у меня есть дорогой алкоголь и друг.

Маленькие солнечные лучики пытались просочиться сквозь полупрозрачные шторы, и вот, кажется у них получается, но кто-то быстро дёргает верхние тяжёлые шторы и устало тянет руку к красивой расписной тумбочке рядом с кроватью, что была расписана в том же стиле. Руки дотронулись своей цели, ища кнопку включения и захватывая предмет аккуратными пальцами. Парень поглядел на время и заметил сообщения от своего друга, приглашающего к нему. Но не то что бы Юню сегодня было нечего делать… Скорее он просто хотел увидеться с другом. Его друг – Син Цю является сыном очень известной торговой компанией, а именно «Фэйюнь». Это действительно очень известная организация, о которой знают не только в их стране, но и в соседних и даже в дальних. Цю является одним из наследников этой великой компании, а точнее вторым; но даже это не мешает ему спокойно жить в свое удовольствие. Парень часто признавал, что вовсе не хочет вести эту компанию, а потому спокойно уступит свое место брату. На первый взгляд вы скажете что это сдержанный и воспитанный молодой человек, вот только что-то из этого правда, а что-то настолько далекая ложь о нем, что сиреневая звезда будет ближе чем та самая ложь. Син Цю всегда интересовался боями и рыцарями, и его пятую точку всегда заносило в какие-то интересные приключения, от чего его сердце бешено билось, а тело сгорало от осознания ситуации. Но наверное его спокойствие идёт за счёт того, что он донельзя любит читать. Сначала с самого детства он разбирался в книгах благодаря наставлениям дедушки, а после его смерти Син перечитал всю его библиотеку, пообещав что никогда не забросит чтение книги; уже столько лет прошло, но он все никак не прекратит, сдерживая обещание, данное им же в пять лет. Можно отметить, что и его вид действительно спокоен. Цю - невысокий парень, достаточно хрупкого телосложения с короткими, ассиметрично подстриженными тёмно-синими волосами и насыщенного янтарного цвета глазами. Так же он носит длинную золотую серьгу в ухе. Привычная одежда для Син Цю это длинная и широкая белая рубашка, с золотыми отделками, создающими какой-то узор из фантастических книг; а в добавок к верху идут короткие тёмно-тёмно синие шорты, на которых носит длинный пояс, свисающий до колена, что украшен цветами и лентами, и так же щедро одарён золотым узором. Его обычная обувь – кроссовки на высокой платформе, со схожими узорами с верхней одеждой, внешне напоминающие туфли. Но его дорогой друг, Чун Юнь никогда бы не сказал что Син спокойный. Как никто другой Юнь знал его, а иногда можно было сказать что даже лучше чем Цю сам себя. Они знакомы с рождения, так же как и их родители. А потому, они всегда могли пожить друг у друга, да и вообще они никогда не отходил друг от друга. Их дома находились в пятнадцати минутах ходьбы одного до другого, но для парней проблемой это не являлось. Юнь-юнь, так называет парниша друга с детства, был уже действительно спокоен. Чун страдает синдромом Шмида-Фраккаро, что является очень редкой врождённой геномной патологией. Многие девушки бегали за ним, сходя с ума от его глаз. Юнь-юнь чуть больше и выше своего друга, накачанный и высокий, с бледной кожей, короткими голубыми волосами и такими же светло-голубыми глазами. Он носит коротковатые шаровары с золотистой отделкой, облегающую тёмно-синюю кофту с длинными рукавами и короткую белую худи с капюшоном. Всё это идеально дополняют обычные чёрные с золотом кеды, тёмно-синие перчатки без пальцев и ремень с золотой пряжкой, украшенный кисточкой, которую ему сделал Цю, а Юнь сделал похожую для друга. Правое запястье