сорокоградусной! – Норман, слегка оклемавшись после ядерного пойла, попёрся прямиком в столовую. По прибытию туда, он успел задеть пару-тройку столов. Полк, всё же, добрался до щитка и с громким криком: «Всем смотреть в мою ладонь – щас появится огонь!» перегрыз провода. К сожалению, ничего путного из этого не вышло, он взял не те передатчики энергии и сейчас валялся в отключке. Мимо него прошла парочка пьяных музыкантов по направлению к Сэму, грустно и одиноко сидящему на лавочке за столом. Трубач сел и достал картошку фри, а барабанщик справа стоял с отварной морковью. То ли они пытались затащить Сэмми в их оргию, то ли просто странно ели, но что первый, что второй начали активно облизывать свою еду, да так, будто вместо овощей там было кое-что другое. В итоге глава музыкального отдела не выдержал и решил, что уж лучше в платье по тёмной улице, чем здесь, в студии. Пойти переодеться в свой кабинет он не мог, ибо на пороге в другой департамент лежал бесчувственный Норман, а тот был махиной под два метра ростом. Да, к тому же, Лоуренс был очень суеверным – переступать через пьяного мужика было не очень хорошей идеей. Так что, накинув на себя чью-то куртку, он выбежал. К счастью, за ним не гнались. Но, пробежав недалеко от студии, его встретили делегация тибетских монахов. Возмущенные видом сестры, они прочитали ему лекцию о вреде алкоголя, а дальше увели его за собой. Сначала Сэмми активно упирался, но потом сдался. Но в это время Норман очнулся, понял, в чем его ошибка и перегрыз нужный провод. В студии наступил конец света. Кстати, те двое музыкантов, поняв, что рыба соскользнула с крючка, решили, что их двоих хватит. Поэтому в полной тьме они забрались в какой-то подсобку, где споткнулись друг об друга. Затем трубач, нащупав чьё-то тело, начал раздевать его. Но внизу он обнаружил пустоту. Одновременно с этим где-то сбоку раздался удивлённый голос Одри.       — Сьюзи, откуда у тебя шланг? В итоге все успокоились, поменялись и решили, что просто не будут друг-другу мешать. ***       Все разошлись по домам. На следующий день на работу пришёл только Уолли. Ему предстояла долгая воскресная уборка:       — Ну, хоть сверхурочные заплатят – думал он. «Не заплатят!» – отвечу я вам. Когда все пришли в понедельник, Уолли сидел на стуле и тряс солонкой. Когда двое вытащили её у него из рук, они продолжили трястись. Это были очень весёлые выходные для уборщика! Премию получил только Генри, потому что, как говорили сотрудники, у него сегодня день рождения, а ещё он очень приятный молодой человек. Ну, и ещё дружба – это магия. У Дейва в воскресенье очень болела... спина. Тем не менее, на рабочем месте он подошёл к Уильяму, положил голову ему на плечо и нараспев произнёс.       — Ты не представляешь, что мне приснилось после того, как мы начали смотреть мультфильм! – Грант, проходящий мимо, тихо усмехнулся. Увидев свои цветы, Эбби возмутилась, увидев лишь скрючившиеся труп лаванды, обкусанную герань и метлу вместо алоэ. Деву очень долго ругалась на Уолли, ведь это же его метла! В итоге, Фрэнкса избили этой же метлой, и он не получил сверхурочные. Сплошные разочарования!       Больше Джоуи не устраивал праздников. Он осознал, что только работа сделает из его сотрудников людей. В честь этого он провел лекцию, на которой объявил:       — Обезьяна взяла в руки кисточку и стала человеком. Обезьяна взяла в руки водку и стала вами. Чтобы впредь этого больше не повторялось, я запрещаю в моей студии радость и алкоголь! Посмотрите на Сэмми! Он вообще вернулся тибетским монахом! Также, я много интересного прочёл в жалобной книге. Вот послушайте! – и он начал громко зачитывать всю дурь. Всем было стыдно. Коллективный разум решил, что виноват во всем уборщик. После работы его подловили за углом студии после работы. Так что во вторник у Фрэнкса болели рёбра, была сломана рука, и он еле подметал в кабинете у Лоуренса, который медитировал. Сэмми парил над землёй, скрестив ноги, а уборщик подметал под ним. Фрэнкса никогда не видел тибетского монаха, хоть что-то интересное в его жизни!       В завершение хочется сказать вам, дорогие читатели, не совершайте необдуманных поступков. Никогда не знаете, к чему это может привести!