1.

      На улицах небольшого городка было тихо и безлюдно. Блеклый свет фонарей освещал пустые дороги, а холодный ветер странствовал меж старых зданий, тихонько завывая, словно искал кого-то. В столь поздний час все люди оставались дома, и бо́льшая часть из них уже давно находилась в объятьях Морфея. Но даже в такое время находились те, кто по неизвестной многим причине продолжал тревожить ночную тишь.       Черно-желтая машина, одиноко ехавшая по пустой дороге, остановилась возле такого же старого и ветхого, как и все дома в округе, бара. Из транспорта вышел долговязый, беловолосый парень. —Подождите немного. Это последний, обещаю.       Прежде чем закрыть дверь машины произнёс русский и, тяжко вздохнув, подошёл к двери заведения, в подобных коему он побывал уже сотни тысяч раз. Спустившись по лестнице в так называемый подвал, где и располагался сам бар, Россия осмотрелся. Он без труда отыскал одинокую фигуру за столом и наконец облегчённо выдохнул. Нашёлся всё-таки.       Федерация уверенно подошёл к барной стойке, за которой сидел Украина и выпивал уже далеко не первый стакан алкоголя. Взяв старшего за плечо, тем самым вызвав заторможенное удивление и недоумение с чужой стороны, парень потянул украинца на себя и заставил слезть со стула. —Хватит тебе на сегодня. —Отвали от меня, придурок! — привычная агрессивная реакция сработала без замедлений, и юноша сразу же принялся вырываться. На удивление, речь двухполосого была вполне связной и лишь слегка заторможенной. На чужие слова Федерация закатил глаза и, продолжая крепко держать его руку, оставил купюру на столе в качестве оплаты за всё выпитое его братцем, после чего повел старшего на улицу.       В какой раз это случается? Россия сбился со счета. Это стало столь обыденным, что он почти выучил все конкретные места и мероприятия, куда его брат сбегал после очередной бессмысленной и глупой ссоры. Их конфликтам не было конца, но почему-то эти двое упорно продолжали жить бок о бок.       Кое-как усадив Украину на заднее сидение, русский забирается в такси следом за ним. Младший называет адрес, где замученный водитель наконец сможет избавиться от пассажиров, с одним из которых он колесил по всему городу час, а то и больше.       Украинец тем временем упёрто продолжал сопротивляться, громко всячески проклиная брата и безуспешно пытаясь то побить его, то выбраться из машины. И Россия прекрасно понимает, что ни уставший водитель, ни он, такое поведение терпеть уже не в силах. Он сперва притягивает старшего к себе за талию, а после как может обхватывает чужое тело вместе с руками, удерживая их, а второй собственной рукой закрывает Уку рот. Тот, явно будучи не готовым смириться с этим фактом, начинает словно взбесившийся ребёнок стучать ногами по креслу спереди. Повезло, что водитель сидел перед русским, а не его пьяным братом.       Федерация, тихо и раздраженно рыкнув, не слабо, но и не слишком сильно, кусает плечо старшего. Обычно это помогало, по крайней мере тогда, когда тот был трезв, но сейчас подобное действие вызвало лишь большее сопротивление. Похоже, придется идти на крайние меры.       Та рука, что до этого закрывала чужой рот, перехватывает Украину за запястья, а второй рукой РФ разворачивает его к себе за плечо. Позже она перемещается на подбородок и слабо сдавливает, заставляя двухполосого открыть рот. Прежде чем Ук успевает отвернуть голову, его губы накрывают чужие. Поцелуй выходит довольно грубый и становится особо неприятным тогда, когда старший вдруг ощущает резкую боль, а на языке появляется металлический привкус. Россия успел укусить его раньше, чем это сделал украинец, от чего последний издал полузадушенный писк. Отстраняясь, Федерация смотрит брату прямо в глаза с нескрываемым раздражением, после чего негромко произносит: —Мне с головой хватило двух часов поисков тебя, и твои выходки я терпеть не намерен. Не зли меня, если не хочешь сделать ещё хуже.       Эти слова почти что мгновенно действуют на затуманенный рассудок, и Украина резко успокаивается. Даже будучи в не совсем сознательном состоянии, он прекрасно помнит, что значит по-настоящему разозленный Россия. Ему одного раза хватило навсегда, и вновь испытать на себе "божью кару" юноше определенно не хочется.       Ответа русскому не требуется, и тот со вздохом отпускает брата, ровно садясь на своем месте, а слегка напуганный и обиженный украинец зажимается поближе к окну и, опустив голову, смотрит в пол, кажется, о чем-то глубоко задумавшись.       В то время водитель, слыша непрекращающиеся звуки борьбы, а всего через несколько секунд приглушенный писк, подумал, что наконец найденного мальчишку, что по своему виду и росту казался намного более младше русского, бьют. Особенно эту догадку подкрепила последовавшая речь. К сожалению или счастью, он наверняка узнать не мог, так как браться в тот момент отклонились за кресло, и зеркало заднего вида ему никак не помогло. Но интересоваться он даже не стал. Всё же, не его это было дело, да и главное то, что пассажиры наконец угомонились.       