Часть 1

Сириус покрепче обхватил рукоять ножа, глубоко и медленно дыша. Сквозь кусты он наблюдал за своей целью. Мужчина, о котором шла речь, стоял на коленях в мягкой грязи, возделывая небольшой участок земли. Его движения были спокойными и уверенными, он ничего не подозревал. Серые глаза Сириуса сузились, когда он приготовился нанести удар. Он не был уверен, почему ему дали именно эту цель — человек казался совершенно безобидным, — но Сириус знал, что лучше не подвергать сомнению приказы. И все же сожаление обжигающе скрутило его изнутри. Но у него была работа, которую нужно было выполнить, и теперь для этого пришло время. Используя скорость и ловкость, которыми он славился, Сириус выскочил из кустов и схватил мужчину сзади. Затем, без дальнейших колебаний, он вонзил нож ему глубоко в живот и повернул лезвие. Последовал резкий вдох, и Сириус ждал, что мужчина рухнет на него… но он не падал. На самом деле, Сириус с таким же успехом мог бы обнять этого человека и получить ту же реакцию. — Это не сработает. — Голос мужчины был тихим и полным… сожаления? Сириус отпустил рукоять ножа. Это неправильно. Его клинок внутри этого человека; он должен был упасть на землю или, по крайней мере, обессилеть. Но не было ничего, кроме этого удивленного возгласа. Мужчина не обернулся, когда Сириус попятился от него. Что-то еще было не так, что-то еще было не так, как должно быть… И тогда он понял: крови нет. — Какого черта, — выплюнул он, широко раскрыв глаза. Он забыл о своей миссии, забыл о своем начальстве — этот человек был совершенно новым видом опасности. Паника охватила его, и единственное, что было на уме Сириуса, это бежать. К сожалению, он больше не владел ситуацией. Он сделал один неверный шаг и растянулся по земле, а затем больно ударился головой о стенку кабины. Последнее, что Сириус увидел перед тем, как все потемнело, была пара прекрасных янтарных глаз. *** — Ты поклялся мне, что этого никогда не случится. Сириус виновато обернулся. Голос Ремуса был полон гнева, а сам он весь напрягся от ярости. Сириус, однако, не двинулся с места. Но он должен был это сделать. Наконец, решившись, он поднял подбородок и посмотрел на Ремуса сверху вниз. — Я знаю, что делаю. Ты не можешь остановить меня. — Сириус. — Ремус пересек комнату и потянулся за чашкой в руках Сириуса; держа ее на расстоянии от руки человека со шрамом. — Я же говорил тебе, это ужасное проклятие! Оно того не стоит. — Это не должно быть так, — запротестовал Сириус. — Разница, Ремус, в том, что на этот раз мы будем вместе. Это будем ты и я… — Я не могу позволить тебе пойти на это. — Ремус тревожно дернул себя за рыжевато-русые кудри, на его лице отразилось беспокойство. — Я не могу позволить тебе совершить ту же ошибку, что и я. Я не могу смотреть на то, как ты будешь вечно несчастен! — Но я не могу оставить тебя, зная, что ты застрял здесь! — Сириус поставил чай и, поспешив к Ремусу, обхватил его лицо ладонями. — Ты ищешь решение. Позволь мне помочь тебе в этом. Сколько бы времени это ни заняло, Ремус, я готов быть на твоей стороне. Янтарные глаза Ремуса сверкнули от непролитых слез. — Ты возненавидишь меня, — прошептал он. — Может быть, в следующем году, может быть, через пятьдесят лет, но ты возненавидишь себя за то, что влюбился в меня настолько, чтобы сделать это. Сириус медленно покачал головой. Он так многого не знал о жизни, но в одном был уверен. — Я никогда не пожалею о том, что любил тебя. *** Когда Сириус снова открыл глаза, ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он в помещении. И в постели. И живой. Сириус осторожно поднес руку к ране на голове. Та была тщательно перевязана, его длинные черные волосы — тщательно зачесаны назад. Ему все еще было чертовски больно, но он по опыту знал, что могло быть намного больнее. Он поморщился, вспомнив свое падение. Не самый лучший момент. Он огляделся. Он лежал на маленькой кровати с простыми белыми простынями. Коттедж был