выпускной

      Школьные годы часто называют «лучшими в жизни», но большинство выпускников никогда не согласятся с этим, даже если имели хороший коллектив и приятных учителей, от речи и вида которых не хотелось залезать на стену и бесконечно ныть от того, насколько невыносимо всё это терпеть. Одноклассники и преподаватели редко спасали ситуацию, когда каждый будний день приходилось просыпаться рано утром и идти куда-то, совершенно не выспавшись, потому что всю прошедшую ночь заняла игровая приставка или общение в Интернете, сидеть за партой, записывая совсем не понятную для сонного мозга информацию о синусах и косинусах, особенно имея не математический склад ума.       Для Йоэля Хокка, главного и первого красавца среди старшеклассников и не только, школа была местом, куда он приходил поразвлечься, а не брать знания, которые, как он считал, ему в жизни никогда не пригодятся, потому что он мечтает стать музыкантом и уже освоил игру на гитаре. Сладкими грёзами о собственной группе он тешил себя каждый раз, когда проходил мимо кабинета музыки, в котором в своё время сломал пианино пожилой учительницы. Она не выдержала такого удара, схватившись за сердце; вызывали скорую, увезли в городскую клинику. Хокка лишь хмыкнул и пожал плечами тогда, посчитав это чистой случайностью. Он не видел в этом своей вины, разве что, пришлось заплатить за ущерб школьному музыкальному инструменту (из родительского кармана, конечно), а вот за подкошенное состояние преподавательницы он вину на себя не брал, отнекивался, говоря, что «ей и так недолго осталось», за что отхватил не один подзатыльник.       — У тебя пустота в голове, Йоэль, — отчитывал его директор, в кабинете которого парень оказался за разбитый нос Йоонаса Порко, одноклассника, с кем конфликтовал по поводу и без почти каждый день, устраивая драки в школьном коридоре. Несмотря на это, общались они вполне нормально. Никто не знал, как они это делают, — парню теперь из-за тебя в школу неделю, как минимум, придётся не ходить! Выпускной же класс, столько дел с экзаменами и поступлением в колледж, неужели тебе всё равно на судьбы других? Он упустит много материала, пока будет просиживать всё время дома.       — Этот обалдуй всё равно нихрена не делает, а просто отсиживает свою задницу целый день, — сложив руки на груди, хмыкнул Йоэль.       — Следите за языком, молодой человек! — ударил по столу директор. — Здесь Вам не притон, где Вы привыкли бывать вечерами!       — А это уже личное оскорбление, Симо Ранта. Не превышаете ли Вы полномочий? — Йоэль по-царски развалился в кресле напротив стола главы школы, чуть ли не закидывая ноги на него. К этому привыкли все, так что цепляться уже было просто не за что.       Директор вздохнул, опустив голову. Он не знал, как бороться с таким разгильдяем, как Хокка. Симо Ранта указал пальцем на дверь, и Йоэль радостно подскочил с места и, не забыв повыделываться перед уходом, кокетливо помахал ручкой, послав мужчине воздушный поцелуй. На это тот со злости пнул кресло, в котором только что сидел подросток. Терпеть Йоэля Хокка было тяжело всем.       Последний учебный день был солнечным и очень тёплым, что порадовало Алекси Каунисвеси, поднявшегося с кровати ни свет ни заря. Он улыбался, предвкушая сегодняшнее веселье на школьном балу, потому что знал, как сильно он и его друзья заслужили этого.       Алекси был из числа спокойных людей, для которых школа — место учёбы, а не кутежа и глупых выходок. Он всегда налаживал отношения с коллективом (по крайней мере, старался держаться нейтрально, если кто-то настроен против него, хотя таких было мало), дружил с учителями и часто помогал им таскать стулья или настраивать вышедший из строя ноутбук. Многие бы точно описали его как настоящего альтруиста.       