Часть 1

Раннее мартовское солнце, пока ещё совсем-совсем холодное и робкое, поспешно клонилось к горизонту и последними желтоватыми лучами освещало шаткий деревянный мостик. При одном лишь взгляде на сомнительную конструкцию остатки доверия у любого другого человека испарились бы - так жалобно поскрипывали оплаканные дождливой сыростью деревяшки от малейшего дуновения ветра. Не исключено, что мостик был построен ещё задолго до их знакомства - не исключено, что хлипкие доски склепали между собой ещё когда ни Мелоне, ни Гьяччо и в помине не было. Гьяччо вынырнул из своих мыслей только тогда, когда под ногами послышался едва различимый треск, а промёрзшая за зиму земля будто ушла вниз на пару-тройку дюймов. В мгновение ока стало мерзко, мокро и холодно. Он в сердцах ругнулся, высвобождая пострадавший ботинок из плена не успевшего растаять липкого снега, деловито отряхнулся и боковым зрением проверил, не успел ли его напарник ввязаться в какую передрягу, но явно приободрённый Мелоне лишь беспрекословно следовал за ним, увлечённо расчищая себе дорожку носками громоздких лакированных ботинок и насвистывая что-то себе под нос. - Долго нам ещё? - по всей видимости, потребность в устранении снежных препятствий исчезла, и к Мелоне мало-помалу стали возвращаться прежние назойливость и говорливость. Он в два прыжка нагнал сосредоточенного на дороге Гьяччо и смерил его выжидающим взглядом, - Или ты собрался затащить меня на безлюдную поляну и жестоко прикончить там, не боясь, что кто-то набредёт на тело? Гьяччо прошипел что-то невнятное и раздражённо ускорил шаг, всеми усилиями стараясь оторваться от прицепившегося к нему будто жёванная фруктовая жвачка Мелоне. - Не затруднит повторить то, что ты сказал? - почти что пропел переливающийся вопиющим нахальством голосок уже у самого уха. Куда ни прячься - того и гляди, даже на том свете достанет, ей-богу. - Я сказал, что цены бы тебе не было, молчи бы ты хотя бы вполовину больше, - отрезал он, не отрывая глаз от виднеющегося перед ними метрах в пятидесяти того самого моста, - болтаешь и болтаешь, так бы рот скотчем и заклеил. - М, скотчем, говоришь?- по одной интонации было понятно, что на точёном хитром лице сияла гаденькая ухмылка, - Я, в общем-то, ничего против не… - Даже не смей. Сугроб за сугробом, крошечный хвойный лесок остался позади. Перед ними предстало нечто, отдалённо напоминающее неумелую склейку старых обглоданных течением кусков дерева, сцепленную между собой верёвками, за прочность которых никто не ручался. Мелоне со смесью сомнения и цинизма рассматривал влажные разводы на допотопной древесине, словно отчаянно хотел задать вопрос, но никак не могу его сформулировать. - Ты ведь не скажешь, что нам нужно идти прямо? - он скрестил руки на груди и перевёл изучающий взгляд на запотевшие от частого дыхания стёкла очков, - умоляю, не говори, что прямо. Гьяччо снисходительно хохотнул, на миг заставив стоящего рядом почувствовать себя оскорблённым. Он драматично взмахнул руками, охватывая весь круг обзора: стоящие непреклонными рядами сосны (все как под копирку, одну от другой не отличишь), не прикрытые мокрым снегом участки земли и озеро, только-только оттаявшее, в некоторых местах по-прежнему тронутое тонкой ледяной корочкой. - Зачем куда-то идти? Можешь считать, что мы уже на месте. - Ты ведь говорил, что ведёшь меня кататься на коньках, - в глазах Мелоне проскользнула колкая тень подозрения и колебания, но поза его тем не менее стала чуть более расслабленной, чем была минутой раньше. Он одёрнул съехавший набекрень помпон бесформенной вязаной шапки, осмотрелся и задумчиво хмыкнул, - разве для этого не нужен, предположим, лёд? - Скажи честно, тебя в детстве вниз головой не роняли? - Нет. Вроде бы. А почему ты спрашиваешь? - он уставился на Гьяччо широко распахнутыми от недоумения глазами. Мокрый снег продолжал падать, и светлые ресницы, длинные и прямые, как палочки, липли друг к другу от попавшей на них влаги. Он рассмеялся, на сей раз искренне, шмыгая носом от холода и одной рукой