Часть 1

      Каждое утро 31 июля было для Драко Малфоя особенным, хотя он, наверное, не стал бы даже себе в этом признаваться. И не назвал бы свой повторяющийся несколько лет ритуал традицией: само так получалось. Просто Драко просыпался пораньше, варил кофе и доставал из третьего ящика комода в гостиной альбом в темно-зеленом переплете, чтобы полистать его в первые часы дня рождения Гарри. Пока они принадлежали только ему. Нет, напоминания о том, что он любит Гарри Поттера, Драко совершенно не нужны: чувства с ним каждое мгновение, и Гарри жил в каждом вдохе и выдохе. Здесь немножко другое, но что именно, Драко вряд ли смог бы разумно и внятно объяснить. Но этот альбом завел сам — после того, как Гарри еще до начала их непростой совместной жизни нашел в квартире Драко его детские колдографии и с огромным интересом их рассматривал. А потом упомянул, что неплохо бы им завести личный альбом, чтобы колдо не валялись где попало. А Драко запоминал все, что говорил Гарри, и на следующий же день пошел в магазин — только почему-то сразу же приобретенное не показал. Подумал, что Гарри сочтет его слишком сентиментальным, а Малфои такими не бывают. На тот момент совместных снимков у Драко было два. А сколько колдо одного Гарри, вырезанных со страниц «Пророка», к делу отношения не имело. Драко до сих пор не признался, что эти снимки хранятся в его кабинете — незачем Гарри знать. Драко открыл первую страницу, прекрасно зная, что обнаружит: снимок с вечеринки Аврората по поводу поимки банды, промышляющей опасными зельями. Драко тогда привлекли в качестве консультанта — его собственная лаборатория уже заработала неплохую известность, как и он сам — славу отличного зельевара. Если бы Драко знал, что придется работать в паре с Гарри Поттером, ответственным за это дело, нашел бы предлог отказаться. Несмотря на то что с Последней битвы прошли несколько лет, и сталкивались они с Гарри разве что случайно, Драко так и не смог победить собственные чувства, в которых пришлось самому себе признаться еще на шестом курсе. А теперь пришлось работать с Гарри, заставляя себя держаться строго в рамках профессиональной деятельности, не произнося лишних слов и как можно меньше поднимая взгляд на временного напарника. Но Гарри, как назло, будто наслал какое-то хитрое заклинание, заставляющее исподтишка наблюдать, как он отбрасывает со лба непослушные волосы, как, забывшись, покусывает кончики пальцев и, натыкаясь на него самого взглядом, вздрагивает, будто от… отвращения? При мысли об этом Драко хотелось сжать зубы и кулаки и перестать сдерживать магию — выплеснуть бы вместе с болью, чтобы противные тиски, сжавшие сердце, наконец-то сломались. Потому что иначе он когда-нибудь сам сломается… А на той вечеринке Драко оказался случайно — заходил в отдел артефактов, на обратном пути через Аврорат узнал об аресте преступников, и авроры утащили за собой, сказав, что в этом есть и его заслуга. А сняли их практически случайно — они и рядом-то оказались именно так — Гарри шел навстречу, а Драко словно застыл, забыв сделать шаг в сторону. Вот этот момент: удивление Гарри и его собственное замешательство — и был запечатлен. Второй снимок был сделан через несколько дней, когда Министерство наградило нескольких человек — авроров и не только — работавших над делом. И Драко оказался в их числе, что весьма удивило. Но он вышел получать награду в тот момент, когда Гарри уже отходил, забрав свою, и они столкнулись взглядами. Только на этот раз растерян был почему-то Гарри… Панси, взглянув потом на это колдо, фыркнула:  — Два придурка! И отказалась объяснять, почему так считает, ограничившись взглядом, которым, наверное, смотрят только на окончательно лишившихся разума. Драко, улыбнувшись собственным мыслям, встал с кресла, в котором так удобно было сидеть с альбомом на коленях и приятными воспоминаниями. Но