Часть 1

Разговоры о яйце заводились всё чаще и чаще, заставляя Тхруренса нервничать, ронять за столом ложки и вилки и становиться розовым. Однако кто как не родня подскажет и научит неразумное дитятко? — Пора вам, милый, пора. Элеазар не молодеет, хотя ты и разделил с ним вечность, а он всё-таки человек. Сам понимаешь, процесс будет нелёгким, придётся соблюсти множество ритуалов. И прекрати трескать сладкое, а то скорлупа будет мягкой. Кушай вот огурчик малосольный. — И Рохеис вынула из бочки самый удачный на её взгляд огурец. Сама она их съедала по две-три за день. Бочки. И солила в промышленных масштабах. В стране остро чувствовался дефицит огурцов. Хотелось ответить Рохеис, чтобы лучше приложила свои усилия к налаживанию отношений с Владиславом, который через день ходил с подпаленными штанами, но хамить старшим Тхруренса не учили, и он молчал, покорно ел огурцы и надеялся на своего благородного рыцаря, что тот его спасёт. Как это обычно и происходило с момента их знакомства. Впервые Элеазар услышал разговоры о яйце, когда гостил у тёщи и тестя. До того, живя со своим драконом, он был вполне счастлив и не помышлял о потомстве, даже не допускал такой мысли. Теперь же, видя, как переливается всеми цветами радуги его робкий мальчик, Элеазар всерьёз задумался о том, что в их удивительном и волшебном мире и не такое возможно. Ночью, оставшись наедине, он сначала заласкал и зацеловал своего Ренса, а затем мягко поинтересовался: — Милый, а что это все вокруг твердят про яйцо? Разве оно не появляется только у драконов? — Мм? — рассеянно промычал Тхруренс, чьи яйца были всё ещё в руке у супруга, а горячая сперма на животе даже остыть не успела. — Какие драконы? Элеазар мягко рассмеялся и лёг повыше, чтобы обнять любимого. Всё-таки даже спустя два года Тхруренс оставался невероятно милым, чувствительным и желанным. Его хотелось защищать, оберегать и заставлять сладко стонать, чем они, собственно, и занимались большую часть времени. — Ты дракон, милый, — поцеловал рыцарь красное ушко и продолжил вниз по шее. — Да, точно, — рассмеялся Ренс. — А яйцо… Ты хочешь, чтобы у нас оно было? — Я никогда об этом не думал, пока твоя благородная матушка не упомянула его и не начала рассказывать, на кого были бы похожи наши дракончики. — Ох, мама! — Тхруренс густо покраснел и закрыл лицо руками. — Она как всегда-а-а. — Ну что ты, малыш. Я и не думал, что у нас могут быть дети, мы же оба самцы. — Да, но у драконов яйца появляются благодаря магии, а не как у вас, — Ренс покраснел ещё сильнее. — Я как-то читал одну очень неприличную книжку про людей. — Ни слова больше, мой мальчик. Я всё понял. Деторождение у нас отличается. Так ты хочешь яйцо? Тхруренс немного рассеянно кивнул и закусил губу. — Очень, мне бы хотелось иметь нашего общего дракончика. Уверен, у него будут твои глаза и смелость. Только вот… — Что такое? — Неприличные книги о драконах мне не встречались. Придётся спросить у родителей. Элеазар кивнул, хотя внутреннее чутьё подсказывало ему, что добром эта затея не кончится. Как в воду глядел. Их обступили со всех сторон, и по мере того, как кольцо жаждущих помочь родственников сужалось, Тхруренс всё больше и больше жалел, что решил обратиться к семье. Он почти успел забыть, что бывает, когда они с энтузиазмом помогают кому-то из младших, а ведь стоило помнить, как его сестра едва не спалила половину пещеры, когда ей предсказывали цвет шкуры будущего ребёнка. — Эй, эй, ну подождите, я ведь просто спросил! Мы не собираемся делать что-то прямо сейчас! — А вот и зря, мой дорогой, вот и зря. Сейчас самое благоприятное время для ритуала, луна прибывает, Меркурий светит особенно ярко, а почва плодородна как никогда. — А нам яйцо ещё и посадить нужно? — опешил Элеазар. — Не яйцо, а оливку, точнее, косточку, — уточнила Нехеис, мать Ренса. — Это ритуал такой. Я вам подробно всё запишу. — Дорогая, ты путаешь. Не оливковую косточку, а вишневую, — вмешался её супруг Арнолдус. — Баобаб им ещё посадить посоветуйте, — влезла Рохеис. — Не слушайте