Часть 1

      Здравствуй. Может, ты удивлен, что я пишу тебе только спустя два месяца нашей разлуки… Честно говоря, когда мы расставались, я почти убедил себя в том, что больше никогда не свяжусь с тобой, не буду искать встречи, не позвоню по номеру, что ты так любезно мне оставил (в чем я, признаюсь, был удивлен), и не буду тебе писать. Но вот я сижу у подоконника и строчу тебе эту мою исповедь. На подоконнике, потому что у меня здесь и стола порядочного нет. Есть один, но он детский, и такой маленький, что когда я за него сажусь, мои колени упираются в него и даже чуть-чуть приподнимают от пола. А я, как знаешь, не то чтобы слишком высокий. Мягко говоря. Сплю я, раз уж на то пошло, на подушке из-под дивана. Ну, знаешь, эти поролоновые, обшитые тканью штуки, что кладут поверх диванов-раскладушек? Самого дивана, как ты мог догадаться, у меня нет. Но что-то я отвлекся. Не думаю, что тебе интересно, как я обустроился. Не буду лишний раз тешить себя надеждой.       Не пойми меня не правильно, Джон. Я знаю, ты не любишь такие сопливые откровения. Но я пишу это не для тебя. А для себя. Я думаю, что если не выскажу тебе всего, что я чувствую, то сойду с ума. И я не шучу. Мое эмоциональное состояние сейчас совсем нестабильное. Во многом – из-за тебя.       Наверное, я не скажу тебе ничего нового. Ты и так все уже знаешь. Но я хочу, чтобы ты это все услышал от меня. Ну, или прочитал. Много же мне придется измарать бумаги! Но на тебя не жалко. Вернее, на себя. Да, пожалуй, так.       Дорогой, любимый мною Джон. Я люблю тебя, и ты так сросся с моей жизнью, что меня без тебя уже нет. Но о чем это я? Ты ведь это и так знаешь. Мы никогда об этом не говорили. Я сам удивился, когда понял это! Никогда не говорили об этом! Но ты знал, не мог не знать о моих чувствах. Мы с тобой всегда играли в игру. Ты страдал, впадал в депрессию, утопал в алкоголе, временами выходя из этого мрачного омута, как правило, в случаях, когда встречал кого-то. А я бегал за тобой, спасал откуда только можно. Я был тебе самым лучшим и верным другом, хотя занимал в твоей жизни всегда только третье место. Но большего и не требовал, заметь! Мне нужно было любить тебя. В том была моя потребность. А тебе всегда нужен был кто-то, кто молчаливо в тебя влюблен. Нас обоих вполне устраивали эти роли.       К говорит, что то, что между нами было, а вернее, то, чего не было – пример нездоровых и токсичных отношений. Как бы я ни любил ее, она не может понять истинной природы наших взаимоотношений. Я добровольно шел на всю ту боль, что ты мне причинял. Правда в том, что мне самому это нравилось. Звучит ужасно, но это так. Мне нравилось чувствовать, как я утопаю в тебе и твоей жизни, как я сам уничтожаю себя, как… Ты понял. Так что, если тебя, вдруг, начнет мучить чувство вины (в чем я сомневаюсь), то напрасно. Я был за.       Извини, что упомянул К. Знаю, ты не любишь, когда кто-то вспоминает о ней в твоем присутствии. Но ваши взаимоотношения с ней меня не касаются. Я очень ей благодарен за все, что она делает для меня. Наверное, это единственный на свете человек, которому не все равно. Она мой друг несмотря ни на что. Прими это.       Не знаю чем объяснить мою безграничную любовь к тебе. Какая это любовь? Платоническая? Биологически обоснованная? Дружеская? Романтическая? Братская? Материнская? Я пришел к выводу, что все сразу. Хочу тебя опекать, любить, созерцать тебя, пить с тобой пиво на крыше, целовать, доставать из вечной пучины скорби. Когда все началось? Наверное, с того дня, что мы встретились. Ты ведь тоже помнишь этот август? Вечерняя знойная духота, пляж, костер, компания совсем еще зеленых, уже порядком пьяных подростков. Меня пригласил Джош. До сих пор не знаю зачем. Но он, сам того не предполагая, изменил тем самым мою жизнь.       