надо впустить сову. Отвязав от ее лапки маленький мешочек, Драко аккуратно положил его на столик и наколдовал «Темпус», с удовлетворением отметив, что пока можно не торопиться. В следующем снимке не было ничего на первый взгляд примечательного: улыбающиеся Гарри и Грейнджер. И кто-то мог бы спросить: что это колдо забыло в их альбоме? Но Драко прекрасно помнил, что произошло всего лишь несколькими часами ранее. На следующий день после получения награды Драко зашел в Аврорат за документами, подтверждающими завершающееся сотрудничество, и узнал, что Гарри Поттер серьезно ранен — ему на бегу прокричала заплаканная Гермиона, спешащая к площадке для аппарации. Драко, не думая, бросился за ней и в последний момент уцепился за сумочку. Так они и оказались в Мунго вместе, и пришлось прятать глаза и напускать на себя безразличие под пытливым взглядом волшебницы, которой ну никак нельзя было отказать в уме:  — Не все так плохо, как ты думаешь, Малфой. Сказала бы «к сожалению», но Гарри мой друг, и это только его дело. Просто когда чего-то хочешь, попробуй сделать шаг навстречу желанию, а не от него! Драко был благодарен Гермионе за то, что она тут же ушла, оставив его одного — о том, что с Гарри все будет в порядке, но немного позже, узнал от кого-то из авроров, которые были вместе с Гарри на боевой операции, но пострадали не так сильно. И после неловкого разговора Драко почувствовал себя неуютно — разве у него есть право находиться рядом? Кто он для Гарри? Консультант, к которому тот не хотел обращаться ни словом больше, чем это необходимо по работе? Школьный враг? Считается, что они повзрослели и должны оставить детские распри в прошлом… Драко несколько минут простоял у двери палаты Гарри и ушел, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы, а внутри все одновременно сдавливается и взрывается. Лучше снова попробовать забыть. Но теперь, когда провел почти месяц в одном кабинете с Гарри, изо дня в день заново узнавая его и влюбляясь еще сильнее с каждой секундой, это казалось вообще невозможным. И тогда Драко начал всерьез задумываться о переезде во Францию, где жила мама после заключения отца в Азкабан. Но как же лаборатория, ради которой он столько трудился? Почти поправленное финансовое положение, налаженная жизнь? Планам помешало приглашение от Гарри на вечеринку по случаю его дня рождения, что Драко обескуражило: из больницы аврор Поттер выписался неделю назад и даже не пытался с ним связаться. Да и его поведение не свидетельствовало о желании продолжать общение. Драко не представлял себя на этом празднике. Ну да, знаком с аврорами, с которыми работает Гарри, неплохо общается с Грейнджер, работающей в отделе артефактов… но в гости? Драко не мог взять себя в руки и решить, как поступить: отказаться было бы совсем неприлично, да и не хотелось. Пусть даже обычная вечеринка ничего не изменит — просто еще одна возможность увидеть Гарри. И понять, что нет никаких шансов. Но ведь и не поздравить Гарри он тоже не может! Тем более, если тот, получается, хочет этого? Иначе бы не приглашал… Драко нашел способ. Напоминая себе, что является Малфоем и умеет владеть собой — точнее, умел, пока не угораздило влюбиться в Поттера! — оказался у двери его квартиры с небольшой коробочкой в руках. И три раза обозвал себя трусом, прежде чем постучал. Чтобы замереть, увидев Гарри: с растрепанными волосами, в великоватых сползающих штанах и растянутой футболке. В тот момент Драко был уверен, что такого — ранее незнакомого, домашнего, уютного, трогательного и невероятно возбуждающего — не сможет забыть никогда.  — Дра… Малфой? — Видно было, что Гарри удивлен и смущен одновременно, даже щеки слегка порозовели. Но это не помешало ему сделать пару шагов назад, позволяя Драко войти. А вот слишком явно рассматривать все вокруг, несмотря на огромный интерес, Драко сам себе не позволил. Под взглядом Гарри вдруг захотелось дать себе пинка, чтобы придать уверенности. Но пришлось выпрямиться и начать говорить, стараясь быть как можно небрежнее:  — Ты пригласил меня на вечеринку, и я…  — Но она вечером, и не здесь, там же написано…  — Поттер, поверь, я умею читать. Просто так получается, что я не смогу прийти. И не хотел бы казаться грубым и невоспитанным, поэтому… — Драко протянул коробочку Гарри, надеясь, что тот не будет открывать ее сейчас. И не догадается, сколько времени и сил Драко потратил на выбор подарка. — С днем рождения! А мне пора, желаю хорошо повеселиться вечером. Драко вдруг подумал, что его собственный вечер будет очень далеким от веселья и всего, что хотя бы отдаленно может быть с ним связано. Проверить список ингредиентов, заказать что-то для пополнения запасов, проверить формулы экспериментальных зелий, написать письмо Нарциссе, уверяющее, что он абсолютно счастлив.  — Может, хотя бы кофе со мной выпьешь? — Гарри вдруг улыбнулся, как человек, который долго ждал солнце в хмурый день. И Драко снова удивился: что его так обрадовало?  — Я на самом деле спешу. — Драко решил, что пора исчезать. Пока еще может отвести глаза от невероятного Гарри, вдруг шагнувшего навстречу.  — Что, вот так и уйдешь? Даже не попытаешься? Ни словом, ни жестом? Продолжишь сдаваться изо дня в день? Драко Малфой — тот, которого я знал — боролся за то, что для него важно!  — Я не понимаю, о чем ты, — Драко как раз прекрасно понял, как, должно быть, жалко выглядит в попытке смотреть куда угодно, только не на Гарри.  — Хорошо. А если дело в том, что ты мне тоже нравишься? Давно. Дольше, чем можешь предполагать. Что тогда сделаешь? Я сказал — теперь твой ход. Перед тобой я. Позади дверь. Можешь выбирать. Легко не будет, и мы оба это знаем. Но если я на самом деле тебе…  — Да. — Драко вдруг почувствовал, что верит Гарри. И, наверное, будет верить всегда. Пусть сейчас страшно, но… Драко подвинулся чуть ближе и, не открывая глаз, потянулся к губам Гарри. Осторожно, как будто боялся разбить его, превратив в коварную иллюзию, или же окончательно разбиться самому. И мир взорвался! Дело было не только в нежном, едва ощутимом поцелуе, а в том, что Гарри рядом, в круге его сомкнутых рук, в запахе, давно ставшем для Драко ароматом амортенции, в легком, едва различимом стоне — у кого он вырвался? У него самого или у Гарри? Они как-то оказались на диване, поцелуи становились все более страстными, пока руки, словно существующие отдельной жизнью, уже попали под футболку Гарри. Драко до сих пор не знает, кто остановился первым. Но это было правильно: кое-как оторваться друг от друга. Драко, аппарировав домой, упал на кровать, понимая, что впервые за долгое время улыбается абсолютно счастливо. …И потому любил эту колдографию. Точно зная, что Гарри на ней светится именно из-за их первого поцелуя — он не скрыл, что поделился тогда с Гермионой, и подруга за него радовалась. И было хорошо видно подаренные Драко золотые запонки, которые Гарри до сих пор иногда надевал. На свои собственные колдографии, которые в альбом приклеивал Гарри, Драко внимания не обращал — хотя и догадывался, что для Гарри они тоже что-то значат — просто листал дальше. Вот их общий снимок, на котором он себе ужасно не нравился: едва на ногах держащийся, с фиолетовыми кругами под глазами, даже волосы словно не его. Кукла, которой приклеили неудачный парик. Они с Гарри встречались уже почти год, стараясь проводить как можно больше времени вместе. Сладкие моменты свиданий, ожидания встреч, тревоги — а вдруг Гарри внезапно вызовут на работу, или случится аврал в лаборатории, и все сорвется? Вот на свидание Драко тогда и спешил: неосторожно взмахнул палочкой над котлом, споткнулся… и очнулся в Мунго, увидев перед собой лицо Гарри — даже колдомедика не сразу заметил. Оказалось, что Драко лежал здесь уже три дня — его нашел и доставил помощник — и колдомедики долго не могли разобраться, как привести его в сознание. Зелье-то было экспериментальным. Гарри, как только они остались одни, едва не пронзил его глазами, превратившимися в лезвия:  — Что, решил отыграться за все дни, что здесь со мной просидел? Драко оставалось только усмехнуться — после появления в Мунго с Гермионой он аппарировал сюда еще не раз, потому что Гарри был не самым осторожным аврором.  — Хорошая идея! Жаль, что мне самому в голову не пришла. — Драко пытался улыбнуться, но сил не было даже на это. Только смотреть на Гарри — уставшего, измученного — и гадать, сколько же времени он провел возле его кровати. И когда Драко настоял на выписке, Гарри забрал его из Мунго и остался в его квартире, не слушая слабых возражений. Драко не хотелось показываться Гарри слабым и ни на что не способным, но отказаться было выше его сил. Когда вдруг внезапно начинало трясти непонятно от чего, Гарри оказывался рядом: обнимал, согревал, шептал что-то успокаивающее. И Драко ненавидел себя за мысли о том, что готов вообще не выздоравливать — только бы Гарри не уходил. В те дни они и задумались о том, чтобы жить вместе. А кошмарный снимок сделал Блейз — пришел с просьбой помочь разобраться, почему колдокамера не работает. Проблему решили, но нужно было в этом убедиться: Гарри присел на спинку кресла рядом с закутанным в плед Драко и посмотрел на него. У Драко же при виде этого колдо до сих пор сердце замирало: столько любви и нежности было во взгляде Гарри. Колдографий было много — и с дружеских вечеринок, и с официальных мероприятий Министерства, куда Драко нередко сопровождал Гарри, и из недалеких поездок на уик-энды. На одном из снимков Гарри стоял на набережной Темзы — да, Драко пришлось знакомиться с маггловским Лондоном, и это оказалось даже интересно — и в тот момент показался настолько красивым, что пришлось воспользоваться заглушающими чарами и отвлечься от достопримечательностей, чтобы запечатлеть его. Драко не замечал, что машинально поглаживал мягкую обложку альбома — все-таки, наверное, можно назвать его своеобразным символом того, как он любит Гарри. Справедливого, бескомпромиссного аврора Поттера, который порой, еле держась на ногах, вываливается из камина в разорванной окровавленной мантии со словами «Драко, все в порядке». Любит хохочущего озорного мальчишку, готового часами носиться по дому со своим крестником Тедди — Драко почему-то еще ни разу не позволил себе саркастического комментария по этому поводу, понимая, что у Гарри украли детство, и лишь его маленький родственник с необычными волосами может чуть-чуть его вернуть. Любит романтичного и искреннего Гарри, старающегося чем-то его порадовать и готового показывать свои чувства каждым вздохом и движением — Драко пытается отвечать тем же, но иногда ему кажется, что не получается. Что никто в целом мире не умеет любить так, как Гарри… Кажется, пора. Драко встал с кресла и взмахом палочки отправил альбом на место. Хотелось бы еще посидеть, но иначе могут не успеть — портключ скоро сработает. А Гарри наверняка понадобится принять душ и выпить кофе, прежде чем они окажутся в крошечном домике на небольшом острове — давно задуманный сюрприз наконец-то удалось осуществить. И пусть всего лишь на два дня, но это будут их дни: только вдвоем, друг для друга, среди волн и жаркого солнца. Гарри спал, раскинувшись по диагонали — всегда так делал, оставшись в кровати в одиночестве. И Драко, как всегда, не мог спокойно смотреть на крепкие мышцы, золотистую кожу — летний загар уже давно дал о себе знать — и спокойно-умиротворенное лицо. Лечь бы рядом, прижать Гарри к себе, скользя руками по спине и гадая, как долго удастся продержаться, чтобы не спустить их ниже. Но не сейчас… Наклониться, легко коснуться губами щеки и тихо прошептать:  — Просыпайся, Гарри! С днем рождения!