и правая лодыжка Чун Юня забинтованы. Син Цю может сказать, что рядом ним он находится в безопасности, и даже в некой любви, которую хоть и получал, но не особо много. Так, в один из скучных дней летних каникул, Цю позвал друга к себе в гости. Собственно говоря Юня вовсе не смутило это сообщение, которое он увидел часов в пять вечера, как проснулся. Даже ближе к вечеру, солнце светило достаточно ярко, поэтому Чун зажмурился, но все же встал. - Ебать… Син, вот ты вовремя… - проныл голубоглазый. А ведь его друг был как нельзя вовремя. Если бы не его сообщение, то Юнь так и проспал бы весь день, а так хоть прогуляется. он направился в душ: обдался холодной водой, умыл лицо, почистил и без того идеальные зубки и уложил какую-то неразбериху на своей голове. Уже через несколько минут он сделал себе завтрак, напевав на то, что это уже ужин и довольный своими куриными шашлычками пошёл одеваться. Вот что-то, а выбор одежды у него достаточно неплохой: водолазки на любой вкус и цвет, немерено свитшотов и рубашек; ниже же располагались штаны, каких только не было, и брюки, и джинсы, и облегающие шорты и джоггеры; Юнь быстро выбрал черную водолазку и светло-голубую рубашку на верх, прихватив шорты и синие конверсы. Образ того самого десятиклассника был готов, а потому он забрал свою электронку, наушники, ключи и пошёл на встречу к другу, не забыв закрыть дверь. Родители бы не волновались за него: они всегда могут позвонить Цю, что бы узнать хорошо ли у них все, очков добавляло ещё то, что Чуну они полностью доверяли, а потому спокойно уехали в отпуск на все лето, периодически присылая денег сыну. Вот он подошёл к дому друга, узнавая знакомый забор. Юня сразу встретил Син, что было довольно странно. - С каких пор ты открываешь? – нахмурился Чун. - С тех самых, как я сплавил всех кто был отсюда нахуй. Достали они меня, никакой жизни нет с ними: ни личной, ни общественной. - Понял. Они зашли во внутренний двор, обросший какими-то декоративными кустами и деревьями, проходя мимо бассейна посреди двора и огромного сада, направляясь в дом. - В общем.. – Син отошёл за чем-то, а через секунду появился с огромной бутылкой явно дорогого алкоголя. – Ты понимаешь что я нашёл? – он повертел бутылкой перед глазами друга, ожидая реакции. - Ахуеть… откуда… - у Юня глаза округлились от удивления. – Я понимаю что для тебя деньги не трабл, но что бы такую бутылку… Кто купил ее тебе? - Бомж один. – со сверкающими глазами сказал Син. – я ему накинул немного на его алкоголь и на закуску, а взамен попросил купить мне эту бутылку. Юнь-юнь и Цю понимали друг друга не то что бы с полуслова или без слов. Они понимали друг друга с самого начала какого-либо действия, а потому светловолосый быстро разулся и парни побежали наверх, в комнату Сина. Ещё идя к лестнице они прихватили всяких чипсов и бутербродов на закуску, даже зачем-то расписные бокалы, которые прибегают родители для лучших времен. Добравшись до комнаты они громко смеялись и играли в приставку, матерясь и мирно попивая алкоголь, пока Юнь резко не вышел в туалет. Казалось бы, вот он, шанс для Цю, и да, это был его шанс. Он достал пакетик с белым порошком и помешал немного другу в стакан, а после отпил свой, возмутительно зовя друга. - Бегу, блять, не ори. - Я уже думал что ты там утопился. - Хуй тебе. Они оба рассмеялись и продолжили играть. На этот раз Цю вынес Юня, а потому тот должен был выпить залпом целый бокал, что он в принципе и сделал без колебаний. Буквально через несколько минут Юнь заметил что чувствует себя устало, а играть стало гораздо тяжелее; через мгновение он просто свалился на пол, не