Nouvelle expérience

— Мне, пожалуйста... У тебя есть шоколад? В ответ на вопрос буковки Аз безразлично развёл руки и, вынув свою оранжевую волшебную палочку, взмахнул предметом в воздухе. На столе, покрытому клеёночной полосатой скатертью, появилась пачка чёрного шоколада. Яори улыбнулся шире, забирая ручками еду ближе и глядя на первого. — Спасибо. — Пожалуйста, — оранжевый улыбнулся, глядя на чернушного, а потом в окно. Солнце на Арматуре светит всегда там, где сидит Добро и ждёт закат. Симболары ведь не знают, что такое сон. Они знают, что такое работа и хобби. А некоторые даже знают, что такое любовь и отношения. Буква А откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу и глядя на трапезу последнего. Первый размышлял о своей компетенции, о роли, о правильности всего этого. За всю свою долгую-придолгую жизнь Аз не скатывался до того, чтобы вступить в отношение, так ещё и с тем, кто бесил его своей... самостоятельностью. Буква "Я" даже умудрилась стать местоимением, отчего у черныша даже поднялась самооценка... на некоторое время. Улыбочку нетрудно было сделать фальшивой маской под гнётом унижения, вот только Аз вскоре начал понимать: у него нездоровый интерес к Яори. А они с Оширо существовали с незапамятных времён, и чтобы лидер, да проявил любовный интерес к относительному новичку... Аз тяжело вздохнул и рыкнул гортанно, выходя из размышлений. Он строил свои деяния на опыте, поэтому к успеху Яо, когда тот был с ним ещё совсем "малышом"(буквы не имеют возраста), он отнёсся крайне скептически и токсично. Что ж, зря. Построить отношения с ним было неплохо: чёрная буковка была любвеобильным симболаром, который только и ждал, чтобы Аз наконец изменил своё отношение к нему... — Аз? Всё хорошо? Ты выглядишь задумчиво. А вылез из мыслей, глядя на милое личико буквы напротив. Усмехнувшись без всякой радости, оранжевая буква встал из-за стола. — У тебя никаких планов на сегодня не было? — Нет... я мало имею понятия, чем заняться сегодня. Я чувствую, что немного устал в плане энергии на творческие деяния — у меня нет идей. Ответ Яори был замысловат, но прост в сути, на что Аз лишь задумался ещё больше. Их отношения развивались медленно, но верно. Да и если думать о зависти А к своему другу, что он уже так быстро склеил Ёшку и довёл его даже до СЕКСА... — Слушай, а может, ну... — первый повёл рукой, и Яо подошёл ближе. Буковки обнялись, прижимаясь к тёплым телам друг друга, как коты. Аз провёл рукой по "голове" симболарика, чувствуя мягкий покров. — Как насчёт попробовать новый опыт? — Аз отстранился, заманчиво ухмыляясь и гладя чернушного по щеке, на что тот приластился, как котёнок, и его смущённая улыбка стала шире. Буковка дрожаще выдохнул, сжимая руку первого на своей щеке и слегка опуская её. Их глаза встретились в прямом взгляде, отчего оба как по команде вздрогнули, но не отвели взгляда. Два симболара смотрели друг другу в глаза, тихо дыша и держа крепко друг друга за такие же мягкие, как тела, руки. Внезапно чернушный вновь мягко улыбнулся, и его руки скользнули к основаниям рук А, глаза всё также волнительно глядели. — Давай. Было бы неплохо... Реакция Аза — ухмылка. Буквы за руку идут в спальню, пока лидер не может перестать криво ухмыляться. Нет, не от садистских мыслей... он был рад, и одновременно смущён и боялся. Симболар так боялся причинить своему близкому существу боль, ведь равносильно было унизиться в его глазах. Всё должно пройти идеально, а главное — Аз хотел почувствовать. Прочувствовать, что