Часть 5

      Наш разговор в кафе шёл неуверенно и смято. Эсдэс в манере генерала постоянно норовила расспросить меня о моём прошлом, моих друзьях и моей личной жизни. Но я упрямо напоминал ей, что моя личная жизнь — это моё личное право, и что при желании я, разумеется, расскажу ей всё по-порядку. Допрос с клещами меня несколько раздражал. Хотя нельзя было сказать, что я ни с чем с ней не делился. Я рассказал ей о своих хобби. О вкусах. И о том, как мы с Вэйвом открыли собственное дело. И решил: на этом хватит.       У этой девушки через каждые пять-десять минут возникала одна и та же просьба. «Пойдём со мной». Куда? Домой? Она зазывала меня побыстрее перепихнуться или же погостить на ночь-другую? Я раз попытался получить вразумительный ответ, но она только мило отшутилась, продолжив поедать мороженое. Каждую её улыбку, каждый её пронизывающий взгляд, каждое её настойчивое зазывание я запивал глотком мохито. И вскоре оказалось, что мне нужно закатать ещё. Ещё два бокала.       Я знал, что мне нужно было выполнить просьбу Насти. Раз уж представилась такая возможность. Собственно, я был и не против… Но Эсдэс и вправду была не тем собеседником, с которым можно было задушевно провести время, зависнуть на пять часов или поглазеть на закат под романтическую музыку… С ней, наверное, можно было только бок о бок покрошить черепа революционеров.       И я всё же, я должен был найти к ней подход. Иначе Настя сживёт меня и с этого свету. Поэтому я решил сделать шаг навстречу. — Эсдэс. — М-м? — охотно откликнулась она. — Я понимаю что спрашивать это эгоистично, ибо сам я тебе пока мало что о себе рассказал… Но откуда ты сама? Ты из столицы? — Даниил, — и всё-таки она упорно отказывалась звать меня «Даня», — то, я расскажу тебе. Столица — это край трусов и слабаков. Я родилась и выросла на дальнем сервере, в племенной общине охотников и воинов. — Ты скучаешь по тому месту? — Я люблю тамошние морозы и вечную зиму, снег и лёд, холод и бурю. Но моя семья мертва, Даниил. И мне нужно забыть эту привязанность. — Хм… — Я почувствовал, что сочувствую голубоволосой девушке. — Почему? Почемуо ни умерли?       Эсдэс светилась от счастья, что я интересуюсь её личной жизнью. Но, как это странно, я не видел ни ноты скорби от того, что она исповедывалась о смерти своей семьи. — Их убили, — сказала она просто. — Они пали жертвой северного племени. Мой отец погиб от их оружия, потому что оказался слаб, — голос её приобрёл оттенок стали. — Но я выжила. И я теперь сильнее их.       Я слышал от Вэйва, что генерал Эсдэс устраивала военную кампанию на северное племя. И успешно покорила его. Это принесло ей какое-то удовольствие? На её месте я бы по-особому разобрался с теми, кто прикончил мою семью. — Это как-то связано с твоей миссией по покорению севера? — так и спросил я. — Ты мстила?       Эсдэс удивлённо распахнула глаза. — О, нет. Конечно нет, — повторила она. — Я выполняла задание. И ничего больше. — Тебе разве не хотелось их смерти? — Они, безусловно, её заслужили, — даже секунды не подумав, ответила Эсдэс. — Но я служу своему Императору. И, как уже сказала, должна вычеркнуть из своей памяти прошлые привязанности. Они встретили свою смерть, потому что были никчёмными отбросами, недостойными жизни. Слабые должны повиноваться сильным.       Я хотел снова выпить, но увы, мой третий бокал мохито был безжалостно пуст. Виски я заказывать при ней пока не стал. Радикальная философия Эсдэс была мне непривычна. И я вряд ли был с ней согласен. И теперь я понимал, откуда взялись те слухи, которые навешивал на неё Вэйв. — Я соболезную потере твоей семьи, — сказал я совершенно искренне. — Но извини, вынужден не согласиться с тобой. — А? — была совершенно растеряна Эсдэс. — Это почему? — Потому что я не вижу в этом смысла, — я пожал плечами. — Нет слабых и нет сильных. Есть цели и есть общество. Империю построил не один человек. Империю создала структура. Руководитель — сила — и тысячи подчинённых, слабых волей. Но вместе они двигают время. Ты — часть большого пирога, грубо говоря. И согласись, что со своей силой ты не на посту Императора. — У тебя хорошее понимание государственной системы, — горделиво вскинула голову девушка, — но не то. Я не стремлюсь к должности Императора. Для меня это лишний геморрой. Однако в столице не найдётся человека, который не скажет тебе, кто сильнейший воин во всей Империи. И это я. Потому что я шла по головам слабых. Потому что я получила незабываемый опыт, оставляя за собой их трупы. И только затем меня пригласили в столицу.       Я покачал головой: — Ты меня не убедишь. Множество человек вроде тебя — воинов, борцов за справедливость — кровью и потом добывали свои навыки. И они служат столице не менее преданно, чем ты. Если они проиграют, ты оценишь себя выше, потому что они были менее подкованы в бою? — Как думаешь, Даниил, какой момент больше всего запомнится о великом лидере? — вдруг парировала Эсдэс. И тут же, ухмыльнувшись, сама ответила: — Миг его кончины. Ни больше, ни меньше. Никому не будет интересно, скольких он убил за годы своей жизни. Люди будут только помнить, кто его прикончил и как великий лидер потерпел поражение, подставив свой народ. Легче предать забвению такого человека, чем вспоминать подобное, не думаешь?       