Он заваривал чай на кухне, когда в его голову внезапно влетела одна странная мысль. Йоэль. Этот довольно неприятный парень из-за своего поведения вызывал в нём не лучшие чувства и ему всегда было не понятно, почему он ведёт себя так… вульгарно. Особенно в стенах школы. Однако было в нём и то, что Алекси очень притягивало. Его светлые и выразительные глаза, которые он часто подводил чёрным карандашом, отчего те становились ещё более обворожительными, длинные пальцы — было заметно, что он музыкант — каждый раз заставляли Алекси застыть на месте и внимательно наблюдать за плавными движениями рук. Он боялся признаться в его привлекательности даже самому себе.       Тряхнув светлыми волосами, Каунисвеси отогнал прочь непрошенные мысли и сел за стол, взяв с полки упаковку с малиновым печеньем. Малиновое… Несколько раз он замечал, как Хокка доставал из рюкзака гигиеническую помаду, на этикетке которой красовался рисунок малины, и небрежно проводил ей по засохшим губам. Алекси задумался, каково будет попробовать…       — Чёрт, — вырвалось у него. Половинка печенья упала на дно кружки, пока Алекси макал его в сладком чае.       Пора прекращать думать о том, чего никогда не будет.       Передний фасад здания школы был празднично украшен воздушными шарами и лентами разных цветов. Во дворе уже собралось много народу: выпускники из параллельных классов, их родители и братья с сёстрами, некоторые из учителей, уже утиравшие выступавшие на глазах слёзы, и ребята помладше — друзья выпускников.       Алекси нервно выдохнул, ища глазами своих друзей. В огромной толпе он мог бы разглядеть разве что только Томми, но тот был на год старше и закончил школу в прошлом году, так что вряд ли бы он тут был. Каунисвеси мог признаться честно — Лалли не хватало весь учебный год, хоть он и любил постоянно раздавать иногда неуместные советы. Однажды он помог Олли с девушкой, но Матела упирался до последнего и не хотел его слушать, а Томми лишь укоризненно смотрел на него, заранее зная, что всё получится. И он был чертовски прав.       — Мам, ну я сам могу! — ворчал Йоонас, отмахиваясь от рук матери, старавшейся поправить бабочку на его шее. — Отстань.       — Она неровная у тебя, ласточка, — настаивала она на своём. Миссис Порко усердно хотела, чтобы хотя бы раз в жизни её сын не выглядел, как бомж с вокзала, — дай поправлю.       — МАМ! — чуть ли не взвизгнул Йоонас. — Ну сколько раз я просил тебя не называть меня так, особенно при моих друзьях!       Нико прыснул, хватаясь за плечо пытавшегося скрыть смех Олли. Алекси улыбнулся, завидев эту картину, и радостно подбежал к ним, заверяя Йоонаса, что ничего в этом такого нет, потому что мать его очень любит и хочет для него только лучшего.       — И ты туда же, — не унимался Порко, — мне уже не семь лет, чтобы меня так называли.       — А как по мне, это очень даже мило, — пожал плечами Каунисвеси, смущённо складывая руки за спиной. Ему всегда было неловко высказывать свою точку зрения, особенно если она была противоположна чужой. — Мама любит тебя, Йоонас. Многие бы позавидовали.       Мать Йоонаса одобрительно закивала головой, хлопая Алекси ладонью по плечу. Олли с Нико продолжали тихо хихикать, а Порко на это лишь громко вздохнул и закатил глаза.       — Не забудь поцеловать свою мамочку на прощание, поросёночек, — окликнул знакомый голос. Все посмотрели в сторону источника шума и увидели Йоэля Хокка, проходившего мимо с бутылкой воды в руках, внутри которой явно плескалось что-то покрепче. Каждый, кроме Алекси, уже был готов налететь на него с кулаками. Каунисвеси почувствовал что-то странное у себя в груди и набрал в лёгкие побольше воздуха, потирая вспотевшие ладошки. Никто этого не заметил, и слава богу, пронеслось в голове у парня.       Йоонас нахмурился, стараясь держать себя в руках, но не отвечать на провокации задиры было сложно всегда. Нико схватил его за запястье, заранее предвещая, что у Порко может снести крышу и он подлетит к Хокка так быстро, что никто и моргнуть не успеет, как тот уже будет начищать его лицо.       — Пошёл нахер, Хокка, — Откуда-то из-за угла вышел Томми. Алекси широко улыбнулся, радуясь появлению старшего товарища, — иначе я раскрою тайну содержимого твоей бутылки всему преподавательскому составу.       