Часть 3

— Я видела шрам на его руке, Блейз. Я знаю, откуда он, так же хорошо, как и ты. Блейз повернулся к матери. Гарри спал наверху, измученный сеансом легилименции. Блейз знал, что помимо этого его мучила та же мысль, что мучила и самого Блейза — что Дамблдор, должно быть, знал о крестражах и, возможно, планировал заставить Гарри покончить с собой. Но мать сейчас хотела поговорить не об этом, поэтому Блейз кивнул. — Да. На втором курсе ходило много слухов о том, что из себя представляет монстр Слизерина. Теперь я понимаю, что они были правдой. — Василиск. Как он выжил после укуса василиска, Блейз? — Понятия не имею, — Блейз тяжело опустился на скамейку, стоящую в прохладной тени веранды, и уставился на покатую крышу. Вдалеке поблескивало море, и Блейзу страстно, так страстно хотелось быть там, сидеть на пляже и смотреть, как на сушу набегали волны. — Я думал, что Гарри рассказал мне обо всём. — Он и правда кажется честным, когда мы его об этом просим, — мама присела рядом, почти такая же измученная. Блейз бросил на нее встревоженный взгляд, но она лишь коротко улыбнулась и покачала головой. — Просто мигрень, которая скоро пройдет, дорогой. — Но он хранит все те секреты, о которых ему в голову не приходит даже упомянуть, — Блейз сглотнул. — Мама, магглы, с которыми он жил, издевались над ним. Мама только закрыла глаза и кивнула. — Я многое видела в его воспоминаниях, Блейз. Этим летом мы удержали его от их общества. Думаешь, он попытается вернуться к ним, когда вернется в Британию? — Он не может. Блейз давно решил это, хотя понимал, что втягивал себя в конфликт с могущественными врагами. Дамблдор и те, кто следовали за ним, хотели, чтобы Гарри вернулся в это ужасное место. Блейз не знал причин, но знал, что они всё равно не имели бы значения. Ничто не имело значения по сравнению с той болью, которую Гарри был вынужден там переживать. И ничто не имело значения по сравнению с настоятельной необходимостью держать Гарри подальше от людей, которые причиняли ему боль — как от магглов, так и от волшебников, которые позволили магглам это делать. Мама на мгновение замолчала. Затем она повернулась к нему и сжала его ладонь. Блейз посмотрел вниз на их соединенные руки и так хорошо вспомнил то время, когда они были только вдвоем против всего мира — в детстве, сразу после смерти отца и до того, как мама наказала его убийц и унаследовала богатство людей, которых убила. — Я всегда говорила, что поддержу тебя и того, кого ты выберешь, Блейз. И я не отказываюсь от своих слов. Но на этом пути у нас будет куда больше препятствий, чем я предполагала, когда верила, что ты влюбишься в какого-нибудь милого итальянского мальчика, и единственная проблема, с которой мы возможно столкнёмся, будет из-за цвета его кожи. Блейз улыбнулся, изучая пальцы матери. Она носила только одно кольцо — траурное, которое надела в ночь похорон его отца. Изящное переплетение белого золота и платины, и камень — рубин, который, как Блейз знал, символизировал вечную любовь. Когда-нибудь он наденет Гарри на палец кольцо с таким же камнем. Но его возлюбленный будет жив. — Знаю, мама. Я люблю тебя. — А я тебя. *** Гарри тихо вздохнул, глядя на письмо, лежащее перед ним на столе. Оно пришло сегодня утром, доставленное рыжевато-коричневой совой, и миссис Забини тщательно проверила её на наличие порч и проклятий, прежде чем позволить птице передать конверт. Почерк на конверте принадлежал Сириусу. — Как думаешь, он знал о плане заставить тебя вернуться к твоим родственникам? — небрежно спросил Блейз, сидя за столом напротив. — Не узнаю, пока не прочту, — написал Гарри. Но несмотря на это, он не потянулся к письму через своё блюдо с идеально пропеченной рыбой. Сокрушительное осознание, что по крайней мере один человек, которому он доверял, знал, что он был крестражем, с каждым днем все глубже и глубже проникало в его душу и тело. Что он будет делать, если узнает, что и Сириус знал? И солгал ему об этом? И был согласен с тем, чтобы Гарри пошел на смерть, потому что так сказал Дамблдор? Часть Гарри яростно протестовала, что Сириус никогда бы этого не допустил, если бы знал. Но, с другой стороны, Гарри на самом деле не так уж хорошо понимал его. У