в силах что-либо сделать. - Наконец-то.. Уже Думал что не подействует. – Син присел на колени рядом с другом и улыбнулся. – Теперь точно мой. – он попытался приподнять Юня, но тут же зашипел: - Какого хуя.. Да, у Чуня и Цю была неплохая такая разница в телосложении, а потому Син очень намучался с ним, пока спускался вниз. Хотя казалось бы, спустить легко, но с Чунем это казалось слишком тяжёлым для синеволосого; все же он дотащил тело друга до чулана, и усадив его на стул, похлопал сам себе и включил свет. - Наконец-то блять.. Слов нет какой ты накачанный.. – недовольно пробубнил Цю, снимая всю одежду с Юня. Благо с этим не было проблем, и через пару мгновений на светлоглазом не осталось никакой одежды, а потому Син обернулся к шкафу, достав оттуда с горем пополам огромную коробку, чуть меньше чем он сам. Потирая ладони от предвкушения того, что будет дальше, он занырнул рукой в коробку, щупая все на ткань; «Вот он» - пролетело в его голове, после чего он вытянул аккуратный костюм горничной и кинул на кровать рядом с Юнем. Следом Син достал уже подготовленную веревку и обернулся к другу. Он хотел бы сейчас снова увидеть эти кошачьи глазки, и хищно улыбнулся, обвязывая толстой веревкой руки Чуна, проводя веревку между его ладонями и обязывая остальную часть рук. Син обернулся ища что-то, как услышал тихое нытье и зов его самого, на что обернулся и осел на колени около связанного друга. -Ну же, - его взгляд сейчас был подобен взгляду хищника, что давно скитался по пустыне и увидел беззащитного оленя, - ещё, скажи это ещё раз. – он взял лицо Юня в руки и нежно потерся щекой о щеки друга. - Мхм… С-син.. – глаза Юня дёрнулись, но он ещё не просыпался, так как слишком устало себя чувствовал и вообще понятия не имел что происходит с ним сейчас. Синеволосый же нашел все что ему нужно было, и разложил рядом, дабы не тратить на это время, и сел напротив друга, подперев лицо руками и пристально наблюдая за другом. - Ммм… Син… Мне так хорошо… - тихо потянул Чун, ощущая лишь какую-то приятную тягу ниже живота, и резко вскочил: - Что это блять? Он увидел в тусклом свете глаза друга, мирно наблюдавшие за ним, а затем попытался освободиться. - Даже не пытайся, Юнь-юнь. – нежно проговорил синеволосый. – Твои прекрасные руки надёжно связаны. – хихикнул Син. - Какого черта, Цю? Ты ведь шутишь? – его зрачки расширились, а сердце стало биться быстрее. - Что-то не так? – промурлыкал Син. – Ты как-то говорил, что если очень хочется, то надо это сделать, верно? Вот я очень хочу тебя. Хочу что бы мы всегда были вместе - Цю.. блять… - на глазах Юня выступили слезы, он тихонько сглотнул и опустил голову, дабы его похититель не видел этого. Син тихо выдохнул. Он подошёл к другу, поднял его лицо, взяв двумя пальцами за подбородок и целуя в губы, параллельно запустив одну руку в его светлые волосы, слегка оттягивая их; он провел языком внутри, огладил нёб, и даже острые клычки, тихо мыча. Чун со слезами на глазах не понимал что происходит: снизу приятно тянет, а вот сверху.. сверху был его дорогой Син, его дорогой друг. Но почему он это делает? Где они? Почему он связан? Слезы текли сами по себе, и Юнь явно чувствовал опасность, но до мог ли он поверить что источник опасности это его Цю? Конечно же не мог. Кто в такое поверит? Никто. Вот и он не мог в это поверить. Син прекратил поцелуй, отстранившись и усаживаясь на коленях друга, улыбаясь и гладя в его светлые глаза, что сейчас, казалось светились, то ли от тусклого бледно-голубого света, то ли от слез, то ли от всего этого. - Ч-что происходит, Син..? - Ты теперь мой. Мой и только мой. – Цю жадно