Йоэль был смелым со всеми, но не с Лалли — его он побаивался. Так что он просто хмыкнул и, плюнув на землю, ушёл куда-то вглубь толпы, которая росла с каждой минутой, перед этим задержав свой взгляд на Алекси. Каунисвеси впервые выдержал его взгляд на себе и не отвернулся, краснея.       — Напрягает он меня, — шмыгнул носом Нико, — уже много лет напрягает.       — Да он просто ебанутый чёрт, — вырвалось у Йоонаса, за что тот мгновенно получил подзатыльник от матери. — За что?!       — Следи за языком, — ответила она. — Всё, мальчики, бывайте. Пойду поищу маму Олли, она обещала дать мне рецепт для пирога.       Парни наконец остались одни, без взрослых. Алекси исподлобья смотрел на Йоонаса, который то и дело взглядом искал Йоэля, чтобы всё-таки надавать кулаком по его смазливой морде. Где-то внутри у Каунисвеси йокнуло, когда он услышал оскорбление в сторону Хокка. Он чувствовал, что Йоэль не такой, каким кажется, что он просто играет на публику. Словно он не заслужил всех этих наездов в свою сторону, но той частью мозга, что отвечала за логику, он осознавал, что он ведёт себя настолько отвратительно, что оскорбления — всего лишь малая часть из того, что он заслуживает.       Пока все вокруг готовились к церемонии, доделывая декорации и параллельно обсуждая своих детей, Алекси проскользнул сквозь толпу и забежал внутрь школы, чтобы добраться к своему шкафчику и забрать оттуда расчёску, о которой его так слёзно умолял Нико. Смысла в расчёске для Моиланена не было никакого — его волосы постоянно трепал ветер.       — Какая встреча, — донеслось сзади. Каунисвеси резко обернулся, чуть не падая и хватаясь за дверцу шкафа. Позади стоял Хокка, сложив руки на груди. У Алекси тут же перехватило дыхание. Он и его тайная влюблённость находились посреди школьного коридора в полном одиночестве. Никаких свидетелей, можно говорить о чём угодно, да вот только у Каунисвеси не хватит смелости даже на самый простой вопрос.       Алекси громко сглотнул, когда Йоэль приблизился к нему почти вплотную, возвышаясь и глядя прямо в светлые глаза.       — Не бойся меня, — бросил Хокка, наклоняясь к его уху.       — Я… Я не боюсь, — нервно ответил парень. Йоэль видел его насквозь — Алекси действительно боялся его. Боялся, что он может ударить.       Йоэль отстранился и потёр розовый нос.       — Я не собирался тебя пугать, — ответил он, словно читая его мысли, — и бить тоже, если тебя это беспокоит.       — Ага.       — Просто передай своим дружкам-гомикам, чтобы не лезли ко мне. Я и вмазать могу. Этому, как его… Точно, Порко! — Он щёлкнул пальцами.       Алекси вопросительно посмотрел на него, не понимая, причём тут Йоонас. Он, конечно, слышал обо всех стычках этих двоих, но не был в курсе того, что может быть что-то серьёзнее личной неприязни из-за какой-то давней ситуации. Всё-таки Хокка и Порко были знакомы уже много лет.       — Что ещё? — раздражительно спросил Йоэль, заметив пристальный взгляд Алекси. — Эй.       Хокка толкнул его в плечо, отчего Алекси шарахнулся в сторону, тут же выходя из некого гипноза, в который он сам себя и ввёл.       — Воу, полегче, малой, — Йоэль с секунду помолчал. — В общем, ты меня понял. Понял же?       — П-понял.       Йоэль ушёл, предварительно оглядев Алекси с ног до головы вновь. Усмехнувшись, он засунул руки в карманы своей огромной чёрной толстовки.       Алекси прижал к груди расчёску, за которой приходил, и пошёл обратно к друзьям, стараясь обойти Йоэля, хоть он и не знал, куда и каким путём тот удалился. Пересекаться с ним вновь было боязно, хотя и хотелось, честно признавался Алекси.       Пока парни отсутствовали, всё мероприятие уже успело начаться. Алекси с трудом отыскал гладко причёсанную макушку Томми и помчался к ним, но на его пути снова вырос Хокка. Точно проклятье, он преследовал его и там, и тут. Каунисвеси опешил, поднимая голову на него.       — Вот ещё что, — начал Йоэль, — ты уронил.       Он протянул ему резинку для волос. Алекси осторожно забрал его, кончиками пальцев коснувшись его ладони. Его словно током пришибло, ведь он почувствовал дрожь по всему своему телу, а Хокка, казалось, не выражал никаких эмоций, кроме полнейшего безразличия ко всему, что тут происходит.       — С-с-спасибо, — промямлил Каунисвеси.       — Больше не теряй, — Хокка похлопал его по плечу и, посверлив взглядом сидящего к нему спиной Йоонаса, сел на одинокий стул в самом конце основной толпы, явно показывая, что компания ему не нужна.       Слишком много взаимодействий с предметом его воздыханий, думал Алекси, это было что-то невероятное. Но он постарался отпустить все свои эмоции и направился к парням. Олли, заметив его, тут же помахал рукой, но Каунисвеси делал всё на автомате, пока в его голове крутились мысли о Йоэле Хокка.       Директор школы толкал какие-то заумные речи о светлом будущем и счастливой молодости, следом за ним потянулись и учителя. Казалось, что вся официальная часть мероприятия была создана исключительно для пришедших сюда родителей, подросткам же хотелось поскорее разойтись, стянув с себя официальные наряды, и пуститься на первую попавшуюся тусовку. Все друзья Алекси, исключая Томми, дурачились и пропускали мимо ушей всё вышесказанное руководством школы, за что то и дело получали воздушные подзатыльники от родителей, что сидели поодаль и иногда наблюдали за своими уже взрослыми детьми.       Краем уха Каунисвеси слушал то, что говорили, усердно делая вид, что он не устал и не хочет уйти, спрятаться где-то, потому что знает, что за его спиной сидит Йоэль и совершенно точно сверлит ему спину. Чувство этого не покидало Каунисвеси всю церемонию, но развернуться к Хокка лицом ему не хватало смелости.       — Вечер закончится тем, что наши любимые выпускники станцуют традиционный школьный вальс! — радостно донеслось со сцены. Алекси тут же уставился на говорящую об этом женщину. Кажется, она была преподавателем танцев или чего-то подобного. Раньше ему не приходилось с ней пересекаться и он даже не знал её имени. — Пары они могут выбрать самостоятельно, ограничений нет!       — Вот чёрт… — тихо сказал Алекси, понурив голову. Он ощутил нарастающую тревогу в груди, когда со стороны рядом сидящих парней послышались довольные перешёптывания и смешки. Каждый уже знал, с кем будет танцевать сегодня.       — Ты чего? — Рядом сидящий Томми заметил потерянность Алекси и положил свою большую тёплую руку на его плечо. — Всё в порядке?       — Да, — отозвался он, глядя куда-то сквозь людей, — да, всё в норме.       — Выглядишь не очень. Тебе плохо? Может, воды дать?       — Нет, Томми, спасибо, я правда хорошо себя чувствую. Просто…       — Просто ничего не бывает, — Снова загадочные странные фразочки Лалли. Он был всего на год старше, а разница между ним и остальными казалась колоссальная. Томми уже давно перестал быть ребёнком, хотя буквально год назад он был на том же месте.       — Я не умею танцевать вальс, — выдохнул Каунисвеси. — Совсем.       Почему-то признавать это было стыдно.       — И всё? — удивился Томми.       — И всё. Ладно, не всё.       Они оба замолчали. Томми выжидающе посмотрел на него, но Алекси так и продолжал молчать, пока не заметил, что Лалли всё-таки ждёт продолжения разговора.       — Мне не с кем танцевать, — Каунисвеси нагнулся вперёд, чтобы увидеть Йоонаса, Нико и Олли. Все трое были взбудоражены от предстоящего вечера, а Олли то и дело подкалывали тем, что он наконец-то сделает со своей новой девушкой хотя бы что-то серьёзнее поцелуев в щёку.       — Ну ты и нашёл проблему вселенского масштаба. Танцевать я тебя мигом научу, не займёт и часа.       — Правда? То есть, — Алекси мотнул головой, — серьёзно?       Лалли пожал плечами, всем видом показывая, что для него это всё раз плюнуть.       — Конечно, почему бы и нет. Тем более, время у нас есть. Вагон и маленькая тележка. Сейчас закончат с официальной речью и пойдём в зал. Там нам не должны помешать.       Алекси уж было хотел раскрыть рот, чтобы спросить об остальных, но Томми опередил его.       — Об этих не беспокойся, — Он указал пальцем на друзей, — они о нас уже и не помнят. Сейчас пойдут нажираться за школой, век не сыщешь.       