них никогда не было возможности проводить достаточно времени вместе. Сириус был членом Ордена Феникса во время первой войны. На самом деле, он никогда не вмешивался в решение вернуть Гарри к Дурслям. Сириус доверял Дамблдору. Одного факта, что Гарри больше этого не делал, могло быть достаточно, чтобы вбить клин между ними. — Я поддержу тебя, даже если он лжец. Гарри поднял взгляд и кивнул Блейзу. — Я знаю, — произнёс он, написал это, а затем взял письмо и сумел вскрыть конверт несмотря на то, как дрожали руки. Дорогой Гарри, Не знаю, почему ты вот так сбежал. Разве тебе недостаточно знать, что я бы не вздрогнул, услышав твое шипение? Ты мог прийти на Гриммо, и от тебя никто отвернулся бы. Думаю, даже Рон больше не дёргается, когда слышит тебя, разве нет? Я беспокоюсь о тебе. Одно дело, если бы ты сбежал, чтобы остаться с Уизли, но сделать это со слизеринцем, которого ты недавно встретил и с которым встречаешься всего несколько месяцев, — это совсем другое. Не думаю, что твой Забини наложил на тебя чары, поскольку знаю, что ты способен противостоять проклятию Империус, но он, наверное, сказал тебе что-то о Дамблдоре, что не соответствует действительности. Директор никогда бы не причинил тебе вреда. Пожалуйста, черкни мне хотя бы пару строк. И, пожалуйста, подумай о возвращении в Британию. Я не могу помочь тебе, будучи так далеко. Я скучаю по тебе. С любовью, Сириус Гарри вздохнул и отложил письмо. На самом деле, примерно этого он и ожидал. Он знал, что Сириус любил его, но Гарри не мог доверять ему, пока он сообщал обо всех его действиях Дамблдору. Кто знал, как долго он собирался это делать? Кто знал, что он скажет Дамблдору, если Гарри сглупит настолько, чтобы написать ему искренний ответ? — Могу я взглянуть? Сам факт того, что Блейз задал этот вопрос, уже ставил его куда выше многих других. Гарри кивнул и толкнул письмо через стол к Блейзу. Тот молча прочёл его, а затем снова посмотрел на Гарри, молчаливо спрашивая разрешения, прежде чем передать письмо матери. Он крепко держал Гарри за запястье, ничего не говоря, но миссис Забини громко выругалась и выронила конверт. — Сколько сладких речей, — пробормотала она. — Не думаю, что твой крестный отец знает, что такое абсолютная преданность. И он не доверяет Блейзу из-за факультета? Я думала, большинство взрослых, даже в Британии, перестают верить в подобные стереотипы, едва закончив Хогвартс. Гарри подумал было попытаться объяснить всю сложную ситуацию Сириуса, но даже от одной мысли уставал. — Он очень долго пробыл в Азкабане. Думаю, это повредило его разум. — Или заморозило чувство времени. Да, это имеет смысл. Дементоры не оказывают эффект на тех, кто не хочет избежать принятия трудных решений, — миссис Забини наклонилась через стол. — Ты можешь написать ему все, что захочешь, Гарри. Но я попрошу тебя не использовать наших сов. Мы сходим на почту, где есть анонимные птицы. Слишком велик шанс, что кто-то столь могущественный, как Дамблдор, с помощью магии сможет отследить адрес нашего дома. Гарри вздрогнул. — Это было бы ужасно. — Да. Но этого не случится, — миссис Забини обменялась с Блейзом взглядами, которых Гарри не понял. — Будем продолжать наши сеансы легилименции. Я хочу убедиться, что крестраж полностью уничтожен, прежде чем ты снова перейдёшь под ответственность Дамблдора. *** — Я хочу послушать про василиска. Гарри вздрогнул. Они с Блейзом уже несколько часов лежали в саду, обвешавшись амулетами, защищающими от ожогов, и просто наслаждались солнечным светом и мягкой и спокойной атмосферой вокруг. Гарри нравилась их вилла, нравилось то, как тени укрывали каждый уголок, и сколько виноградных лоз оплетали сад, и сочный запах винограда, но что ему, наверное, нравилось больше всего — помимо Забини рядом — это погода. Гарри повернулся на бок, комкая одеяло, которое Блейз расстелил под ним, прежде чем позволить Гарри лечь. Он пытался объяснить ему, что привык лежать на куда более твёрдом, нежели мягкая земля в саду, но это только разозлило Блейза, и он прекратил. Теперь он удивленно моргнул. — Интересно, как я узнал? — Блейз указал на руки Гарри, обнаженные до плеч. — Это шрам от клыка василиска, Гарри. У нас был предок, повернувшийся