их и сажайте что хотите. Ритуал не привязан к дереву, тут важен сам процесс. Отдать что-то земле, чтобы она создала новый виток жизни. Только обязательно нужно быть голыми. — Тётушка, — покраснела Нехеис и понизила голос. — Вы ничего не путаете? — Нет, милочка. Смею напомнить, что я сама не так давно проходила ритуал. — И поэтому жрёт огурцы бочками, — в сторону уточнил для непонятливых Арнолдус. — Я всё слышу. — Кто бы сомневался. Чувствуя, что скоро начнётся скандал, Тхруренс счёл за благо сбежать, прихватив мужа. Вслед, пока Ренс сажал рыцаря на спину и взлетал, неслись советы и крики родственников: — Чтобы дракон был сильным, ешь больше мяса! — Сажай королевский дуб, его земля лучше примет! — Голым не ходи, застудишься и яйца не будет! — В дождь пробуйте, у вас дочка красивой выйдет! Элеазар пару раз едва не свалился со спины мужа от хохота, а когда их догнала сестра Ренса, недавно отложившая яйцо, начал громко икать. — Не слушай их всех, мелкий, — кричала дракониха, летя рядом. — Если вы, два мужчины, хотите яйцо отложить, вам другой ритуал нужен! Земля — это для женщин, вам только огонь поможет. Нужно большой костёр развести, ритуал проводить возле него, а потом на углях любовью заняться! Тхруренс до дома летел уже не розовым, а ярко-малиновым и как только обернулся, полез искать чистые листы и перо с чернилами. Записал всё, что запомнил, и только тогда нормальный вид приобрёл.  — А ты кого хочешь, мальчика или девочку? — внезапно спросил он Элеазара, который уже давно пытался привлечь его внимание, расхаживая в распахнутом халате на голое тело. Ренс в задумчивости рассеянно рассматривал его покачивающийся пенис, сбиваясь с настроя. — А мне всё равно, малыш. Если ты хочешь яйцо, то пусть будет. Главное, чтобы ребёнок потом здоровым был и крепким. — А я мальчика хочу. С девчонками одни проблемы, — опираясь на опыт общения с сестрой, резюмировал дракон. — Значит, будем стараться сделать яйцо с мальчиком, — легко согласился Элеазар и встал напротив, принимаясь себе надрачивать. Тхруренс смотрел на его действия как заворожённый, облизывался и чувствовал собственное возбуждение, но ничего не предпринимал. Эл вздохнул, подошёл вплотную и просто приоткрыл ему рот, чтобы хоть как-то побудить к действию. — Лизни, Ренс, и, будь золотцем, не откуси. Тхруренс слегка порозовел щеками и очнулся. Действительно, чего это он? Слова Рохеис о том, что перед тем, как ребёнка заводить, семя беречь нужно, плотно засели в голове, потому Тхруренс действовал аккуратно и пугливо, как переходящий дорогу оленёнок. Встав на колени, он припал губами к члену своего рыцаря и глянул на него снизу вверх, отмечая, каким лихорадочным огнём горят щёки. В голове сразу же всплыл ещё один совет, уже из человеческой неприличной книжки, которую Ренс когда-то читал. Оторвавшись от своего занятия, он шепнул Элеазару: — Возьми свой меч, Эл. Сможешь удержать? — Ради тебя смогу что угодно, — усмехнулся Элеазар. Пришлось немного прерваться, дабы угодить супругу и найти меч, который висел без дела в шкафу. Взяв его в руки и предварительно сбросив халат, Эл занял весьма мужественную и раскрепощенную позу, поставив одну ногу на стул. Ренс вспыхнул, увидев всё великолепие, утыкающееся ему снова в губы. Ну и позу тоже успел заценить, когда брал у мужа в рот. Красиво вышло, точно сынок в яйце будет копией отца. Вложив в искусство ублажения всё своё умение и старание, Ренс на какое-то время забыл обо всём на свете и опомнился, только когда звонкие шлепки разносились по пещере, а Элеазар самозабвенно трахал его, поставив на колени. И конечно, про угли они забыли. Ренс хотел было отчаяться и расплакаться от досады, но тут Эл поменял угол проникновения и попал точно по простате. Поэтому Тхруренс взвыл от удовольствия. От него же и стонал, и плакал, и кончал. Вместе кончали. Только вот семя Элеазара Ренс из себя уже не выпустил. Пусть и без углей, а для ритуала понадобится всё что есть. А угли он и через полчасика организует. Не дракон, что ли? Оборачиваться, пытаясь