Каунисвеси, хоть и немного нервно, кивнул головой и краем глаза посмотрел на то место, где должен был сидеть Йоэль. Но стул был пуст. Что-то внутри него заставило его загрустить, но он не совсем мог понять природу этого чувства. Неужели все мысли о Хокка были не просто так? Это не было похоже на неприязнь или ненависть в его сторону из-за нападков на его друзей, это было что-то более приятное, что разливалось теплом внутри вкупе с некой тревогой и страхом перед его взглядом. Разобраться в себе было тяжелее обычного.       Томми поднялся и толкнул Алекси в плечо, чтобы тот шёл за ним. Они юркнули в открытый чёрный вход, оказавшись рядом со стендом из плотного стекла. На полках возвышались разные кубки и сертификаты за многолетние заслуги школы перед страной или за победы в спортивных, танцевальных и праздничных мероприятиях. Взгляд Алекси невольно зацепился за знакомое имя, выгравированное на золотой подставке металлической шайбы. «Йоэль Ээрик Саломон Хокка, 1-е место за национальную игру в хоккей» — гласила надпись. Каунисвеси вздохнул, поняв, что Йоэль хоть и был задирой, да только достаточно успешным в стенах школы.       Толкнув дверь, Лалли прошёл внутрь и нажал на выключатель по левую руку. Небольшая сцена тут же залилась ярким белым светом, а зрительный зал по-прежнему оставался в тени, создавая настоящую атмосферу театра.       — Ну, смотри, — Томми засучил рукава своей чёрной кофты. — Всё довольно просто. Сначала тебе нужно представить условный квадрат на полу. Ты должен, как бы это… Останавливаться на углах квадрата, двигаясь по его сторонам диагонально через центр.       Алекси недоумевающе смотрел на него.       — Блин, давай я тебе на практике покажу, — Он жестом подозвал его к себе, — я буду вести, а ты пока следи за движением ног. Потом, когда освоишься, смотреть вниз не нужно. Полный квадрат ты заканчиваешь, когда два раза отсчитываешь «1-2-3». Вот так. Раз-два-три, — Томми начал движение, стараясь держать Алекси крепко, но не сковывая его движений, — раз-два-три. Вот, для первого раза ты уже справляешься!       — Спасибо… — смутился Каунисвеси. — Но мы же будем там не одни, так? Нужно как-то не врезаться в остальных и всё такое. Не совсем это понимаю.       — Тут нужно обратить внимание на повороты, — заметил Лалли, — если они есть, что чаще всего, то стоит идти в гармонии с остальными. Не переживай, всегда есть какая-то более умелая в этом деле пара, которая задаёт ритм. Ты быстро вольёшься, соединившись со всеми в единый танец. И ещё помни, что ты — мужчина — ведущий в танце. Ты должен направлять партнёршу, правильно держать руки. Помни, что локти должны быть на уровне плеч. Да, вот так. Молодец. Ты быстро учишься.       Они потратили на практику ещё около сорока минут, когда Алекси уже мог чувствовать себя более-менее уверенно, вальсируя по пустой сцене полутёмного школьного зала. До части танца оставалось немного времени, но оба решили, что Каунисвеси вполне готов влиться в толпу танцующих сегодня вечером.       — Так, а кого ты пригласишь? — невзначай спросил Томми, когда они спускались на улицу, — ты не говорил, или я забыл?       — Забыл, наверное… — чуть краснея, пролепетал Алекси. — Не важно.       — Как скажешь, — Лалли похлопал его по плечу. — Допытывать я тебя не стану. Вот чёрт.       Томми встал на месте, уставившись куда-то в сторону. Алекси последовал его примеру и оглядел место, куда тот смотрел. Йоонас полз по асфальту, словно солдат в окопах, и тащил в руках пластиковую бутылку, наполненную «кока-колой». Хмыкнув, Лалли сразу сложил два плюс два и понял, что в сосуде вовсе не газировка.       — Наклюкался, — вздохнул он, — минус один. Ладно, ты пока иди, а я займусь этим недоразумением. Увидимся!       Алекси махнул ему рукой напоследок и ушёл вглубь толпы, которая уже была в предвкушении танца. Девушки кружились друг перед другом, демонстрируя свои платья в пол, а потом фотографировались на фоне школьной стены объявлений, завешанную портретами выпускников и поздравительными открытками. Стало как-то тоскливо из-за того, что он и его друзья не сделали ни одной фотографии до того, как все разбежались пить алкоголь, превращаясь в бесформенные мешки уже, кажется, без светлого разума.       