Я пришел поздно. Все были в разгаре веселья. И вот, нарисовался я. Скромный, боязливый, трезвый парнишка, да еще и младше вас всех на два года. Удивительно, какой огромной тогда казалась эта разница в возрасте! Тогда она и правда имела значение. Так или иначе, я очень стеснялся. Поэтому сел на самом краю бревна. Все-таки, не место мне было среди такой пьяной богемы. А ты… Ты как будто понял меня. Подсел ко мне и провел со мной весь остаток вечера, забив на друзей. А потом мы ушли ото всех и гуляли всю ночь. Признаюсь честно, тогда мне показалось, что я тебе понравился. Нафантазировал себе бог весть что, пусть сам и стыдился своих мыслей. Впоследствии, когда я проник в твою душу, во все ее потаенные уголки, я понял, что ты уже тогда задыхался жизнью, и твои картонные приятели тебе наскучили. И вот, когда подвернулся кто-то новый, выпадающий из привычного тебе круга, совсем наивный и счастливый я – ты потянулся ко мне. И я рад, что так вышло. Самонадеянно звучит, но, думаю, без меня ты бы совсем пропал. Когда ты посмотрел на меня с той стороны костра, меня словно прошибло током. И тело и душу. А потом, когда ты поднялся со своего места, обошел всех и сел подле меня… Думаю, я влюбился. В первый и последний раз в моей жизни. Тогда все началось, Джон. Можно, конечно, сказать, что все началось с тех пор, как мы стали друзьями, или с той ночи на мосту, или даже с моей нелепой вспышки ревности к Юстасу. Но, по правде говоря, начало было положено еще тогда, когда ты посмотрел в мои глаза через дымку костра. И подошел ко мне.       Я благодарен тебе за тот благородный поступок.       Знаешь, когда я стал по-настоящему узнавать тебя, понимать в какой пучине отчаяния ты находишься каждый день своего почти что безрадостного существования, я как-то быстро повзрослел. Ради тебя. Хотел тебе помочь. Привнести толику радости в твою жизнь. Спасти тебя, помочь, позаботиться как о брошенном ребенке.       Было сложно. С тобой не бывает легко. Ведь ты не позволял излечить тебя. Подпускал, чтобы я только помог, утешил. Но избавить от страданий не давал. Ты сросся с ними. Не мог, а вернее, боялся жить по-другому. Вдруг снова станет плохо? Лучше оставаться во тьме и не показываться на свет, чтобы избавить себя от разочарований. Ты, как и я, начал испытывать извращенное удовольствие от саморазрушения. Я осуждал тебя, злился. Ну, ты и сам помнишь. Но теперь… Кто я такой, чтоб обвинять тебя? После всего, что сам себе причинил?       Раньше я оскорблялся, когда чужие люди, не знающие тебя так, как знал я, проникали в твое сердце и делали тебя таким счастливым. Почему они могут, а я – нет? Только потом я понял, что то, что ты испытывал с ними, было лишь отголосками настоящего счастья. В первую очередь, твои неудавшиеся вторые половинки дарили тебе яркие эмоции. Но они быстро уходили, оставляя тебя еще более разбитым, чем прежде. И я склеивал тебя снова. Зато моя роль в твоей жизни постоянная. Нет нужды, что она второстепенная.       