у черныша внутри, впитать его чувства, прочитать его мысли. Буквы присели на край большой мягкой кровати, оба покрытые румянцем и в лёгкой нервнозности. Как такой лидер, как А, мог начать себя вести так? Он выпрямился и сжал руку Яори чуть ли не до боли, на что младший симболар пискнул. Аз хотел сказать что-то, что-то командное и что-то, что направит ситуацию в нужное ему русло. Но в ответ взгляды снова встречаются. Весь мир затих, как будто даже тишина перестала существовать. Лишь только эти белые очертания глаз и слегка нервная, но такая тёплая и родная улыбка. Аз сам невольно улыбнулся и прислонился к Яори ближе, а руки обвили чёрную буковку и мягко прижались к тёплому телу. У первого задрожали руки. — Тебе не нужно быть со мной идеальным, — вполголоса сказал последний, глядя партнёру в очи и всё также по-родному улыбаясь. Аз любил слушать голос чернушного, мягкий и приятный. — Просто делай так, как хочешь почувствовать себя со мной. Ухмылка Аза потеплела, и тот усмехнулся в ответ, устраивая нижнюю буковку на подушках. Его руки очерчивают от места шеи до щеки и задевают пальцем губу, на что Яори хихикнул и опустил неловко взгляд, со стыдом чувствуя, что кривая улыбка становится шире. Первый тихо захихикал, подгибая ножки и устраиваясь к партнёру ближе, обнимая симболара и прижимая к себе. Тёплые прикосновения становятся чем-то более волнительным и уверенным... Аз прижался губами к губам Яори. Последний приглушённо охнул, дрожащими руками обвивая симболара и чувствуя мягкие губы на себе. Чернушка равно дышал, закрыв глаза и чувствуя чужой язык во рту, что так приятно было чувствовать. Аз удовлетворённо промычал что-то, придвинувшись ближе. Их языки сплелись вместе, двигаясь в едином такте, сердца внутри стучали сильно и волеующе, а особенно быстро трепетало сердечко Я. Чернушка огладил симболара, обнимая и отвечая так, как он чувствовал это, мягко и томно. Я приоткрыл ротик чуть шире, испуская приглушённый чужим ртом стон. — М... Яо встрепенулся, чуть прижмурив глазки, и сжал материю симболара, отчего Аз вскрикнул, отстранившись. — Ты чё бля? — Аа?! П-прости, прости, я не хотел сделать тебе больно!... — О боже, идиот... — Аз разочарованно вздохнул, чуть шире расставляя ножки мягкой гласной. — Вопросов нет? — Н-нет. Первый ухмыльнулся и положил партнёру палец на губу с желанием похотливо и дразняще провести пальцем до середины между разветвлением формы и стимулировать поверхность до появления тентакли... Но остановился. Аз наклонился немного вправо, разглядывая смущённое и робкое лицо. Яори дрожаще выдохнул, глядя глубоко в глаза старшего. И ведь сейчас они вдвоём, и наконец, спустя столько лет вместе, они сделали это — они пришли к доверию. От токсичной дружбы и колких замечаний до заинтересованного взгляда Аза, меньшей токсичности в шутках, интерес первого, выражающийся в обычных фразах "как дела?", "о чём думаешь?". А потом эти двое начали невзначай дружить, и лишь тогда буква понял, что чернушный не просто вечно улыбающийся нытик, и... Проник. Проник Яори полностью, понимая, что не хочет больше дружить, а хочет нежнее держать за руку и дарить цветы с поляны Чёрной Реки. Азу так тяжело было признавать свои чувства, а уж тем более показывать. На всей арматуре А не мог выделить существа, к которому тянуло сильнее, и медленно, но верно задирки таяли, и цвели приятные комплименты, держания за руку и робкие, но нежные взгляды. А как черныш это понял, то тут же понял, что и его собственные внутренности