Ведущий вечера подозвал парней к себе, чтобы те пригласили девушек на танец. Все как один, в почти идентичных костюмах, молодые люди поплелись на освобождённую для вальса площадь. Алекси услышал, как девушки за его спиной начали радостно перешёптываться, словно их пары для танца не были известны заранее. Он сжался, не зная, будет ли правильно делать то, что он хотел с самого начала дня. Оценит ли такое руководство школы? А родители? А его друзья? Он понятия не имел и не хотел придавать этому большого значения. Единственная цель для него сейчас — отыскать Хокка, который не мелькал перед ним уже какое-то время.       Он обошёл толпу по краю, надеясь, что Йоэль стоит где-то позади, но безуспешно. Возможно, он давно ушёл отмечать выпуск из этого места со своими друзьями и своими, более весёлыми способами, подумал Алекси, но тут же завидел знакомую макушку среди параллельного класса. Подходить к ним и вытягивать парня было неловко, а звать его по имени издалека — казалось и вовсе глупой затеей. Каунисвеси решил просто маячить перед ним, ходя из стороны в сторону, пока на фоне уже заиграл вальс, а пары потихоньку вливались в единый танец.       — Эй, малец, — крикнул кто-то из параллели. Было странно слышать такое, когда они все были сверстниками, — ты маму потерял? Ну ничего, сейчас отыщем.       На Алекси внезапно начали надвигаться двое огромных парней, которые на школьников совсем не были похожи, скорее на взрослых тридцатилетних мужиков со стройки. Каунисвеси широко распахнул глаза и попятился назад.       — Парни-парни, спокойно, — между ними встал Йоэль, выставляя руки перед собой, — это лишнее. Я знаю его, сам разберусь.       — Общаешься с малолетками, Хокка? — рассмеялись они, и Йоэль нахмурился.       — Вообще-то я из параллели… — вставил свои пять копеек Алекси. Хокка шикнул на него, мол, не стоит ничего говорить.       — Он одноклассник и дружок Порко, — хмыкнул тот. — Безобидный, не парьтесь. Отведу его назад к друзьям-педикам.       Йоэль повёл Алекси прочь, придерживая его за плечо, словно защищая от тех амбалов. Каунисвеси чувствовал, как горят его щёки, но надеялся, что этого никто вокруг не заметил.       — Зачем ты к ним полез? — как-то по-доброму и с заботой спросил Йоэль. — Они ведь и ебало тебе набить могли. Повезло, что я был рядом.       — Я просто рядом стоял, — возмутился Алекси, — хотел… поговорить. С тобой.       Хокка удивлённо посмотрел на него.       — А что со мной?       — Нет, с тобой всё нормально… Я имею в виду… Я…       Алекси замялся, хватая ртом воздух. Он боялся. Не мог решиться сказать ему это, зная, какой Хокка гнилой внутри, что он не просто так зовёт друзей Каунисвеси педиками и гомиками. Он думал, даже знал, что он назовёт его такими же словами и всеми синонимами, что есть на свете. Но это был его единственный шанс.       — Эй, — Хокка толкнул его в грудь, и Каунисвеси отшатнулся в сторону. — Да что с тобой такое?       — Послушай, — набрав воздух, начал Алекси, — можешь ударить меня, полить грязью, делай что хочешь. Но я всё-таки хотел это сказать. Да ты уже, наверное, и сам всё понял, если не идиот.       — Попроще можно?       — Чёрт, Йоэль, — Алекси осознал, что впервые произнёс его имя вслух, ведь до этого оно только бесконечно витало у него в голове. — Ты мне нравишься. Очень. Я знаю, что это неправильно, парень с парнем, но…       Хокка притянул Каунисвеси к себе и потащил куда-то в сторону, где было безлюдно, силой держа того обеими руками. Он не успел ничего возразить, когда Йоэль, напряжённо оглядываясь по сторонам, жадно впился в его губы. Глаза Алекси широко раскрылись от неожиданности. Опешив, он даже не был в состоянии расслабиться и ответить на поцелуй, хотя действия Хокка были слишком резкими и хаотичными, будто бы он, задыхаясь, хотел его съесть. Такого не бывает, думал Алекси, это просто невозможно в реальной жизни, всё это — удел мелодрам и сопливых романов. Но это происходило с ним здесь и сейчас, во что он не мог поверить до последнего, даже когда Йоэль отпрянул, глядя на него взволнованными глазами.       — Это… не то, что ты подумал, — пробормотал он. — Не говори никому, ладно? Никто не поймёт… И я не гей, понял?       — Йоэль… — Алекси покачал головой и прижался к нему, обхватывая широкую грудь обеими руками. Он слышал, как быстро бьётся его сердце, и чувствовал какое-то странное успокоение от этого звука. — Не хочешь станцевать со мной?       Со стороны оживлённого праздника всё ещё слышался вальс — всё было в самом разгаре. Хокка сглотнул, немного отходя от Каунисвеси, чтобы взглянуть ему в глаза. Такие светлые и чистые напоминали ему толстый лёд, который ещё не был тронут человеком, не был испорчен. В глазах Алекси Йоэль не видел всей той боли и тревоги, что отражалась в его яркой радужке, когда он осматривал своё лицо в зеркале. Словно Алекси действительно был многим младше, не повидавшим настоящий жестокий мир, кутаясь в объятиях и заботе своих друзей, которых он так презирал все школьные годы.       Хокка задумался над своей ненавистью к Йоонасу Порко. Откуда она взялась? Вероятно, он просто завидует, что у кудрявого есть такие хорошие и верные друзья, пока у Йоэля не было никого, кроме крыс за спиной. Это огорчало и заставляло паясничать, пытаясь всячески нагадить людям за то, что они просто умеют расположить к себе. Но однажды нужно наступить на горло своей мерзкой гордости и двигаться дальше.       — Здесь? — наконец ответил вопросом на вопрос Хокка. Он всё ещё переживал за свою репутацию среди «друзей», которых он всё равно потеряет и забудет, стоит им выйти за порог школы насовсем. Никто из них не стал бы водиться друг с другом и дальше.       — Можем и к остальным пойти, — непринуждённо пожал плечами Алекси. Он пытался показать своё спокойствие, но сердце его всё по-прежнему бешено колотилось, лёжа где-то в пятках.       — Я не…       — Понимаю. Останемся тут, — кивнул Каунисвеси и мягко взял руки Хокка в свои. Они были холодными, а подушечки пальцев были слегка шершавыми. — Музыкант?       — Можно и так сказать, — смутился Йоэль. Он боялся показать того Йоэля, что скрывался внутри. Он никогда не показывал настоящего себя в стенах школы, боясь, что ему тут же сядут на шею или начнут унижать и запугивать, как это делал с остальными он сам. От той маски мерзавца ему внезапно стало мерзко.       Они неумело начали вальсировать, то и дело спотыкаясь об ноги друг друга. Пресловутые «Извини, я нечаянно» и «Не хотел, прости» звучали чуть ли не каждую секунду, но они оба по-настоящему наслаждались этим нелепым танцем.       Алекси думал лишь о своей победе в этой небольшой войне с собой. Он не мог поверить в то, что решился на такой поступок, а признать факт того, что сейчас он действительно танцует вальс с Йоэлем Хокка, с головной болью всех учителей и тихонь, он не мог до самого конца. Он боялся, что какое-либо лишнее движение спугнёт эту пелену сна, в который он попал. Каунисвеси боялся, что проснётся от мерзкого шума будильника в своей постели, осознавая, что всё это был сон.       Но Йоэль и танец с ним были реальными. Хокка мягко вёл Каунисвеси за собой, полностью погружаясь в мелодию, что играла где-то в стороне. Он был увереннее него, но где-то внутри бабочки так же затаили дыхание, а Йоэль надеялся, что нигде не оплошает. Это было самым настоящим испытанием для него, как для рухнувшего образа задиры, показавшего своё огромное сердце.       Для Алекси же это был словно последний экзамен — тяжело, но в душе таилось чувство того, что это финальная точка, что дальше ждёт финиш и счастливый финал. Он боялся, что не сможет решиться на такой смелый шаг, но был безумно доволен собой. Да и с другой стороны: что бы он потерял в ином случае, не подойдя он к Йоэлю или если бы Хокка отказал ему, грубо послав куда подальше? Наверное, только бы позитив на весь оставшийся вечер. Но сегодня он не потерял ничего. Только приобрёл бурю положительных эмоций и новое разгорающееся чувство в груди — любовь.