скромным, обставленным только самым необходимым — по крайней мере, так он думал, пока не понял, что вдоль каждой стены стоят книжные полки. Этого было достаточно, чтобы отвлечь его от насущной проблемы; он никогда не видел столько книг в одном месте. Сириус был так увлечен этим зрелищем, что не заметил, как мужчина вошел в дверь. — Я знаю, что ты делаешь. Вздрогнув, Сириус потянулся за одним из ножей, спрятанных в его пальто, только чтобы обнаружить, что его нет на месте. Мужчина заметил его действия. — Извини, — пролепетал он извиняющимся тоном, — но я действительно не хотел, чтобы меня снова ударили ножом. Ты даже не представляешь, как это неудобно. — Неудобно, — тупо повторил Сириус. Он подумал, не ударился ли он головой сильнее, чем думал. — Ты… ты должен быть мертв. — Его дыхание участилось, когда он вспомнил, как вонзил нож в живот этого человека; на нем не было никаких признаков ранения. — Что ты, черт возьми, такое? Вспышка боли промелькнула на покрытом шрамами лице мужчины. Он на мгновение отвел взгляд, затем взял стоявший рядом чайник, о котором Сириус и не подозревал. Наливая чай, мужчина заговорил: — Меня зовут Ремус, — пробормотал он. — Но я могу заверить тебя, что я полностью человек. — Верно. — Сириус не смог сдержать презрения в своем голосе, но было что-то в движениях Ремуса, что заставило его немного расслабиться. У него были все возможности убить Сириуса, пока он спал, но он этого не сделал. И когда он заваривал чай, в его позе чувствовалась усталость, которая заставила Сириуса пожалеть его: это был не тот человек, который жаждал мести. Это был человек, искалеченный изнеможением. Янтарные глаза Ремуса — такого необычного цвета — метнулись навстречу Сириусу. — Да, — настаивал он. Он подошел и протянул чашку Сириусу. — Пей. Полегчает. Сириус недоверчиво посмотрел на него. — Я пытался убить тебя, — медленно произнес он. Ремус склонил голову набок. — Да? Сириус втянул воздух, его глаза забегали по сторонам. — Поэтому я очень сомневаюсь, что ты хочешь помочь мне исцелиться, — выдавил он. Его разум лихорадочно работал, пока он пытался понять точку зрения Ремуса. — Скажи мне, чего ты хочешь. Ремус демонстративно сделал глоток из чашки, которую предложил Сириусу, приподняв одну бровь. — Мне ничего от тебя не нужно. Во всяком случае, я хотел бы извиниться. Похоже, тебя плохо проинструктировали до того, как посылать тебя сюда. Это заставило Сириуса задуматься. — Ты… знаешь об этом? Ремус пожал плечами. — Ты не первый, кого они послали убить меня. Но, как ты, несомненно, заметил… — Ремус указал на себя. — Это немного сложнее, чем они себе это представляют. У Сириуса закружилась голова. Как бы ему ни нравился чай — он пах восхитительно, и он мог бы использовать теплый напиток, чтобы успокоить нервы, — если ножевое ранение не могло причинить вреда Ремусу, он сомневался, что яд мог. Но он пытался собрать все это воедино. Ремусу не могло быть больно. Он сказал, что и раньше были люди, посланные убить его, но они, очевидно, потерпели неудачу. Сириус знал людей, которых организация нанимала для ухода за целями, — они никогда не промахивались. Но что мог сделать Ремус в таком юном возрасте, чтобы заслужить такое внимание? Он не выглядел намного моложе Сириуса — максимум на двадцать. — Другие люди, которых послала организация… — медленно спросил Сириус. — Они когда-нибудь возвращались? Ремус выглядел удивленным. — Конечно, они возвращались. Но они покинули это место. Я правда не знаю, что с ними стало, но я никогда никого не держал здесь против воли. Он отошел в сторону, чтобы доказать свою точку зрения, расчищая путь к двери. И Сириус знал, что он должен воспользоваться возможностью уйти — что он должен убежать отсюда, потому что кем бы ни был Ремус, это было ненормально. Но будь проклято его любопытство, потому что, если и было что-то, чего Сириус терпеть не мог, так это неразгаданные тайны, а Ремус был настоящей загадкой. И в Ремусе