придерживая шнурованную холщовую сумку с коньками. Отдышавшись, встал бок о бок с Мелоне, мягко положил ладонь на его плечо и изрёк так, словно обращался к маленькому ребёнку: - Видишь озеро? - Вижу. Шепнув одними губами «White Album», он щёлкнул пальцами в воздухе, демонстрируя посыпавшиеся мелкие льдинки. Мелоне хлопнул себя ладонью по лбу и, казалось, готов был взвыть от досады и собственной недогадливости. -А это видишь? - Вижу, вижу. Мог бы и раньше сказать. - Не думал, что у тебя проблемы с памятью. - Заткнись. С этими словами Мелоне нехотя сделал два шага назад, наблюдая, как озеро, ещё совсем недавно пребывавшее в своём обыкновенном состоянии, медленно, метр за метром покрывается толстым слоем льда, и с замиранием сердца следил за напарником. Тот, по всей видимости, не прилагал особых усилий - лишь рукава куртки закатал, чтобы не намокли. - Готово, - воскликнул горделиво-торжественно, одёргивая впавшего в прострацию и оттого притихшего Мелоне, - можешь переобуваться. Он вывалил из необъятной сумки (и как у них вышло её дотащить?) две пары нетронутых, почти новеньких коньков и слабо подвинул одну пару к ногам Мелоне.Тот, казалось, опомнился, поспешно сбросил здоровенные ботинки и начал сосредоточенно натягивать коньки, такие белые и чистые, что их вид слепил глаза. Кряхтя и тяжело дыша, он кое-как всё-таки зашнуровал второй конёк и, подняв голову, столкнулся взглядами с Гьяччо, который стоял, привалившись к камню, с таким непринуждённым видом, будто родился уже в коньках. - Чего смотришь? Я тебя на руках тащить не буду, это уж как-нибудь сам. Он легко оттолкнулся от камня, протопал по заснеженным участкам земли и ступил на лёд, уверенно и твёрдо. Проехался первые пару метров на присогнутых ногах, выравнивая равновесие и траекторию. Выпрямился, с шутливым высокомерием расправив плечи, и перестроился так, чтобы ехать спиной вперёд. Мелоне недолго думая ринулся следом, тут же поскальзываясь и чудом не падая, беспорядочно размахивая руками под заливистый смех Гьяччо. - Даме нужна помощь? - Кто из нас ещё дама, - оскалился Мелоне, с трудом держась на разъезжающихся ногах, - ладно, валяй. Помощь так помощь. Гьяччо насмешливо подал руку и увлёк по-прежнему недовольного парня за собой, направляя каждое его движение с точностью тренера. Снег крупными хлопьями всё падал и падал с неба, тут же превращаясь в крошечные прозрачные лужицы, а скрип лезвий по льду эхом гулким отдавался от череды сосен. Время летело незаметно - солнце давно уже скрылось из виду, а проблески безоблачного неба сверкали первыми вечерними звёздами. - Ай, чёрт побери! Мгновением позже Гьяччо стремительно потянуло вниз. Он и думать забыл о том, что сжимает в своей руке холодную ладонь Мелоне, который, судя по всему, всё-таки не устоял и рухнул, не вписавшись в поворот. Ещё секунда - и Гьяччо, смирившийся со своей участью, рухнул следом за ним, ругаясь и потирая ушибленный копчик. - И кто тебя, скажи на милость, кататься учил? Ответом послужило молчание. Вместо этого виновник происшествия как ни в чём не бывало улёгся на замороженную поверхность, с отстранённой улыбкой вглядываясь в тяжёлые снеговые облака с одинокими россыпями звёзд в промежутках. - А небо здесь красивое, - завороженно, тихо - почти шёпотом изрёк Мелоне и, поразмыслив, сел, опираясь на руки, - но уж больно холодно. Того и гляди, задницу отморозить можно. - Может, пойдём уже? - сидящий напротив окинул взглядом слезящиеся от ветра глаза и потрескавшиеся бледные губы, - выглядишь так, словно сам сейчас в ледышку превратишься. Мелоне снова не проронил ни слова, продолжая улыбаться. Лишь аккуратно подцепил чужую ладонь, мозолистую и тёплую, и молча прислонил к своей щеке, слегка тронутой морозным румянцем. - Давай посидим здесь. Ещё немного. Я потерплю. Он сгребает оторопевшего Гьяччо в охапку, хватаясь за воротник тёплой зимней куртки, и робко целует сухие губы. Пальцами забирается в короткие синие кудряшки на затылке, утопая в ответной нежности. Чувствует пробирающий до мурашек холод. И улыбается.