обвил шею друга своими тонкими руками, целуя и кусая все участки кожи, оставлял небольшие следы от засосов и от ногтей, царапая спину и лопатки. У Юня стекла слеза по щеке. Он вспомнил все моменты рядом с другом, как они смеялись вместе, как они вместе засыпали, как они всегда попадали в какие-то неприятности, и обязательно вместе. «Неужели все это время он хотел это сделать?» - бедняжка Чун ничего не понимал, а внизу становилось все теснее и теснее. Очки за возбуждение он начал получать сначала от выпитого напитка, а затем от действий друга. - Все же, я верно рассчитал дозу. – тихо прошептал Син. – Ничего плохого с тобой не случится, обещаю. Но только, если будешь послушным. – он замолчал, а потом резко спросил: - Ты ведь будешь послушным? - С-син… Да.. - Умница. – он встал с его колен и потянулся за чем-то. – Смотри. Думаю они тебе подойдут. Он повертел перед глазами друга набором из ушек и хвостика, того же цвета что и шевелюра Чуна. Цю приподнял друга, цепляя на его голову обруч из ушек и поворачивая его к себе спиной. - Расслабься. Я ведь сказал, будешь слушаться – и все пройдёт хорошо. – он взял в руки какой-то тюбик, и на всю комнату раздался приятный запах мяты. Син взял в руки хвост, за его твёрдый кончик, тем самым смазав его чем-то, а после, приподнял край платья Юня и с нежностью ввел в него сначала один палец, а затем второй, разминая задницу друга. Нескольких минут и ловких движений пальцев – и Чун уже готов; Син осторожно вставил хвостик, наблюдая за тем как дёрнулся светлоглазый. Он похлопал связанного друга по заднице, в знак награды, и развернул его в обратное положение. - Умница, Юнь-юнь. А теперь, - Цю обошёл его сзади и начал осторожно развязать, держа рядом наручники. – ты будешь хорошим мальчиком, иначе тебе не поздоровиться. - Х-хорошо… Синеволосый развязал руки друга, погладив их и цепляя наручники, окутанные мягкой тканью лёгкого голубого оттенка, после чего он отошёл к кровати и уселся, закинув ногу за ногу. - Ко мне. Чун по команде обернулся и пополз к Цю. - Хороший мальчик. – тот погладил Юня по голове и не забыл почесать за ушком. – У меня для тебя подарок. Син одел кожаный ошейник на друга, застегивая упряжку и цепляя за кольцо, находившееся рядом с ней, цепь. Он намотал ее на руку, притягивая к себе друга ближе; Чун же врезался в штаны Цю, после чего резкий запах ударил в его нос и он немного поежился. Синеволосый же лишь ухмыльнулся, вставая: - На колени. Юнь послушно приподнялся на колени, виляя задом. Смотря другу в глаза; слезы уже давно высохли, а эффект от возбуждения все никак не проходит. Парню было уже плевать где он и что с ним, он хотел лишь одного, и друзья понимали это. Рука Цю опустилась на мягкие и светлые волосы, сжав клочок в кулаке и прижимая его ближе к себе, ведя лицо друга вверх-вниз. Юнь же высунул язык, желая поскорее взять в рот желанный орган. Он все продолжал влиять задом, заставляя хвостик двигаться туда-сюда, и горящим взглядом смотреть на друга. - Ох.. слишком мило… - лицо Сина покраснело от накатившего умиления. Он снял с себя шорты и футболку, небрежно кидая куда-то в угол комнаты; подтянул лицо друга ближе к себе, взяв его за подбородок двумя пальцами и встав на колено перед ним. Одно мгновение, и парень жадно кусает губы Юня, спускается ниже, поднимая руку с цепью над головой, кусает шею и ключицы до крови, второй рукой прижимая его к себе и царапая, из-за чего спина светловолосого покрылась капельками бледной крови. Пару движений и Син уселся обратно на кровать, подзывая Чуна к себе, на что тот охотно ползёт с высунутым языком. Цю прижал лицо друга к своему