было что-то такое, многообещающее. Может быть… может быть, его доброта? Никто не относился к Сириусу с такой добротой… никогда, насколько он мог вспомнить. — Я Сириус, — признался он. Коротко кивнув в знак признательности, Ремус снова предложил ему чай. Сириус не выпил его, но взял чашку. На сердце потеплело, когда в глазах Ремуса расцвела надежда. *** Время быстро потеряло смысл. Дверь всегда была не заперта, Ремус никогда не пытался убедить его остаться подольше, но Сириус все еще не мог заставить себя уйти. Каждый вечер, когда он говорил, что покинет его в другой раз, Ремус выглядел успокоенным. Сириусу потребовалось немного времени, чтобы понять, что Ремус ужасно одинок. Поэтому он остался. Но на самом деле Сириус не упустил бы шанса понаблюдать за Ремусом. Он был нежным, добрым и таким невероятно красивым. Он начал задаваться вопросом, не был ли Ремус каким-то ангелом, которому нельзя было причинить вред, живущим по какой-то причине на земле — конечно, такой чистый, как он, ведь не мог быть смертным? Ремус рассмеялся, когда Сириус поделился своей теорией. — Дело не в этом, — сказал он. — Я же сказал тебе, я полностью человек, просто… не совсем. Он не вдавался в подробности, и Сириус не подталкивал его. Ремус продолжал перевязывать его рану, и разговор затих. Но Сириус снова поднял его на следующий день. — Ты проклят или что-то в этом роде? Нежить? Небестелесный призрак? Ремус прервал работу в саду. Солнечный свет заставлял его рыжевато-русые кудри сиять, и было что-то такое привлекательное в том, как Ремус смотрел на Сириуса сквозь челку. — Не нежить, — пробормотал он. — Не призрак. Проклятый… Да. Кто-то мог бы возразить, но я определенно проклят. Сириус присел на корточки, стараясь не раздавить ни одно из растений, за которыми ухаживал Ремус. — Если ты откроешь мне свой секрет, — прошептал он, — я открою тебе свой. Ремус колебался. Сомнение было написано на его лице, и Сириусу ничего так не хотелось, как прогнать его страхи. Больше всего на свете он хотел, чтобы Ремус доверял ему. Он влюблялся в него так быстро и крепко, но кто мог его винить? Он был уверен, что на планете не было никого похожего на Ремуса. — Ты мне не поверишь, — сказал, наконец, Ремус дрожащим голосом. — И я не хочу, чтобы они пришли за тобой, — а они бы пришли, если бы знали правду. — Я видел, как тебя пырнули ножом, и ты даже не истек кровью, — заметил Сириус. — Я бы поверил чему угодно. Ремус разочарованно фыркнул. — Ты сразу поймешь, что это за проклятие, — объяснил он. — Вот почему я не должен делиться этим с тобой. Сбитый с толку, Сириус неуверенно рассмеялся. — Зачем мне нужно проклятие? Великая печаль затуманила глаза Ремуса. Он выглядел таким потерянным, таким страдающим — Сириусу было неприятно видеть такое выражение его лица. — Просто поверь мне, Сириус. Иногда лучше показаться невежественным. Если Ремус хотел обойти эту проблему, Сириус ничего не мог с этим поделать. Но его сердце все еще колотилось в груди, когда он смотрел на Ремуса; он все еще беспокоился за этого человека. — Может быть, — тихо сказал он, поднимаясь на ноги, — тебе стоит попытаться довериться мне. *** — Я… — Ремус сглотнул. — Я тоже никогда не пожалею о том, что любил тебя, Сириус… но это не тот путь. — Мы вместе найдем лекарство, — поклялся Сириус. — Я обещал, что останусь с тобой навсегда, Ремус. Между ними повисла ужасная тишина. Наконец, Ремус отстранился и мучительным шепотом ответил: — У тебя нет никакого понятия о вечности. — Он обхватил себя руками, отказываясь смотреть на Сириуса. — Мне из-за этого дурно. Сириус тяжело вздохнул. — Когда тебе что-нибудь нравится? Ты полон решимости наказать себя, Ремус, но, может быть, это наш шанс быть счастливыми. — Это не сделает тебя счастливым, — огрызнулся Ремус. — Меня — нет, — согласился Сириус. — Но сделает тебя. *** — Я убивал людей, — внезапно признался Сириус однажды вечером за ужином. Он не был уверен, чего именно он пытался