посильнее зажать задницу и ни капли не пролить — то ещё удовольствие. Ренс даже в мыслях ужаснулся и всё-таки решил попросить развести костёр рыцаря. Сам он мог только лежать на боку и сжимать ноги что есть силы. — Эле, любимый, ты только сделай всё, как нам написали, ладно? Мама вдогонку инструкцию прислала. А я пока ещё чуть-чуть полежу и потом помогу. Элеазар обеспокоенно посмотрел на своего мальчика и присел рядом. — С тобой всё хорошо? Ты какой-то бледный. — Да, я просто очень боюсь, что у нас что-то прольётся впустую. — Ну как прольётся, так и ещё обеспечим, мы же столько раз любовью занимались и куда я только ни кончал. Тхруренс снова пошёл малиновыми пятнами, но ощутимо расслабился. И правда, что это он психует? На душе стало легко, но в купель он всё равно пошёл очень аккуратно. Вдруг поможет? Ритуал решили провести за пределами пещеры, благо перед оной было много места и деревья стояли на почтительном расстоянии. Пожар не должен был начаться. В идеале. Пока Тхруренс омывался и готовился к самому главному, Элеазар натаскал сухих брёвен, запалил огонь и зажарил ногу оленя, добытого накануне и припасённого на ужин. Став мужем дракона, он ощущал в себе недюжинную силу и такой же аппетит. К сексу это тоже относилось. Стоило Ренсу показать нос из пещеры в полном неглиже, как хуй вставал по стойке смирно и активно намекал на новый заход. Правда набрасываться на дракона просто так, без соблюдения ритуала, Эл всё-таки не стал. Решил поберечь душевное здоровье своего мальчика. Скинув одежду и с удовольствием поймав жадный взгляд Ренса, Элеазар взял его за руку и повёл кругом вокруг костра, вспоминая слова заклинания и вторя мольбам Тхруренса. На восьмом круге закружилась голова, а во всём теле началось странное покалывание, на двенадцатом захотелось завалить мужа прямо в костёр и трахать, пока они не сгорят. Ощутив, как повело рыцаря и как в теле поднимается невиданная волна наслаждения, Тхруренс перекинулся и одним мощным потоком воздуха задул костёр, после упал на горячие ещё угли и обратился в человеческую ипостась, призывно разводя ноги. — Не бойся, этот огонь нас не обожжёт, иди ко мне! Элеазар и не боялся. Ни страха, ни сомнения, только желание обладать своим драконом. Он уверенно прошёлся по углям, ощущая тепло, которое заструилось по всему телу, и опустился на колени. Тхруренс был восхитительно хорош. Вокруг время от времени вспыхивали огоньки пламени, но они только сильнее распаляли сексуальный голод. Элеазар не смог устоять и полностью накрыл Ренса собой, подхватывая его под попу и плавно погружаясь в готовый для него проход. Тхруренс чувствовал, что их оплетает кокон из его магии и энергии огня. Стоило Элу проникнуть в него, как кокон стал сгущаться и уплотняться. А когда член в попке активно задвигался, к обычной магии добавилась и сексуальная. Огонь объял их и укрыл от всего мира, оставляя таинство между двумя любящими сердцами. Элеазар тоже ощущал изменения и в себе, и в Ренсе, и в окружающей их действительности. Что-то менялось, заставляя изливаться внутри дракона ещё и ещё. А потом раздался звук ревущего пламени и яркая вспышка озарила поляну с лесом на многие мили. Элеазар очнулся при попытке Ренса вылезти из-под него. — Святые драконы, ты весишь больше меня, — пыхтел Тхруренс. — Ты только сейчас догадался? — усмехнулся Эл. — Я про вторую форму, остряк. Дай мне встать, нужно забрать яйцо. Элеазара точно током прошибло. Он скатился с мужа и заозирался, ища откуда у того это самое яйцо вылезло. Ренс рассмеялся, встал и поднял руки вверх. Из небольшого облачка над ними он и достал яйцо. Элеазар аж выдохнул от облегчения. — А я думал… Элеазар впервые за всё время их знакомства смутился, а Ренс рассмеялся в голос, не сдерживая себя. — Ты что, правда думал, что это может вылезти из меня? Прости, любимый, но ты всё-таки не дракон и брал меня не в драконьей форме, к тому же в любом случае я не самка. Элеазар фыркнул, но всё-таки улыбнулся, несмотря на то, что чувствовал себя дураком. — Дашь подержать нашего малыша? Как