теплятся тем же чувством в ответ. И тогда они впервые поцеловались. Рука старшего симболара провела между ответвлениями формы, отчего Яори вздрогнул и робко потупил взгляд, чувствуя, как тёмные щёки белеют от румянца. — Мх... — Ну покажи, покажи! — Неее... Аз сам ещё чуть шире раздвинул ноги чёрной буковки, мягко тря между разветвлениями. Яори на такие действия крупно задрожал, рвано дыша и отводя от стыда глаза. Первый усмехнулся, наблюдая, как материализуется тентакля. — Ну вот. Хороший мальчик. Последний расслабился, разложив руки на подушке и глубоко вдохнув. Сердце внутри застучало чаще... — Какое сердце блять, ты буква. — Ладно, тогда сгусток материи... Сгусток материи внутри застучал чаще и теплее, когда оранжевая рука докоснулась плоти. Симбодар издал вздох, прикрывая свои белые глазки и поджимая ноги к себе, когда рука партнёра начала ритмично двигать вскользь, вверх и вниз. Так горячо и приятно, но эти движения и этот взгляд... этот взгляд просил дозволения пробраться внутрь, в душу. Узнать, что преподнесёт душа того, кто раньше для Аза был лишь смутным чёрным пятном, совершающим ошибки, а теперь стал самой родной душой. Яори ахнул и крупно вздрогнул, когда первый провёл массажным движением по верху и вдоль вниз. Тот усмехнулся, мягко и с причмоком целуя возлюбленного в губы. — Что чувствуешь? — Приятно... Током по телу разливается такое приятное тепл-аах... Аз снова улыбнулся, слегка надавив. Хотел прочувствовать это тепло рукой, а затем и собой. Снова гладит теплый мягкий член Я, глядя ему в глаза с лёгкой беззлобной усмешкой. Глаза в глаза, и снова губы соединились в поцелуе: мокрые тёплые языки переплелись между собой, оба издавали тихие полустоны. — Аз... Ух... — Да, малыш? У тебя разветвление мягкое и теплое, кстати, — в голосе звучал острый флирт. Яори немного хрипло выстонал что-то и задрожал: рука ласкала мягкий влажный член, попадая по самым чувствительным местам у основания тентакли и её кончика. Белые глазки смотрели на лидера, а тот смотрел то на материализованную плоть, то на партнёра. Неожиданно темп ускорился. — Ммм!!.. — Хах, приятно, малыш? Лежи, лежи... Аз подбодрил возлюбленного, продолжая двигать рукой, чувствуя, что устаёт. Выдыхает он немного шумно, а буква под ним изредка гортанно стонет и горячо дышит, показывая, как ему приятно. А лизнул Я в висок, внезапно и без предупреждения убирая с чёрного члена руку. Белоглазик, отходя, в непонятках заморгал и посмотрел лидеру в глаза. — Эм, Аз? — Да? — Думаю... Я готов к основной части! — Яори криво улыбнулся, беря руки Аза и краснея(белея) ещё сильнее, чем доколе возможно было: руки симболара были очень тёплыми. Буквы снова переглянулись и неожиданно Аз выдал, глядя на чёрную влажную тентаклю между чернушных ног. — Ну, давай, сворачивай. — Кого? — Тентаклю. — Куда? — Внутрь! — Ладно, — младший симболар без особого промедления дизматериализовал орган, но его мягкие ножки задрожали сильнее. Аз докоснулся до мягкой от покрова щеки. — Ты можешь мне доверять, — его обольстительная улыбка расплылась в гордости, восхищении и любви. Он держал эти чёрные руки, гладил чёрные ножки и разветвления формы, смотрел в эти белые глаза. Материя внутри стучала горячо и страстно, и оба смотрели друг другу в глаза влюбленно. Хотелось слиться воедино, и чтоб дышать вместе, одним телом, породить из ничего любовь и счастье. — Я тебя люблю. Неожиданно после этих слов последнего первого утягивают в поцелуй. Снова мягкие влажные губы, вздохи, дрожащие руки