достичь, но ему не терпелось узнать, что же беспокоило Ремуса. И если бы он разделил свой страх, не вел бы эту борьбу в одиночку, это приоткрыло бы эту дверь… — Я наемный убийца, киллер. Он ждал любой реакции — ужаса, может быть, или отвращения. Но Ремус просто продолжал засовывать в рот ложку за ложкой. — Да, я догадался, когда ты вонзил нож мне в живот. Скрывая разочарование, Сириус уронил голову на руки. — Почему ты не хочешь сказать мне, почему они хотят твоей смерти? Губы Ремуса сжались. — Никто не любит людей, которые отличаются от других, Сириус. — Это недостаточно веская причина, — возразил Сириус. Он потянулся через стол и смело взял руку Ремуса в свою. Тот уставился на их сцепленные пальцы широко раскрытыми глазами. — Ремус, скажи мне. Какое бы бремя ты ни нес… давай разделим его. Ремус медленно поднял глаза на Сириуса. — Знание ответа не сделает тебя счастливее, — предупредил он. Когда Сириус выжидающе посмотрел на него, Ремус вздохнул и хрипло ответил: — Я не могу умереть, Сириус. Я живу уже почти триста лет. Последовало молчание. Сириус оцепенел. Он чувствовал себя так, словно его подожгли, — он чувствовал все и ничего одновременно. Его первой мыслью было откровенное отрицание. Как это могло быть правдой? Это просто невозможно. Но он уже видел доказательства. И это объяснило бы одиночество Ремуса. Как только он принял правдивость слов Ремуса, в его голове промелькнул миллион вопросов. Однако он произнес только одно слово хриплым шепотом: — Как? Ремус резко встал. Он дышал неглубоко и дрожал — он выглядел сердитым на самого себя. — Я никогда не скажу, — категорично отрезал он. — Прости, Сириус, я не могу. Они хотят моей смерти, потому что знают, что у меня есть… это. Они просто не понимают, насколько непобедимым это делает меня. — Ремус провел руками по волосам, его зрачки расширились. —Я не старею, я не могу пострадать — ты знаешь, сколько раз меня должны были убить, но не убили? Я не знаю, смогу ли когда-нибудь умереть, и это самая ужасная мысль из всех. Сириус уставился на него, и по его телу разлился холод. — Ты хочешь умереть? Ремус посмотрел на него, и неприкрытые эмоции на его лице были ошеломляющими. Сириус никогда не видел, чтобы кто-то выглядел таким измученным, а он встречал много, очень много измученных людей. В течение нескольких ужасных минут ни один из них не произнес ни слова. Ремус продолжал сглатывать, как будто слова, которые он не хотел произносить, поднимались по его горлу, но скатывались обратно. Сириус не знал, что и думать, поэтому просто смотрел, как Ремус берет себя в руки. — У меня была жена, — наконец, сказал Ремус. — Ее звали Нимфадора, но она так ненавидела это, что я назвал ее Дорой. Она не возражала. — Глаза Ремуса остекленели, и Сириус понял, что он погрузился в прошлое. — Она была полна жизни. В тот момент я уже был проклят; если бы я не был проклят, мне было бы восемьдесят, когда я встретил ее. Я не думал, что имеет смысл влюбляться в нее, но я ничего не мог с собой поделать. Она просто… вошла в мою жизнь и отказалась покидать ее. Видишь ли, обо мне рассказывали всякие истории. Я был тогда достаточно молод, чтобы в деревне все еще оставались люди, которые помнили меня. Я пытался спрятаться, как только понял, что не старею, но я не мог стереть себя из памяти жителей деревни. Дора любила проверять на верность слухи. Ей всегда хотелось верить, что в этом мире есть магия. Глаза Ремуса смягчились, когда он вспомнил. — Я уверен, что она сама была маленьким кусочком магии. Но, в любом случае, она искала меня и нашла. Я так старался заставить ее уйти, но она была такой настойчивой. Она была не из тех людей, которые отказываются от того, чего хотят, и я не мог не влюбиться в нее. Ремус сложил руки вместе, на его лице появилась легкая, горько-сладкая улыбка. — Мы поженились, — просто сказал он. — Она постарела без меня. У нее был наш сын, и какое-то время мы втроем были счастливы. — Затем свет в