Часть 1

Жила и Жилин хоть и похожи, но совершенно разные. Это Тончик ещё в детстве прекрасно уяснил. Однако несмотря на это, было в них что-то общее. Желание его опекать. Анатолий и сам того не заметил, как привязался к полковнику – даром что мент.  Поначалу, было дело, смотрел с недоверием, но заметил как к нему относится Жила и перестал. А тот брата по-своему ценил. Вот кого про них не спросишь, скажут – ненавидят друг друга. Но Тончик-то видел – Жила брата уважает и с его мнением считается, хоть и ворчит постоянно, не хочет это тому показывать. Вот и Анатолий невольно зауважал и тоже стал считаться.  Да и хорошим был Жилин человеком. Понудеть любит, но как отчитает, так снова ласковый. Строгость у него напускная, так, для виду. Зато всё остальное время возится с ним, будто Анатоль – дитя малое.  Поел, не поел, с кем на стрелке подрался, почему опять бандитничает, непорядки разводит, ларьки грабит. Навсегда, кажется, остался в его глазах малым, за которым нужен глаз да глаз.    Тончик как щас помнит, как мелким сидел в участке, укутанный в милицейский китель, весь в синяках и ссадинах. *** — Ну и чего это ты, голубчик в драку полез, а? — с напускной суровостью проворчал Митя Жилин, доставая аптечку.  — А чё он тебя мусором поганым назвал! — вскинулся пацан, шмыгая носом от легкой досады.  Единственное что утешало – обидчику досталось побольше его. — Ну это ж не повод кого-то калечить, бедовый ты мой, — со вздохом возразил милиционер, доставая перекись и пластыри, — Ох, Тонь, что ж мне с тобой делать-то…  Тончик снова шмыгнул носом и поджал губы. На этот вопрос у него ответа не было. Парнишка только молча рассматривал свои ладошки, на которые дядя Митя, сидящий рядом на корточках, аккуратно клеил пластыри и думал о том, что совершенно не жалеет, что отметелил того петуха. Неповадно впредь будет. —  Я за тебя всем пасти порву, — тихо, но уверенно заявил Анатолий, нарушая тишину повисшую в отделении милиции.   — Верю, хороший мой, верю, — Жилин мягко улыбается и треплет его по растрёпанной макушке, — Но давай, по возможности, без этого обойдёмся, хорошо?  Тончик согласно угукает и поднимает на него по-детски преданный взгляд. Обещает.  *** — Бля, ну, дядь Мить!  — А ну, не сквернословить мне тут, голубчик, а то на пятнашечку, как говориться, сядешь! Пятнадцать минут свои в камере проведёшь, понял меня? — сердито бурчит Жилин, оттягивая его ухо. — Да понял, понял, пусти! — повышает голос поморщившийся пацан с фингалом под глазом.  — Ты зачем в школе опять дерёшься, буйный ты наш? — продолжает допрос полковник, выпуская чужое ухо.  Тончик хмурится, пряча руки в карманах яркой олимпийки.  — Они сами напросились, — глухо бросает он после небольшой паузы, отводя взгляд.  — А поконкретнее? — изгибает бровь Митя, внутри уже зная ответ. — Ты же мне обещал, Тонь, — тут же с укоризной добавляет он, вздыхая. — А я чё?! Я не могу стоять просто и слушать, когда про тебя такую херню базарят! — раздражённо выкрикнул подросток, будто смущаясь и злясь одновременно.  Жилин в ответ лишь покачал головой, возвращаясь к бумагам. Столько воды уже утекло, а как гадости про него услышит – каждый раз всё по новой.  Анатолий сидит, насупившись, кроссовки свои разглядывает. Не злится ни капли ведь, да и дядя Митя не злится. Оба это знают.  Только вот, последний всё равно потом, руку в карман олимпийки его засовывает и со строгостью на лице вытаскивает пачку сигарет. — Где взял? — Ле, верни, моё! — возмущённо подрывается Тончик, силясь выхватить пачку из рук у милиционера.  — Где взял, спрашиваю? — не уступая надавил тот, отстраняясь.  — У дядь Жилы спёр, — нехотя бубнит себе под нос пацан, видя, что сижки назад не получит.  Полковник Жилин цокает языком и начинает привычно нудеть.  — Плохо он за тобой, бандитом, следит, — ворчливо подмечает Митя, грозя подростку пальцем.  — Нормально, — холодно отрезает Анатолий, слегка растягивая гласные.  — Вот придёт тебя забирать, я ему всё скажу!  Так он и скажет, конечно… *** Теперь Тончику не десять и не пятнадцать. Ему двадцать пять. Он ходит по своему же району с усеянной гвоздями битой в руках, грозно зыркая на всех, кто пришёлся ему не по нраву. Сам себе хозяин, в надзоре больше не нуждается. Но за мента всё равно готов драться, пока глаза не затянет кровавой пеленой, а противник не превратится в отбивную.  Жила на это смотрит и хмыкает. По нему так сразу и не скажешь, но гордится. Гордится, что будет на кого брата отставить. А тот взамен за шкетом его присмотрит.  И пусть Тончик теперь настоящая проблема для Катамарановского отделения милиции, а громкое название начинающего ОПГ Алюминиевые штаны у всех на слуху, он за эту самую милицию кого хочешь порешает.