букв переплетаются, и те держатся друг за друга. Аз материализует своё желание... Яори отстранился, чувствуя, как в него тыкается нечто, глядя своими большими глазами на рыжика, и через секунду глядя вниз, визжа и краснея. — Ааа, о боже! Неожиданно!.. — Да ц... тише ты. Да где у тебя вхо-ох... А вошёл на две трети, отчего его партнёр тихо вскрикнул и выдохнул, медленно и через рот. По вискам потёк пот. Чернушный растерялся, глядя на Аза и обнимая его. — О-обними меня... — Хорошо, чернушный. Рыжие теплые руки гнутся и обвивают чёрненькое тело, пока тот горячо дышит. И если раньше, даже когда-то, эти руки душили, то сейчас они одни могли спасти от страшного мира снаружи. — Ах... — из чернушного вырвался наружу гортанный стон от первого толчка, но по губам расползалась широкая блаженная улыбка. Он тоже желал этого соития, и теперь внутри было тепло, не только физически. Он жаждет поцелуя. — Полюби меня... прошу. Аз встрепенулся, глубоко вздохнув, и начал равномерно двигаться. Он не смог сдержать улыбки, ведь теперь он чувствовал нутро возлюбленного, но не только физически. Понимал его мысли, чувства, пережитую боль, любовь. И собирался дать то же самое. Через несколько минут после привычного среднего темпа Аз немного ускорился. Яори почувствовал, как от удовольствия в глазах мутнеет, его ножки задрожали. — Ммф... мфх... — некоторые вздохи медленно превращались в стоны. Внезапно А остановился и посмотрел на Я. Тот тихо заскулил, не понимая, в чём причина, как вдруг прозвучал вопрос. — Ты плачешь? Яори в непонимании дрожащими ручками прикоснулся к щекам, видя на своих тёмных руках свои светлые слёзы. Неловко улыбается, прикрывая лицо от стыда. — Э-то от удовольствия. Аз погладил партнёра по щеке и резко ускорился. Не максимум, но этого было достаточно. Это было то, что было нужно. Достаточная скорость, достаточная глубина. — Ах!.. — чернушный, не растерявшись, ухватил первого за спину. Тот поцеловал Яори в щёку, двигаясь с этой скоростью и чувствуя каждую секунду. — Ох... да... Каждая секунда их соития, каждый вздох, каждое прикосновение — всё было накалено этими чувствами. Это было высшее проявление любви, это было желание чувствовать, друг с другом сливаясь. Это были они и их любовь. Недостаточная скорость для настоящего секса, оба девственники, но до чёртиков влюблённые, до ужаса потерянные друг в друге и нашедшие спасение в любви. А это всего лишь ускорение до предела, громкие стоны обоих, горячие движения склизким органом внутрь. Это всего лишь из новый опыт, играющий красками их душ и сближающий до готовности слиться. — Аз! — он кричит это свободно, жарко, отдавший своё нутро и принявший новый опыт, новые прикосновения, а вместе с ними жажду и любовь. Ноги на бёдрах рыжего симболара дрожат, между разветвления выделилось что-то жидкое. Такое же жидкое через толчок вливает первый. — Яори!.. — его голос звучит сквозь зубы, скованно, но он также желающий вырваться наружу, словно Аз не может вздохнуть вольно. Словно он не может до конца довериться, как Яори это сделал. И всё же... Оба лежат счастливые, обнимаясь друг с другом и грея друг друга сейчас. Последний продолжает улыбаться вместе с первым. Они счастливы. — Я тебя очень люблю, — сказал рыжик, целуя партнёра в кисть и щёки, а затем, хитро улыбаясь, устраивается сверху. — И я тебя также. Чернушный, хихикая, обнял старшего, открываясь навстречу этим чувственным поцелуям, а вместе с этим впуская в свой внутренний мир, надеясь показать каждое чувство и эмоцию.