органу, тихо прошептав: - Если не зацепишь его зубами пока будешь снимать трусы, разрешу пососать. – он довольно скрестил руки на груди, и ждал пока Юнь что-то решит. Светловолосый как по команде схватил резинку боксеров и аккуратно потянул вниз, после чего резко сел и начал ждать. - М-можешь встать? Цю поднялся, в ожидании, и оно не заставило его долго ждать: Юнь-юнь ползая вокруг друга и стягивая вниз боксеры, наконец добился своего, и те упали на пол. - Хороший мальчик. – синеволосый погладил Юня по голове, откидывая трусы куда-то, и сжимая голубые локоны в кулаке. Он притянул друга к себе, заставляя того носом водить по органу и сгорать от ожидания; Чун высунул язык, осторожно лизнул длину, а после затолкнул за щеку головку. Синеглазый двигался быстро, изредка касаясь кончиком языка уретры, заставляя друга шипеть и сильнее сжимать кулаки. Син резко подался назад, садясь на краешек кровати и разводя ноги, пока Юнь полз к нему; он продолжил все так же быстро двигать головой, причмокивая и водя языком внутри. Цю выгнулся, шипя от удовольствия и тихо зовя Юня; его тонкие ручки опустились на затылок друга и резко прижали его голову ближе, двигаясь бедрами вперед, пока Чун старательно работал ртом. - Агрх… Т-ты слишком ахуенен… - тцыкнул синеволосый, встав. – Т-ты ведь хочешь высосать мою сперму? Юнь без слов поднялся на коленях, беря в рот только головку и нежно посасывая ее; тут же его щеки наполнились густой жидкости, пока его друг тяжело дышал. Мгновение – и Син наслаждался выражением лица своего любимого Чуна. Сейчас, его щечки горели, на уголках рта виднелись дорожки от густой жидкости, а глаза широко раскрыты, и даже немного в слезах. Зрелище максимально возбуждающее, и очков сексуальности прибавляет то, что Юнь сидел на коленях, изогнув спину и виляя задницей; - Голос. – тихо, почти шепча произнес Цю, завороженно глядя на друга. - Вааф! – негромко, но достаточно уверенно произнес голубоглазый, хлопая глазами. Сина пробила дрожь. Он уже давно думал над тем, как это все провернуть, и как это будет выглядеть. Всё же, все обернулось гораздо лучше чем синеволосый планировал. Хотя было кое-что, что он не учёл. Время. Время действия кокаина на Юня. Сколько они уже были в той комнате? Сколько его друг был в отключке? Глаза дёрнулись: почему именно сейчас его это волновало? Он боится что Юнь придёт в себя? - Что такое, Син? Он лишь рассмеялся. До него дошло, что его друг уже давно отходит от эффекта наркотика, а значит его нужно отключить. Цю отошел за спину друга, после чего с силой ударил того по затылку, не что бы убить, а что бы выиграть время. - Мой… Мой и только мой… Ты только мой, Юнь-юнь. – рассмеялся он. Прошло уже достаточно времени с тех пор. Светлоглазый уже очнулся, почувствовав на себе тяжёлые цепи и кляп во рту. Сбоку находилась кровать, на которой виднелся какой-то знакомый силуэт, но в глазах все расплывалось так сильно, что он едва мог отличить стену от кровати. Силуэт поднялся, послышался звук удара корочек книги, и Чун осознал происходящее: он вспомнил как все это началось. Буквально за секунду перед ним прометнулось все что произошло в тот день и он невольно заплакал. Сил стоять не было, колени ныли вместе с ушибленным затылком, а зрение все так же не восстановилось. Но одно он знал точно: сейчас он у Сина. Однако… Что произошло с его другом? Почему они в каком-то то ли подвале, то ли чулане? Тонкие руки потянулись к его щекам, утирая слезы и что-то тихо-тихо напевая; что-то до боли знакомое Юню, но понять что именно он не мог. Он хотел спросить у друга, что же сейчас творится, когда начал понимать что с ним