глазах Ремуса погас. — Но они знали, что я храню секрет вечной жизни, и нам пришлось бежать. Мы могли выдать самих себя, и это… это стало слишком опасно. Я понял, что пока я с ними, они моя слабость, которую можно использовать против меня. Сириус мог себе это представить. Он представил, как Ремус в ужасе смотрит, как какой-то безликий убийца наставляет нож на его сына, и вздрогнул. — Они не хотели жить вечно? — догадался он. В ответ он слегка покачал головой. — Я умолял ее не делать этого. Облизнув губы, Сириус задумался, действительно ли он хотел услышать остальную часть этой истории. Но, как всегда, любопытство взяло верх над ним. — И что же случилось потом? Взгляд Ремуса опустился на пол, и все его тело замерло. — Я попрощался с ними, — пробормотал он. — Дора умерла давным-давно… Как и Тедди. Я предполагаю, что где-то поблизости у меня может быть семья, но я никогда не искал. Я всегда… я всегда этого боялся. Долгое время никто из мужчин не произносил ни слова. Нужно было так много сказать, но в то же время сказать было нечего. Сириус не спросил, был ли Тедди достаточно взрослым, чтобы помнить своего отца, когда они прощались; он не спросил, протестовала ли Дора по поводу разлуки. Ответы на эти вопросы не имели значения. — Мне очень жаль, — искренне сказал он. — Как бы то ни было, Ремус, мне жаль. Ремус не поднял глаз. — Это проклятие. Теперь Сириус понимал. — В чем секрет, Ремус? — тихо спросил он. — Ты живешь в лесу, как беглец… Чего они так сильно хотят? У Ремуса вырвался тяжелый вздох, вся энергия, казалось, покинула его. — Однажды я совершенно случайно обнаружил, что есть одно растение, которое может навсегда остановить процесс старения, если заварить его в чай. Как только я нашел его, я вырвал его с корнем. Люди, которые послали тебя сюда, не знают точно, что они ищут, просто у меня есть ключ. Сириус побледнел. — Растение — ключ к вечной жизни — здесь? Ты держал его при себе все это время? — Я не хотел, чтобы кто-то еще взял его по ошибке, — пояснил Ремус слегка язвительным тоном. — И я не знаю… Я не знаю, понадобится ли мне оно позже. — Зачем? Ремус странно посмотрел на него. — Это растение… у него должен быть аналог. Где-то на земле должно быть другое растение, которое может исправить то, что было сделано. — Ты ищешь его, — догадался Сириус. — Да, — признался Ремус. — Я не знаю, существует ли оно на самом деле, но я должен попытаться. Сириус долго смотрел на Ремуса, пораженный решимостью в его взгляде. Он собирался сказать об этом Ремусу, но тот заговорил раньше, чем у него появилась такая возможность. — Ах, я, кажется, припоминаю, как ты обещал рассказать мне свою историю, если я расскажу тебе свою. Что ж, Сириус предположил, что он действительно должен рассказать этому человеку историю. — Это, э… — Он откашлялся, его разум все еще кружился от всего, что он узнал. — Это не так захватывающе, как твое. Ремус снова сел и подпер подбородок кулаком. — На это я и рассчитываю. Поэтому Сириус отбросил все свои вопросы и путаные мысли о чае, который может подарить человеку вечную жизнь, и рассказал Ремусу о том, как родился в семье, где не принималось ничего, кроме совершенства. Блэки, объяснил он, были частью этого дела на протяжении многих поколений, и никто даже не сомневался в том, что Сириус продолжит семейную традицию. — Они не самые любящие и дружелюбные люди, моя семья, — сухо сказал он Ремусу. — Я бы сделал все, чтобы убежать от них. Ремус резко нахмурился, услышав это, но махнул Сириусу, чтобы тот продолжал. — К сожалению, — продолжил Сириус, — это единственная профессия, которую я знаю, так что… — Он пожал плечами и стыдливо отвернулся. Он никогда ни с кем не сближался настолько, чтобы его волновало, что они думают о его профессии, но Ремус… На Ремуса это вряд ли произвело бы впечатление. Каким-то образом Ремус, казалось, прочел все это на его лице. — Знаешь, Сириус, — сказал он беспечно, — я многое повидал за триста лет. — Его