к василиску лицом и оставивший после себя статую с чёткими следами от укусов. Я хочу знать об этом и хочу знать, как ты выжил. Гарри хмуро посмотрел на него. Блейз наклонился к нему всем телом, не поднимаясь с одеяла. Он смотрел на него так мягко, но напряжённо, что Гарри отвел бы взгляд, если бы мог, но, кажется, застыл на месте. Он ничего не мог сделать, кроме как смотреть на него, и Блейз протянул руку, чтобы заправить растрепанные волосы ему за ухо. Он поцеловал Гарри, прежде чем продолжить. — Я хочу знать о тебе все. Я хочу заполучить о тебе все. Меньшее меня не устроит. Я хочу сохранить тебя. Хочу, чтобы в твоей душе не осталось ни единого темного уголка, который ты был бы вынужден от меня хранить. — Может, это мне нужны эти секреты, — ошеломленно сумел записать Гарри на клочке пергамента, который миссис Забини заколдовала, чтобы он повсюду следовал за ним. Его неровный почерк прорывал бумагу, потому что он пытался писать, уложив пергамент на мягкую почву. Блейзу удалось прочитать, лишь слегка наклонив голову. — Тогда не раскрывай мне их. Я хотел сказать, что тебе не обязательно держать все в секрете из страха отпугнуть меня или по какой-то ещё причине, — на этот раз он обвёл пальцем ухо Гарри, и тому пришлось вжаться в одеяло, чтобы Блейз не заметил эффект от его простых прикосновений. — Ты мой. Я приму все, что касается тебя. Я хочу знать о тебе всё. — Я люблю тебя, — произнёс Гарри одними губами и увидел, как темные глаза Блейза посветлели. — И я тебя. Но думаю, что тебе всё же стоит рассказать мне, как ты выжил после укуса василиска. Для этого потребовался не один лист пергамента и даже не одно перо, потому что то, что было у Гарри, сломалось пополам от того, как сильно он его сжимал. Но Блейз всё время лежал рядом, положив руку на плечо Гарри, подбадривая его резким сердитым шипением и шепотом: «Ублюдки». Когда Гарри закончил, Блейз замолчал, положив голову Гарри на плечо и крепко обхватив его руками. — Нам нужно увеличить количество твоих уроков. Гарри моргнул. Что? У него не было возможности записать это, прежде чем Блейз, кажется, понял, о чем он думал, и покачал головой. — Я не про уроки легилименции. Но ты мог умереть еще до того, как… даже до того, как я успел бы узнать тебя получше. Я мог потерять тебя, — голос Блейза стал хриплым от эмоций, и итальянский акцент, который Гарри обычно не замечал, проявился в полную силу. — Я мог прожить всю жизнь, так и не найдя того, кого полюбил бы. Гарри молча уставился на него. Он не верил, что Блейз мог на всю жизнь остаться одиноким. Он был слишком красивым, слишком остроумным, слишком слишком. — Я хочу научить тебя защитной магии. Заклинаниям, которые более распространены в Италии, заклинаниям, которые твои противники вряд ли будут знать, — Блейз поцеловал его в ухо. — И мы сходим в несколько магазинов и поищем редкие книги. Кто знает, может, даже найдем что-нибудь на парселтанге. Здесь у нас продают книги, запрещенные в Великобритании. — Я не умею читать на итальянском, — ухитрился написать Гарри, хотя его разум нещадно тормозил. — Не переживай. Я буду тебе переводить. Даже это из уст Блейза звучало как грязное обещание. Гарри вздрогнул и наклонился для поцелуя, и Блейз более чем счастлив был одарить им его. *** — Теперь я знаю, как всё закончить. Гарри вытер со лба пот и отодвинулся от миссис Забини. Они сидели за маленьким столиком в саду, и Блейз, как обычно, заранее приготовил им манговый сок и зелья. Гарри проглотил укрепляющее и подождал, пока мир перестанет вращаться. — Что вы имеете в виду? — Представь крестраж в виде каната, проходящего через голову и спускающегося по задворкам твоего сознания вдаль, тянущегося к Волдеморту, — миссис Забини сделала большой глоток мангового сока, и Гарри повторил за ней, как только зелье перестало обжигать рот. — Всё выглядит совсем не так, как можно было ожидать от живого крестража. Я убеждена, что это одна из причин, по которой Волдеморт не знает о нём. Он, скорее всего, думает, что ваша связь возникла из-за тёмной магии. Он знал о её существовании достаточно, чтобы связать с ней проклятие, но недостаточно, чтобы идентифицировать её. Гарри вздрогнул. — Слава богу. Миссис Забини кивнула, а