Часть 4

Настоящее время. Площадь для казни

— Раскаиваешься ли ты в содеянном? — гремел голос Кроули, заглушая рокот толпы.              Энди криво улыбнулся. — Нет.       Гул на мгновение стих, чтобы через несколько вязких, тягучих секунд разразиться снова. — Зачем ты это сделал, Энди? — на общем фоне звонкий голос ошарашенной Мисселины звучал неестественно.        Энди посмотрел на нее, затем на все еще кипящего от злобы Люцифера. — Я спас ее, — толпа ахнула, — так она осталась только моей. Когда я увидел их вместе на балу... Я не мог... Не мог позволить ему отнять ее.        Голос Энди впервые за все это время сорвался. Казалось его вот вот захлестнет истерика. Глаза искрились от безумия, на лбу проступили росинки холодного пота. — Он лишь насмехался над ее чувствами. Она могла вылететь из школы, могла даже лишиться крыльев из-за этого адского выродка! Я спас ее! От него!       От такого беспрецедентного заявления толпа взорвалась недовольством. Презрительные возгласы раздавались тут и там голосами хорошо знакомыми Энди, но его взгляд был прикован лишь к вырывающемуся из хватки нескольких демонов сыну Сатаны. — Она никогда не была твоей, ублюдок!!! Никогда! Ты убил ее потому, что знал, что она НИКОГДА не выберет тебя!       Люцифер кричал, срывая голос, пока Энди смотрел на него с высоты эшафота не спуская с лица надменной улыбки. Кроули приказал стражам увести Люцифера, а сам снова обратился к непризнанному. — Энди Флэтчер, ты приговариваешься к смертной казни через обезглавливание, — в попытке что-то найти в маниакальной бездне глаз своего любимого ученика Кроули слегка помедлил, но все же произнес. — Привести приговор в исполнение.       Энди опустился на колени перед гильотиной, продолжая с вызовом смотреть в глаза каждому из присутствующих перед тем, как положить голову на деревянный пень. "Все они хотели отнять ее у меня. Все! Но у них не вышло." Он в последний раз взглянул на вырывающегося из захвата стражей Люцифера и прокричал голосом абсолютного победителя: — Зато теперь она навеки МОЯ!       Нездоровый ликующий хохот оборвался свистом падающего лезвия и отвратительным, влажным хрустом. Безумие плескалось в глазах катящейся по эшафоту головы еще несколько секунд, после чего застыло, оставив лишь мрачные, леденящие душу мысли у присутствующих.       Площадь вскоре опустела. Лишь одна пара глаз неотрывно смотрела на эшафот из окна лазарета. — Милая, тебе еще рано вставать, — прощебетала медсестра высоким мелодичным голосом. — Выходит он не хотел моей смерти на самом деле... — задумчиво пробубнила Вики, игнорируя ее слова. — Или хотел? — Законы небес вполне просты: если ты жива, значит какая-то долейка его души все же не желала твоей смерти.       Ангел-целитель подошла к девушке и утешительно положила ей руку на плечо. Под голубыми глазами Вики легли глубокие тени, придавая бледному обескровленному лицу еще более болезненный вид. Грудь ужасно болела, но она хотела увидеть как исполнится казнь. И все равно страх, засевший глубоко в душе, не покинул ее. Кажется этот безумный блеск в глазах хохочущего Энди будет преследовать ее веками, напоминая о том, насколько он жаждал завладеть ее сердцем. Настолько, что готов был вырезать его из груди. И казалось даже небытие его не остановит.       По спине Вики пробежала ледяная дрожь. Она обхватила себя руками в попытке унять ее, но холод этот был не вне. Он был внутри нее и вряд ли кто-то способен согреть этот уголок ее души. — Если хочешь, я позову Люцифера или Мими, чтобы тебе не было скучно пока ты не поправишься. Представь, как счастливы они будут, когда узнают, что ты жива.       Вики вдруг осознала, что боялась оказаться в объятиях Люцифера ровно настолько же, насколько и хотела. — Не нужно, спасибо. Наверное я лучше последую вашему совету и отдохну, а завтра поговорю с ними.       Лекарь понимающе кивнула и молча удалилась, оставив девушку наедине со своими мыслями. На что способна любовь... На все что угодно. Она может сподвигнуть на великие дела, но может и свести сума. Толкать на безумства и лить кровь во имя свое. Прекрасная и ужасная, сеющая хаос, как Эрида. Сейчас, не отрывая взгляда от кровавого пятна на опустевшем эшафоте, Вики меньше всего была готова поверить в чью-либо любовь, не покрывшись ледяными мурашками.