янтарные глаза выглядели совершенно искренними. — Если я чему-то и научился, так это тому, что никогда не поздно изменить свою жизнь. Он встал из-за стола и ушел, но не раньше, чем послал небольшую улыбку Сириусу. Сириус смотрел ему вслед, пораженный способностью этого человека прощать — и понял, что полностью и бесповоротно влюблен в него. Что привело к ужасающей мысли: однажды Сириус умрет — но Ремус нет. *** — Ты привнес свет в мою жизнь, Ремус, — продолжил Сириус. — Ты сделал так, чтобы она стоила того, чтобы ее жить. Ты сделал этот мир прекрасным местом для жизни. Ремус отступил на шаг и покачал головой. Когда он заговорил, в его голосе послышалась горечь. — Нет, Сириус. Тебе просто нужно было найти свой собственный путь. Я не… — Но тем не менее, — перебил Сириус. — Ты самый невероятный мужчина, которого я когда-либо встречал, Ремус. Самый невероятный человек. Ты прекрасен внутри, — он обхватил лицо Ремуса ладонью и провел большим пальцем по его скуле, пересекая один из шрамов на лице мужчины, — и снаружи. Глаза Ремуса были широко раскрыты, но на этот раз он не отвел взгляда. Сириус знал, что Ремус слишком долго прожил без компании, что он привык видеть себя другим. Но теперь Сириус знал, что никто в мире не был таким естественным, как Ремус Люпин. — Ты заслуживаешь любви, — прошептал Сириус. — Дора знала это. Я это знаю. Разница в том, что мне больше не для кого жить. Если я сейчас покину тебя, Ремус, моя жизнь будет пуста. Ты — единственный способ, которым я могу ее заполнить. Дыхание Ремуса затруднилось, в глазах стояли слезы, но он наклонился к прикосновению Сириуса. — Пути назад нет, Сириус. Лекарства, возможно, даже не существует. — Как я мог жаловаться на то, что провел с тобой вечность? — Сириус внезапно усмехнулся. — Во всяком случае, это ты будешь жаловаться. У меня имеются ужасные привычки. Это вызвало у Ремуса слабый смешок, который согрел сердце Сириуса. — Я… полагаю, я не могу остановить тебя, — прошептал Ремус. Он выглядел таким испуганным — действительно испуганным, — но в его глазах была надежда, которую Сириус не мог игнорировать. Несмотря ни на что, Ремус не хотел смотреть, как угасает еще одна любовь. Если бы Сириус мог помочь этому, Ремусу никогда больше не пришлось быть свидетелем такого. Поэтому он сорвал листок с маленького комнатного растения на подоконнике. Он был настолько непритязателен, что никто бы никогда не заподозрил в нем такую ужасную силу. Без колебаний Сириус бросил его в свой чай и дал заварке настояться. Ремус наблюдал за ним печальными глазами, но больше не протестовал. Сириус попытался утешить его. — Я делаю это не потому, что хочу жить вечно, — напомнил он своему партнеру. — Я делаю это, потому что я эгоистичный человек, Ремус, и я хочу, чтобы ты был моим, пока мы оба живы. Ремус закрыл глаза. — Я не хочу, чтобы ты застрял здесь, Сириус. — Я никогда в жизни ни в чем не был так уверен, — пообещал Сириус мягким голосом. — Существует лекарство, Ремус, и мы его найдем. Это будет наше приключение. Глаза Ремуса снова открылись, и он долго и пристально смотрел на Сириуса. — Откуда ты знаешь? — Вселенная всегда обеспечивает равновесие. — Он сказал это с предельной уверенностью. — Если это растение существует, то существует и его аналог. Но пока мы его не найдем… — Он поднял свою чашку. — Я был бы не прочь провести с тобой вечность. Он поднес чашку к губам и сделал большой глоток. *** Сириусу потребовалась еще одна неделя, чтобы заставить Ремуса поцеловать его, но этого поцелуя стоило дождаться. Сидя там, положив руки на шею и спину Ремуса и запустив пальцы ему в волосы, Сириус знал, что проведет остаток своей жизни с этим человеком. Он оставался бы рядом с Ремусом, несмотря ни на что; они бы вместе сбежали от семьи Сириуса и вместе искали бы лекарство. Все, что ему действительно нужно было сделать сейчас, — это решить, как долго он хочет, чтобы длилась эта жизнь. В глубине души он уже знал ответ.