Блейз сильнее вжался в Гарри, словно хотел столкнуть его со скамейки. — Можно сказать, что я поймала один конец каната и продолжаю удерживать его, несмотря на его попытки выскользнуть, стоит мне потянуться к нему с помощью Легилименции. Но теперь мы можем потянуть его на себя. — Как это сделать? — Я рада, что ты спросил, — улыбка миссис Забини была мрачной и печальной, но Гарри понял, что не возражал, если они наконец-то приблизились к избавлению его от ужасного проклятия. — Мы позаботимся о том, чтобы уложить тебя как можно удобнее, может, организуем на вилле больничную палату. Потом я ухвачусь за канат и буду тянуть, пока крестраж не отделится. — Но ты же знаешь, что обычно уничтожает крестражи, мама, — тихо произнес Блейз. — Яд василиска и адское пламя. Мы не станем подвергать Гарри ни тому, ни другому. — Разумеется, нет, — спокойно ответила миссис Забини, и это наполнило Гарри облегчением, о котором он даже не подозревал. — Но этот крестраж необычен не только тем, что связан с живым существом, но и своей формой. Не думаю, что Волдеморт специально создал его подобным образом. Возможно, он наоборот неосознанно исказил его, наложив проклятие. Глаза Блейза расширились. — А это значит, что он ослаблен. И его будет легче уничтожить. — Да, — миссис Забини похлопала Гарри по плечу, а затем протянула руку и взъерошила ему волосы. От этого глупые слёзы наконец перестали жечь глаза; Гарри совсем не понимал, почему они появлялись от таких простых жестов. — Мы сможем приступить к удалению в ближайшее время, Гарри? Ты должен будешь быть отдохнувшим, не голодным и тебе придётся довериться мне настолько, чтобы почти уснуть в моём присутствии. — Я уже доверяю вам достаточно. Миссис Забини пристально посмотрела ему в глаза, хотя Гарри был настолько измучен, что не мог сказать, прикасалась ли она к его разуму с помощью легилименции или нет. Затем она обменялась взглядами с Блейзом. — Нет, — медленно протянула женщина. — Прямо сейчас мы не станем этого делать. Думаю, подождем несколько дней. Так мы сможем убедиться, что ты хорошо выспишься, если сегодня у тебя вдруг будет не лучшая ночь, и сможем хорошенько тебя откормить. — И у нас будет возможность провести несколько дней вместе, — добавил Блейз, и его рука, кажется, стала тяжелее на плече Гарри, чем когда-либо. Гарри бросил на него взгляд. Но мы все время проводим вместе? хотел бы он сказать, но не мог написать этого, потому что тогда миссис Забини увидит его слова, а ему этого не хотелось — просто как-то странным казалось то, что она это прочтёт. Миссис Забини поднялась, отошла на несколько шагов и по какой-то причине отвернулась. Поэтому Гарри записал вопрос и развернул пергамент так, чтобы Блейз мог его увидеть. Блейз принялся тихо шептать ему на ухо. — У нас есть еще одна вилла недалеко от побережья, куда мама нечасто ходит, потому что она слишком напоминает ей об отце. Мы можем поехать туда вдвоем на несколько дней перед сеансом. Сможем спать столько, сколько захотим, есть столько, сколько захотим, и купаться в океане. И… делать те вещи, которые я слишком стесняюсь делать в одном доме с мамой. Гарри почувствовал, как расширились глаза, а сердце бешено заколотилось от волнения. О. О. О. Да, ему бы этого хотелось. Уже давно. Но Блейз довольно редко прикасался к нему, и единственное, что сумел предположить Гарри, это что он хотел подождать, пока крестраж не будет удалён. Он не осмеливался спросить напрямую на случай, если ответ окажется гораздо более разочаровывающим. Но теперь, когда знал, в чем проблема… Он протянул руку и крепко сжал запястье Блейза, как часто делал тот сам. Левой рукой, потому что правой рукой принялся писать ответ. — Я бы с удовольствием. Я бы очень, очень хотел поехать с тобой. — Ещё одна вещь, про которую ты никогда не думал, что тебе выпадет шанс её испытать, да? — горько произнёс Блейз. Гарри поцеловал его в лоб, туда, где у него самого был шрам, и легко покачал головой. Прямо сейчас ему не хотелось грустить. Он опустил голову Блейзу на плечо, чтобы им было удобнее одновременно смотреть на пергамент, и взялся за перо. — Да. Но ты продолжаешь расширять границы того, что я считал для себя возможным. И Блейз наконец улыбнулся.