Сейчас я был согласен только наполовину. Потому что этот человек, помимо убийств, мог совершить множество дел на благо народа. И само собой, по своей воле не стал бы отдавать себя в руки убийцы. А наоборот — самоотверженно бросился на меч вместо своих воинов.       Но сказал я другое: — А я считаю, что ты так думала о своём погибшем отце, когда была слаба. Тебе пришлось заставить изгнать из памяти миг его позора, чтобы усовершенствовать свою философию. И теперь вас с ним попросту ничего не связывает. Ты словно лёд. Я прав?       Честно говоря, я ожидал, что она стушуется и замкнётся от моей железной логики. На крайний случай, рассмеётся и начнёт всё отрицать. Но эффект получился неожиданным. Её взгляд заледенел, и кожей я ощутил, как в кафе задул порыв ледяного ветра. На столе осел иней.       Правда, длилось это меньше секунды. — Мы больше не будем возвращаться к этой теме, Даниил, хорошо? — спрашивала она после беззлобно, но улыбки на её лице уже не было.       Наверное, впервые за нашу беседу я испытал что-то вроде стыда. Нужно было быть осторожнее со словами. Ей это точно не понравилось. Я бы не хотел причинять ей боль тогда, когда мы только-только начали нормально общаться. Пускай и на такие отстранённые темы.       Нужно было как-то уйти от разговора. — Пойдём ко мне?       Это только компромисс. Я ещё ничего не решил. Но к ней во дворец я точно заваливаться не собираюсь. Это однозначный плен.       На лице Эсдэс мелькнула тень улыбки — ничто по сравнению с тем, что было во времня нашей беседы. Я не успел подняться из-за стола, как она уже оказалась рядом и шла, почти что под руку со мной.       Какое-то время мы шли просто рядом друг с другом. Я больше не заговаривал с Эсдэс о государственном строе и её прошлом. Вместо этого я перескочил на то, чем она занимается в свободное время. И понравилось ли ей свидание. Ей пришлось признать, что оно было у неё первым. И если кого и нужно было спрашивать, что не так со свиданием, так это меня.       Но больше она не улыбалась. — Ты здесь живёшь? — спросила Эсдэс, когда мы подошли к крыльцу. — Я думал, раз ты послала стражу к Вэйву, значит, ты знаешь, что он тут не один, — отбил я и начал открывать дверь ключом. — Я знаю, что Вэйв живёт не один. — Эсдэс снова окинуа меня одним из своих оценивающих взглядов: — А вот с кем он живёт…       Дверь вовремя поддалась, и я под предлогом гостеприимного хозяина впихнул Эсдэс внутрь первой. Она осматривала убранство с небольшим интересом. Ей был интересен я. И старый диван в холле. Я устало провёл рукой по лицу, но ничего не мог уже поделать. Что сделал, то сделал. — Я приготовлю обед, — предложил я. — Чувствуй себя как дома.       На обед была рыба. Снова лосось из заначек Вэйва. Отличный, почти без костей, с солью, перцем и петрушкой. А также тушеными овощами и кусочками сыра. Вэйв бы стал запивать рыбу пивом… Интересно, как кормят во дворце?       Готовка заняла у меня минут тридцать. Я провёл это время в гордом одиночестве и был лишён всяких разговоров с Эсдэс. Нутром я чувствовал, что задел её душевную струну. И, возможно, будь на моём месте кто-либо другой, он бы уже давно превратился в мокрое место.       Но мне хотелось утешить эту девушку. Я хотел, чтобы она была рядом. Мне необходимо было узнать её поближе. И наконец, я желал, чтобы на её лицо вернулась прежняя улыбка.       Я вернулся в холл с подносом еды и не застал Эсдэс там. Минуту мною владело непонимание. Но затем я принялся тщательно досматривать дом. На кухне, само собой, не было. В комнате Вэйва — нет. А вот дверь в мою комнату была открыта…       Она сидела на моей кровати, уставившись в стену. Была бледна, как полотно. И думаю, уже заметила моё присутствие. Я, чтобы не повредить паркет, аккуратно подвинул кофейный столик поближе к кровати и поставил поднос на него. — Ты вольна уходить, когда хочешь и есть, что хочешь, я тебя тут не держу, — сказал я, присев рядом. — Я так же могу уйти, если тебе неприятно быть со мн… — Нет… Останься, — твёрдо проговорила девушка и обернулась ко мне. Глаза её чуть заблестели.       Я понял, что должен сказать это. На языке так и вертелось, Эсдэс казалась отстранённой, а Настя, ровно, как и мои гормоны, требовали развития ситуации. Я взял её руку в свою и посмотрел в глаза, намереваясь высвободить решающие для сегодняшнего дня слова: — Эсдэс. Я прошу прощения, если некоторые мои качества огорчили тебя, но мне действительно приятно проводить с тобой время. Твоя красота слепит меня, а губы манят. Просто… Не теряй свою улыбку, она освещает день также как солнце. Интересно, поведётся ли эта девушка без опыта на мои смазливые подкатики?