думаешь, там всё-таки мальчик или девочка? — Яйца бесполы, Эл, так что нам нужно очень постараться, чтобы малыш выбрал нужный нам пол. И не забудь отдать земле дерево, как мама рассказывала, лучше перестраховаться, чтобы ребёнка благословила магия. Они посадили несколько деревьев, поскольку посчитали, что больше — не меньше. Тем более что лес периодически приходилось вырубать, так что восполнить нужно было в любом случае. Тхруренс спрятал яйцо в самую дальнюю ветвь проходов, поближе к золотым жилам, обложил его самородками и несколько часов грел своим огнём. Яйцо было чёрным с золотыми прожилками, и он посчитал это добрым знаком. А потом со всех сторон начали прилетать голуби, совы и другие пернатые с поздравлениями и советами. — Они точно не оставят нас в покое, — сообщил Элеазар, разворачивая свиток от Владислава. — Хм, а что такое фольга? — Владислав говорил, что это такой тонкий и незаменимый материал из его мира, вроде нашего серебра, блестит точно так же. А что он пишет? — Пишет, что прислал нам немного, и советует сделать шапочки для нас и для яйца. — Зачем?! — Вроде как это заблокирует дурные пожелания и негативные сигналы из космоса. — Ну, если верховный маг так советует, нужно делать. Через несколько часов весь проход был завешан оружием, которое Элеазар перевёз из своего бывшего жилища как память. На яйце красовалась симпатичная шапочка из фольги, такие же, только крупнее, венчали головы обоих супругов. Ренс таскал золото из всех потаённых уголков пещеры и порывался начать добывать новое. Элеазар еле уговорил его не дурить. Вперемешку с оружием на стенах висели трофеи типа рогов, голов оленей, мехов и шкур. — Отец тоже письмо прислал, пишет, что он постоянно обмазывал моё яйцо кровью кроликов. Ага, и добавляет, что именно поэтому мы с тобой себя так и ведём сейчас. Очень остроумно. Элеазар хрюкнул в кулак, но, увидев выражение лица Ренса, посерьёзнел. — Пойду добуду нам крови буйвола, чтобы наш сын вырос свирепым и смелым. Тхруренс было испугался, но, решив, что его мужчине нужна свобода и самостоятельность, взялся посторожить шапочку из фольги Элеазара и выдал ему лучший арбалет из всех, что муж развесил в пещере. Когда вечером Эл вернулся с добычей, Ренс всё так же сидел рядом с яйцом, обложившись новыми письмами, и во всё горло распевал песни на смутно знакомом Элеазару языке: Бьет в лицо ли ветер знойный, До утра ли вьюга злится, А мужчинам беспокойным Снова дома не сидится. И ничуть их не остудят Ни седины, ни морщины. Уж такие это люди — Настоящие мужчины! Отдохнут с дороги малость, И опять в дорогу нужно… Пополам беда и радость — Вот и вся мужская дружба. Пусть потерян счёт разлукам, Нет для ревности причины — Навсегда верны подругам Настоящие мужчины. Не всегда они плечисты, Не всегда приметны ростом, Но во всех концах Отчизны По делам узнать их просто. И пока они летают, И пока берут вершины, В каждом доме подрастают Настоящие мужчины! * Элеазар замер, непонимающе глядя на мужа, а Тхруренс, закончив, понёсся к мужу с письмом. — Вот, это Владислав прислал заклинание, сказал петь каждый день! Напомнив себе поговорить с магом чуть после и настучать ему куда придётся, Эл протянул бурдюк с кровью и Ренс начал лить её на яйцо. К удивлению Элеазара, кровь не растеклась вокруг неприятной жижей, а впиталась в скорлупу с лёгким свечением. — Ему нравится, — заулыбался Тхруренс, и за одну эту улыбку Элеазар готов был свернуть горы. — На, надень шапочку и давай тут сегодня поспим? Я обернусь и тебе будет удобно. Эл согласно кивнул и начал раздеваться, но стоило это же проделать Ренсу, как реакция не заставила себя ждать. Сорвав со стены первую попавшуюся шкуру, Эл завалил на неё супруга и ни в чём себе не отказал. Вылизал всего, как любил, зацеловал, взял у него в рот и заставил громко стонать и умолять о большем. Было немного неловко заниматься любовью при ребёнке, но рядом с мужем остановиться не было никакой возможности. Вымотанные, счастливые и абсолютно влюблённые, они задремали в объятиях друг друга, так