сделали. - Что же ты со мной сделал… Син..? - почти беззвучно, едва шевеля губами спросил Чун у синеволосого, понимая что ответ очевиден. - Только не плачь, мой дорогой Юнь-юнь. - особенное и странное выделение он поставил на слово мой, как будто сходил с ума от происходящего, да и от самого Чуна. Цепи позволяли парню буквально упасть на колени, что в принципе и случилось. Тяжёлый звон цепей, сбитое дыхание и такой же сбитый с толку парень. Когда все успело перейти в это? Син никогда не был таким; он никогда не вел себя так, никогда бы не сделал больно. И уж тем более никогда бы не стал делать такое со своим другом. Ладони погладили его по щеке, опустились ниже, к его груди и схватили за шиворот, резко поднимая и притягивая к себе. Цю одарил друга резким поцелуем, опуская одну тонкую ручку на талию, а другой все так же держал шиворот; нежный язык прошёлся по чужому, и отстранился, чувствуя привкус крови. Он развернул Юня к себе спиной, приподнял край платья и осторожно вытащил хвостик, который все это время был внутри; пара ловких движений, и Син уже был внутри друга, суя ему в рот два пальца и тихо шепча что-то успокаивающее на ушко. Внутри его действия отдались болью, не только физической. Колечко мышц сжалось, а синеглазый тихо зашипел, и прикусив пальцы друга; ещё большей болью отдало осознание того, что это был его Син, его родной Син. Син, с которым они провели всю жизнь вместе, Син, который всегда был рядом, Син, к которому Юнь всегда был готов придти. Он заплакал ещё больше, не понимая почему его Син сейчас делает больно. Чун хотел что-то промычать, но осекся, когда небольшие пальцы впились в его волосы, оттягивая назад, насаживая все больше и больше. Цю услышал тихое рычание и резко шлепнул друга по заднице, не забыв склониться к уху и напомнить о послушании; через несколько тяжёлых толчков он прижался к телу Юня, обвивая его руками со спины и касаясь его члена, сдавливая головку и водя по ней большим пальцем, пока вторая рука переместилась со светлых волос на стоячий сосок. - Тебя это так заводит, Юнь-юнь? – раздалось над ухом последнего. - П-прекрати.. С-син… - тяжёлое дыхание и слезы явно мешают ему спокойно говорить. Эффект от кокаина ещё не прошёл, а потому бедняжка Чун все никак не мог стоять нормально; ему мешал все тот же порошок и Цю, который так сильно вжался в друга. Глаза все так же мутило, а принятый наркотик усиливал тактильные ощущения в ещё несколько раз, и без того чувствительного Юня, который сейчас сжался в клубок как котенок и плакал глубоко внутри себя. Даже спустя несколько часов, Син не останавливался, изощрённо насилуя друга. Сколько они уже провели в том чулане? Юнь без понятия. Последнее что он помнит, это как Цю говорил что они будут вместе навсегда. Но после этих слов он не появлялся достаточно долго, где-то трое суток, которые обернулись очень мучительно для светлоглазого. Лишь спустя какое-то время к нему кто-то зашёл, но кто именно он не знал; живот ныл, в горле пересохло, а крепкое тело превратилось в сухое деревце. Он услышал чей-то знакомый голос, и с ужасом осознал что его насильник вернулся. - Я… Кх! – говорить все же было трудно. – Долго н-не.. кхах! Проятну… - Ничего страшного, любимый. – тёплые руки взяли сухие и тощие руки Юня, после чего его нежно поцеловали. Наконец-то, спустя столько времени он почувствовал вкус какой-то жидкости у себя во рту. И о чудо – это была вода. Вода, после которой они вдвоём свалились без сознания и больше не выходили оттуда. Осознание смерти дошло до Юня достаточно быстро, но все же для него это было лучшим исходом. Они навсегда останутся вместе.