Поразительно

Одиннадцать недель. Ещё чуть-чуть и она лицом к лицу столкнётся с роковым для неё лично сроком, а пока… Не было ни токсикоза, ни головокружений, разве что к обеду очень хотелось спать. – Лиз, Ольга Кирилловна у себя? – У себя, но… – Васильевна мешкалась, переминаясь с ноги на ногу, – она спит. – Чего? – удивился Паша, насопив брови. – Ну, спит. – чуть слышно добавила Лиза. Паша приоткрыл дверь, бесшумно на цыпочках проходя внутрь комнаты. Оля, свернувшись калачиком, дремала на чёрном кожаном диване, предусмотрительно сняв туфли. Проснулась она от того, что что-то мягкое касается её плеча. – Ой, Паш, а ты чего здесь? – сонным голосом уточнила она, скидывая плед с себя. – Хотел узнать, до которого часа моя любимая женщина собирается здесь сидеть, но вижу: дома можно не ждать, ты здесь уже ночуешь. Она чмокнула его в щёку, обула туфли и прошла к рабочему месту. – Вообще-то, у меня рабочий день сегодня до семи, но ты меня не жди, езжай один. У меня дела. – Арефьева старалась говорить спокойно и даже отстранённо, но какая-то мягкость, из ниоткуда возникшая в интонации, убедительности не добавляла. – Какие такие дела-то? Ты спать уже здесь ложишься, я переживаю, Оль. – Всё со мной хорошо, честно. А сон… Это у меня на погоду реакция. Спорить с Ольгой мужчина не решился, послушно покинул кабинет, попутно размышляя, действительно ли причина недомогания супруги скрывалась за метеозависимостью, тем более, что раньше ничего подобного наблюдать не приходилось. Ноябрь в полной мере вступал в свои права, с улицы веяло морозом, выпал едва заметный и ощутимый снег, дул сильный ветер, а солнце почти перестало появляться на горизонте. Арефьева стояла у крыльца подстанции в ожидании свекрови. Сегодня они вдвоём поедут в клинику забирать результаты обследования. – Привет, давно ждёшь? Не замёрзла? – участливо спросила Марина. – Здравствуйте, всё хорошо. Ну, что, поедем? С этими словами они устроились в салоне чёрной Тойоты и безмолвно ехали сквозь множество эстакад в женскую консультацию. В который раз Ольга рассматривала стены в коридоре, пробегалась глазами по информации на плакатах, только бы дурные мысли навсегда покинули разум. – Арефьева-Рыкова, проходите. Марина осталась ожидать её в коридоре, а Оля послушно, но как-то без эмоционально и чуть отрешённо зашла внутрь. – Анализы у Вас хорошие. Хромосомных нарушений у ребёночка нет, сейчас по УЗИ посмотрим, и можете быть свободны. Затаив дыхание, Оля смотрела в монитор, где ещё не слишком угадывался силуэт человечка, их с Пашей будущего малыша, но уже можно было услышать сердцебиение. Размеренный ритм успокоил Арефьеву окончательно: больше ничего дурного не случится, теперь она уверена в этом точно. – Всё у Вас в порядке, вытирайте гель. Срок одиннадцать недель, три дня. До встречи на следующем скрининге. Рекомендации я Вам выписала. – Спасибо. – искренне поблагодарила она врача и вышла в коридор с сияющей улыбкой. Марина заметив воодушевлённое состояние снохи, сразу встала с кушетки, приобняла Олю за талию и улыбнулась. – Ну, что? – Здоровый малыш! – бодро заключила она. – Я так устала за сегодня, сейчас бы в тёплую кроватку… – мечтательно произнесла женщина. – Поехали уже. К удивлению обеих пробок на дорогах города не было, и около дома они оказались через полчаса. – Спасибо, что были рядом. – Обращайся. – ласково ответила Марина. – Ты Паше сказала уже? Оля отрицательно помотала головой и твёрдо решила, что сегодня Пашу будет ожидать приятный сюрприз. Рыков, вошедший в квартиру немногим раньше жены, разделся, и поняв, что она вновь задерживается, плюхнулся на диван. Тоскливо. Он таращился в стену и ревновал свою ненаглядную Олечку к работе, о том, что она давно на пороге, он догадался не сразу: только тогда, когда на тумбочку с металлическим противным лязгом упала связка ключей. – Ну, наконец-то! – Рыков тут же подскочил с дивана, не давая любимой вдохнуть. Руки блуждали по телу, пытаясь сбросить ненавистную одежду. Горячее дыхание обжигало, и если присмотреться, то можно было увидеть, как у Оли на коже выступают малюсенькие крапинки конденсата. – Паш, подожди… – отбрыкивалась Оля. – У меня для тебя есть важная новость. – Что может быть важнее любимого мужчины? Ей льстило, что Паша кокетничает и заигрывает с ней, хотелось кинуться в этот чувственный омут с головой и отдаться минутному порыву. – Вот это! – она протянула ему какой-то чёрно-белый снимок и ехидно улыбнулась. – Оль, ну чё ты мне картинки всякие даёшь? Или это ролевые игры такие? – наставивал он. – Посмотри повнимательнее, тут кое-что очень-очень важное. Рыков бегло взглянул на снимок и продолжил напористо целовать любимую, тесно прижимая к себе. Оля же в ответ брыкалась, визжала и тарабанила ему в грудь, однако, пришлось действовать решительнее, когда и это было воспринято как игра. – Паш, – рявкнула она с такой силой, что обоих оглушила тишина, – да беременная я, поэтому не хочу ничего! Оля резко отпихнула мужа от себя, довольно шумно выдохнула и смотрела как он неподвижно стоит как истукан и бурравит её взглядом. – Ты что, не рад? – испуганно спросила женщина. – Олька… Рыков, кажется, только сейчас понял, что она ему сказала несколько секунд назад. Что ж, хотя бы дневную сонливость это объяснило, а если быть откровенными до конца, не только её. Он попросту не мог в поверить — сколько раз они поднимали вопрос деторождения, и Оля наотрез отказывалась, а тут… Он ущипнул себя за руку, чтобы осознать, не сон ли это, не привиделось ли… – Я… Я очень рад! Я очень счастлив! – в его глазах блестела искорка, способная разжечь тысячи костров. – Мы ещё совсем маленькие, да? Сколько нам, недельки четыре? – с интересом и трепетом расспрашивал Павел. – Одиннадцать с половиной. – задорно ответила Ольга. От услышанного он пребывал в ещё большем недоумении: надо же так уметь шифроваться. Поразительно. – Партизанка. – подумал Рыков.