Ведь сколько бы я ни мучился ревностью, ни оскорблялся твоим ко мне пренебрежением, ни страдал от неразделенных чувств… Я не требовал ответа. Поверь, мне и сейчас достаточно того, что ты просто есть, и что я дарю тебе свою любовь. Большего мне и не надо. Лишь бы присутствовать в твоей жизни, созерцать твою скорбную красоту, быть рядом, когда нужна помощь, веселить тебя. И да, читать лекции про вред интоксикаций тоже.       Последние годы у нас не ладилось. Мягко говоря. Честно признаться, я до сих пор ненавижу тебя за все, что произошло. В особенности за слова, сказанные в рождество. Ты окончательно отвернулся от меня, и это нехило так вдарило по моей самооценке. Не знаю, что делал бы, если б не К. Не злись на нас с ней, пожалуйста. Пойми нас тоже.       Я себя извел. Ты меня выпил. И я тебе потрепал нервы. Возможно, даже ранил. Если это так… Прошу, прости меня! Не думал, что стану извиняться… Но обида потихоньку вытекает из моего сердца, и я начинаю жалеть о своих поступках. Правда, это не отменяет того, что ты – самовлюбленный, эгоистичный козел. А ведь я тебя и таким люблю, черт!       Я уехал. Мне необходимо изменить мою жизнь. Я должен научиться жить без тебя. Быть счастливым без тебя. Быть самодостаточным. Хотел бы я сказать, с той же уверенностью, что и два месяца назад, что ни за что не вернусь обратно! Теперь я больше не могу быть в этом уверен. Мне здесь плохо. Отвратительно, прямо скажем. И не только потому что я скучаю по тебе безумно, умираю каждую ночь, когда остаюсь один в своей пустой квартире, чувствуя как не хватает мне твоего запаха, голоса… Мне плохо, потому что здесь не мой дом. И люди здесь чужие. Банально, но это так. Мне одиноко в городе, полном людей. И я схожу с ума в этом одиночестве.       Я разорвал наши отношения, ты знал об этом? Я ведь тебе этого даже не сказал. Но мы с тобой такое любим, да? Молчать. А если и говорить, то только о пустяках. О по-настоящему важном – не обмолвимся и словом.       Короче говоря, будь мы парой (как же странно это звучит, и еще более странно такое писать!), можно было бы считать, что я тебя бросил. Да. Так вот, я бросил тебя не только потому что мне было больно. А потому что я видел, что наши отношения и тебя стали мучить. Уж не знаю почему. Не видь я этого, может, и не уехал бы.       Знаешь, я когда уезжал, до последнего почему-то надеялся, что ты побежишь за мной, как в чертовых мелодрамах или ромкомах, гори они синим пламенем! Остановишь поезд, скажешь, что любишь меня и не хочешь, чтоб я уезжал. Смешно об этом вспоминать. Помнится, ты как-то говорил, что у меня «ванильная душонка». Я тогда еще обиделся и твердил, что это не так. Пиздеж. И вот доказательство.       А еще думал, что когда я уеду, тебя в моей жизни станет меньше. Я ошибался. Теперь тебя стало еще больше. В моих мыслях. В моем сердце. Много анализирую. Многое в нас мне открылось в новом свете.       К говорит, что я должен тебя забыть. Что с тобой мне плохо. Но что она знает?! Ведь сколько было в нашей истории прекрасного! Едва ли таких моментов меньше! Мы же друзья, черт возьми! Помнишь Сент-Риверс? А Нью Йорк? А помнишь, как мы сидели на крыше?       Ты защищал меня. Не забуду все те разы, когда ты набивал морду какому-нибудь зазнавшемуся говнюку, потому что он посмел меня обидеть. Стоял на страже моей чести. Не забуду, как ты едва ли не ночевал у моей постели, когда я лежал в больнице. Что бы ни говорила К, тебе не совсем на меня плевать. И спасибо за это.       Что ж, достаточно бумаги измарано. А что я сказал? По сути, ничего. Даже жаль потраченных ресурсов. Но что еще скажешь? Скучаю. Искренне надеюсь, что ты в порядке. Всегда твой Чарльз.