Вот только тишина длилась недолго.       Вскоре послышались тихие всхлипы, и Россия, повернувшись, увидел то, как его брат утирает крупные капли слёз со своих слегка покрасневших щёк. После того, как Росс "успокоил" его довольно грубым действием и угрозой, Украина чувствовал себя искренне обиженным и считал поступок младшего брата настолько нечестным, что просто не смог сдержать слез, а под воздействием алкоголя эмоции и вовсе становились неконтролируемыми.       Недолго наблюдая, русский тяжко вздыхает и подсаживается чуть ближе, кладёт руку на плечо старшего, приобнимая, после чего аккуратно притягивает к себе. Украинец никак не сопротивляется, лишь укладывает голову на чужое плечо. —Ну прости. Нужно же было тебя как-то утихомирить. — тихо шепчет младший, целуя брата в макушку и успокаивающе поглаживая его по волосам, при этом обнимая Ука свободной рукой. Тот утыкается лбом в широкое плечо русского и обнимает его еле подрагивающими руками. От старшего слегка несёт перегаром, но это было столь же привычно, как и их ежедневные ссоры.       Хлопок двери машины, еле слышный свист ветра и шелест листвы редких деревьев, давно знакомый двор, окружённый старыми, одним своим видом нагнетающими, но при том такими родными пятиэтажками.       Россия дотаскивает брата до подъезда, а после и квартиры. Помогает ему раздеться и сменить одежду на домашнюю. Они лежат на кровати. Младший без звука смотрел телевизор, пока Украина, лежащий с тем в обнимку, по какой-то причине до сих пор не мог уснуть. Комнату освещал старый телевизор, сменяющий нечеткую картинку какого-то бредово - романтического фильма, что обычно любил смотреть украинец. Он, вырисовывая пальцем на чужой груди непонятные даже ему символы, кажется, о чём-то думал, пускай и взгляд его пустой и глупый говорил о том, что мысли сейчас у него в голове не самые умные. —Росс, — тихо зовёт, не отрывая взгляда от собственных рук. В ответ слышится вопросительное мычание. — Когда ты сделаешь мне предложение?       Русский поглаживает чужие волосы, перебирая мягкие пряди и, редко моргая, продолжает смотреть в телевизор. Думал он над заданный вопросом сейчас или нет — непонятно, но спустя время голос всё же подаёт. —А ты уверен, что хочешь? — Росс, поворачивая голову, переводит взгляд на брата. — Сам же говоришь, что я просто ужасный партнёр.       Может, Россия и ужасный, ибо разум его переполнен вредными привычками, небрежностью и неумением "правильно" любить, но и Украина, со своими заскоками, психозами и характерным цундере в характере точно так же невыносим. Хотя, каждый из них в любом случае останется при собственном мнении, защищая себя и обвиняя во всём другого. —Ну-у.. я ведь люблю тебя, — старший тянет свою руку к чужой, сплетает свои тонкие пальцы с пальцами брата. — и если мы поженимся, то больше никогда не расстанемся.       На лице украинца не было ни радости, ни грусти. Лишь задумчивость. Он любил брата. Больше жизни любил. Просто они иногда (всегда) не ладили.       Если быть честным, Россия в принципе единственная его причина жить. Чем, в целом, они друг от друга не особо-таки отличались. Оба отчаялись, оба, стоя на краю пропасти, в последний момент нашли друг в друге спасение. А заодно и счастье. Извращённое, конечно, и в гости редко заглядывающее, но хотя бы было.       Федерация долго думает над словами брата. Вместе они прошли огонь и воду, ущелья и скалы, взлеты и падения. В определенные периоды жизни даже буквально. Их порочные жизни соединились тонкими, но невероятно крепкими узами, что сшили их в единое целое. По-раздельности они никто. Пустышки, внутри себя не имеющие ничего кроме непроглядной, темной бездны. Хах. Минус на минус — плюс.       Вряд ли у них получиться найти друг - другу замену. Никто другой кроме них ни Россию, ни Украину, стерпеть не сможет. Никто другой не поймёт их больше, чем они сами. Никто другой ни старшему, ни младшему, кроме них самих больше не поможет. Россия тяжело вздыхает, устало улыбаясь. —Тогда бы мы каждый день разводились.       За окном постепенно светало. Телевизор продолжал показывать скучное сопливое кино, и ветер на улице всё завывал, продолжая нести свою грустную песнь о бренном, неизменном мире.       И завтра они вновь проснуться вместе. Поссорятся из-за очередного пустяка, а после снова вернутся домой как ни в чем не бывало, напрочь забыв о причине конфликта. И снова уснут вместе.       Пора бы России достать из-за тумбочки когда-то давно упавшую за неё бархатную коробочку с золотым обручальным кольцом.