***              Было у Феанаро семь сыновей, один другого лучше. Когда они подросли, отдал их Феанаро в обучение разным наукам, каким кто хотел. Прошло время, сыновья вернулись из обучения. Спрашивает их Феанаро:       — Что же, дети, рассказывайте, кто какую науку изучил.       Старший, Нельо, говорит:       — Я изучил все страны, сколько их есть на свете, так что коли назовут мне страну, я уж знаю, где она и каков до нее путь, и какие там народы и обычаи.       — Это хорошо, — говорит Феанаро.       — А я, — говорит второй, Кано, — научился петь и всякую музыку играть, так что, коли захочу, и скалы с места сойдут.       — Это хорошо, — говорит Феанаро.       — А я, — говорит третий, Турко, — ловчую науку изучил, так что повадки всех зверей и птиц знаю и языки их понимать могу; а коли захочу, любого зверя поймаю.       — И это хорошо, — говорит Феанаро.       — А я, — говорит четвертый, Морьо, — всю торговую науку постиг, в какой земле какой товар сколько стоит и где какую пошлину берут, так что, коли захочу, любую вещь сторгую с выгодой.       — Это тоже хорошее дело, — говорит Феанаро.       — А я, — говорит пятый сын, Курво, — изучил кузнечную науку и работу с золотом и серебром, и всякими металлами; так что, коли захочу, любую вещь, какая на свете есть, могу выковать.       — Хорошо и это, — говорит Феанаро.       — А я, — говорит шестой, Питьо, — изучил науку мореходную со всеми премудростями, так что, коли захочу, через любое море могу корабль провести.       — Не бывало еще среди нолдор мореходов, — говорит Феанаро, — но и такая наука хороша.       — А я, — говорит меньшой сын, Тэльво — изучил воровскую науку со всеми тонкостями и ухватками, так что, коли захочу, любую вещь на свете украсть могу.       Рассердился Феанаро:       — Что это в голову тебе взбрело? Не бывало среди нолдор воров, и нам их не надобно. Даже думать о таком не смей, а коли узнаю, что ты опять себе на ум это взял, так в ту же минуту прогоню тебя вон.       Потом семеро братьев зажили в отчем доме и стали делать, кто что умеет. Шестеро делом занимаются, а седьмой то им помогает, то слоны слоняет да баклуши бьет. Феанаро знай себе досадует:       — Не первый, — говорит, — так последний блин комом!       А были у Феанаро три драгоценных камня-сильмарилла, необычайной красоты, они освещали любую тьму чудным светом, и всякий, кто их видел, хотел ими обладать. Дорого стало Феанаро создать эти камни, и хранил он их в железной палате. Одним днем вернулся Феанаро после отлучки — и сыновей его в это время тоже не было дома — и видит он: стража побита, камни взяты — а кто это сделал, неведомо. Сильно опечалился Феанаро, а сыновья говорят ему:       — Не печалься, отец, посмотрим, на что наши науки годятся.       Турко посмотрел вокруг, видит — на дереве птичка-гаичка. Спрашивает он ее:       — Не знаешь ли, кто тут был и разорение сделал?       — Знаю, — отвечает птичка-гаичка. — Приходил Моринготто, стражу побил, камни взял и ушел с ними в свою страну Ангамандо.       — А, — говорит Нельо, — я знаю, где эта страна. Только она далеко за морем, так что понадобится нам корабль и много припасов.       Поехали братья на берег моря, искать себе корабль. У царя Олвэ было много кораблей, но он был жадный и никому их не давал: «Корабли мои, мол, мне дороги, сама царица с царевнами белые паруса для них ткала». Пошел к царю Морьо и сторговал у него один корабль, да так, что царь и сам не заметил, как согласился.       Братья нагрузили корабль разными припасами и поплыли, Питьо кораблем правит. Долго ли, коротко — привел он корабль к берегу, куда Нельо указал. Там оставили братья корабль в укромном месте и поехали к Ангамандо. Ехали много дней, много диковин видели — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается — наконец приехали к Ангамандо, где царь Моринготто жил. А тот город был окружен высокой стеной с крепкими воротами.       