Часть 1

***       Шурик перевел взгляд с мелькающего экрана на спокойное, чуть бледное и румяное лицо лучшего друга, лежащее на плече гитариста. Провел по его кудрям рукой и остановил на лбу. Он оказался прохладнее, чем днем, но все также горяч. Нос был заложен, поэтому дышал Лева ртом, хрипловато и тяжело. Кое-кто набегался курить в футболке. На мороз. В середине января. «Дурачок, что сказать...» — укоризненно выдал Уман, ощупав Лёвкин лоб после обеда, когда тот пожаловался на внезапно появившееся недомогание и головную боль.       Лева рвано вздохнул сквозь сон.       — Тшшш, тихо-тихо... Спи хороший мой, спи...—тихонько прошептал Шурик. Бортник захныкал и нервно заметался по плечу Умана.       Почувствовав, что у Левчика поднялась температура, Шура выбрался из крепких объятий и принес Нурофен.       — Лёвчик... Лёв... Проснись пожалуйста, хороший мой.       Лёва завозился на плече друга и, недовольно поворчав, соизволил открыть глаза.       — Шурик... Чего тебе?       —Выпей пожалуйста, — Бортник беспрекословно выпил таблетку.—Молодец, дорогой. Можешь спать дальше.       —Шурик...—просипел Бортник в шарф. Гитарист обернулся. — Спасибо тебе, что ты тут...— и провалился обратно в болезненную дрёму.       Шура бросил на тумбочку упаковку таблеток и осторожно заполз обратно под бок Леве. Тот, как только почувствовал, что шевеление родного тела рядом прекратилось, доверчиво улегся другу на плечо. Шурик улыбнулся и снова принялся ласково перебирать Лёвины волосы, от чего его оторвало повышение температуры.       Он так не любил, когда болеет его упертое чудо, которое после выздоровления, гитарист готов поклясться, продолжит бегать курить в одной футболке, но всегда готов быть рядом, если что случается. Вот так же сидеть и трепетно охранять сон Левы под тихий звук телевизора.