и не изменив форму. *** Эл каждый день ходил на охоту, добывал свежее мясо для мужа и кровь для сына. Оба нуждались в хорошем уходе, ибо дракону в одиночку приходилось вливать магию в яйцо. В том, что у них будет мальчик, никто уже не сомневался, тем более ритуалы разной степени нелепости они исправно исполняли ежедневно. Спустя несколько месяцев, во время напитывания малыша кровью, яйцо ярко засветилось, завибрировало и треснуло. Тхруренс икнул и прикрыл рот рукой, словно боясь напугать малыша. Тот же скинул верхнюю часть яйца и показался наружу. Элеазар с умилением смотрел на беленького как муж дракончика, а тот на него. Внезапно малыш чихнул, выпуская клубочек дыма из ноздрей, и полностью разбил скорлупу, оказавшуюся очень толстой. Ренс продолжал во все глаза наблюдать за ребёнком, не произнося более ни звука. А малыш с радостью зарылся в золото, ещё несколько раз чихнул и вылез на пол, чтобы усесться на попу и почесать за ухом. Родители синхронно переглянулись и Элеазар приобнял супруга. — Ну и как мы назовём нашего сына? — спросил он, рассматривая малыша и продолжая улыбаться. Тот в свою очередь углядел жирную муху, привлечённую запахом крови, и с необычайно грозным и уморительным видом начал за ней гоняться. О том, что у него есть крылья, малыш ещё не догадался. Ренс же снова громко икнул и поднял на мужа глаза. — Ты хотел сказать, как мы назовём дочку? — В смысле — дочку? Элеазар растерянно смотрел на мужа, а тот начал часто-часто моргать и внезапно разревелся. — Ты не будешь любить её и меня-а-а?! Тут Эл перепугался не на шутку. Он сгрёб Ренса в объятия и прижал к себе, укачивая. Когда дочка подбежала к ним и зашипела, он протянул свободную руку и к ней. — Как я могу вас не любить? Ты разве не помнишь — мне было всё равно, кто у нас вылупится, это ты боялся не найти общий язык с девочкой. Ренс всхлипнул и посмотрел на ребёнка. — У неё глаза как у тебя, правда? — И беленькая как ты, хотя яйцо чёрное. — Все эти приметы и ритуалы просто дурость, — гневно сообщил Ренс и взял дочку на руки. — Привет, милая, я твой папочка-дракон. Ребёнок снова чихнул и выпустил клубы дыма. — Ей не холодно? — забеспокоился Эл. — Может, поднимемся повыше? — Ей ещё долго не будет холодно, любимый. Она у нас огненный дракончик, вот увидишь, скоро и пламя покажется. — Так как мы её назовём? Тхруренс призадумался. Они перебирали много имён для мальчика, среди которых ему нравилось имя Леон, и он с улыбкой произнес: — Леонора. Элеазар и не думал спорить: он считал, что Тхруренс в своём праве и уж точно выберет их малышке красивое имя, как, собственно, и случилось. — А когда она сможет превратиться в ребёнка? Или так и будет дракончиком? — У нас первый оборот случается в сто лет, всё для удобства — чтобы не нужно было стирать пеленки, чтобы спокойно поменялись зубки и не было капризов, ещё и основные бунты пройти успевают, кризисы пяти лет, сколько их там ещё бывает, уже к созреванию обернётся. Правда, с маленькими драконами тоже хлопот не оберёшься, дочка будет везде лазать, всё грызть, а потом пытаться всё сжечь. Но мы же справимся? — Конечно, любимый. Научи меня всему и я с удовольствием буду возиться с малышкой. — Я тебе всё покажу и расскажу. И наверное, придётся всё-таки снять чары с пещеры и принять родственников, дольше скрываться не получится. Элеазар со вздохом согласился. Родня всё-таки, пусть порадуются вместе с ними. А дочка меж тем перебралась к нему на руки, завозилась, ткнулась носом в подмышку и засопела. — Уснула, — обрадовался Ренс. — Признала тебя отцом. Как чудесно. Она вообще будет много спать первое время, зато потом… И он вспомнил многочисленных братьев и сестёр, от которых, собственно, и сбежал в отдельную пещеру несколько лет назад. Однако сейчас внутри него было столько любви и нежности для собственного малыша, что он нечаянно обернулся в дракона. — Ой, прости, это от чувств, — извинился он перед мужем, обвивая его хвостом. — Вы как одно целое, — восхитился Элеазар, с любовью глядя на супруга. — Люблю вас обоих.