Тогда говорит Тэльво:       — Сделай мне, брат Курво, три снасти, какие я скажу.       Курво сделал, что он просил, а Тэльво говорит братьям:       — Теперь за мной не ходите, я один пойду, а вы меня тут дожидайтесь.       Оделся Тэльво на манер, как жители той земли одеваются, взял три снасти и, как ворота открыли, вошел внутрь. А внутри и улицы, и площади, и торговые места, и народу везде великое множество, его и не примечает никто. Ходил Тэльво по Ангамандо весь день, нашел царский дворец; все, что нужно, высмотрел и до темноты спрятался. А как темно сделалось, взял Тэльво первую снасть и отворил ею малое оконце, через него во дворец забрался. Ходит из горницы в горницу, стража его и не чует; дошел до царской опочивальни — та на семь засовов заперта. Взял Тэльво другую снасть, открыл все семь запоров, отворил дверь и в опочивальню ступил. А там на кровати тесовой, на перине пуховой царь Моринготто спит-почивает, а корона его с тремя камнями-сильмариллами в стеклянном шкапчике на семь замков заперта; и к тому шкапчику с разных сторон тонкие цепочки с колокольцами протянуты. Достал тут Тэльво третью снасть, такую хитрую, что и словами сказать нельзя, и отомкнул ею все семь замков, да так ловко, что ни одна цепочка не шелохнулась, ни один колоколец не прозвякнул; достал корону — а она была тяжелая — а потом все обратно затворил, да и был таков. Через стену перебрался, пришел к братьям. Курво вынул камни-сильмариллы из короны: «Ни к чему, мол, такую тяжесть с собой брать», корону братья бросили в овраг и поскакали прочь, обратно к своему кораблю.       Поутру пробудился царь Моринготто — а короны нет. Забегался Моринготто — ту стражу бьет, другую колотит:       — На что вы поставлены? Ничего не видите, ничего не слышите!       А стража ни сном ни духом, что и ответить, не знает. Говорит тогда Моринготто:       — Знать, вор Тэльво приходил сюда — другого такого во всем свете не сыщется. — И сейчас кричит: — Подавайте коней, скликайте войско, я их по дороге догоню!       Подали коней, скликнули войско, и поехал царь Моринготто братьев догонять. Увидели братья позади себя пыль до неба. Тэльво говорит:       — Это Моринготто скачет за нами в погоню.       Нельо говорит:       — Я знаю другую дорогу, короче этой, свернем туда.       Так они и сделали. Прошло время, увидели они опять позади себя пыль до неба.       Говорит Турко:       — Езжайте вперед, а я вас догоню.       Остался Турко, все следы переплел-запутал, за неделю не распутаешь, поехал, догнал братьев. Едут они дальше. Прошло время, и опять услышали братья за собой погоню, вот-вот состигнет их Моринготто.       — Езжайте вперед, — говорит Кано, — а я вас догоню.       Остался Кано, взял арфу и стал дожидать. А та дорога шла через узкое ущелье. И только что Моринготто с войском в то ущелье ступил, заиграл Кано музыку, да такую веселую, что скалы с места сошли и ущелье загородили, ино много войска передавило, а кто жив остался, так уж не мог дороги отыскать. А Кано догнал братьев, и поехали они дальше спокойно; а там уже и до берега недалеко, где их корабль стоит. Взошли братья на корабль, распустили паруса, да и поплыли домой. Корабль шел, по волнам белым лебедем покачивался, скоро уже и берега родные завиделись. На пристани народу высыпало видимо-невидимо, встречают братьев. Сошли они на берег, там отец их уже дожидается. Отдали они ему добытые камни-сильмариллы. Говорит Тэльво:       — Видишь, отец, и мое мастерство пригодилось.       — Вижу, — отвечает Феанаро. — Но больше такого не делай.       И стали все они жить-поживать привольно и безобидно. Тут и сказке конец, а мне меду корец.