Часть 1

— …«Исполни последний приказ» – говорили они. «Получишь полкоролевства, титул почетного рыцаря и руку принцессы Рогниды!». Тьфу на них! Упыри! Лжецы бесстыдные!.. — Рыцарь от души отхлебнул хмельного эликсира прямо из горлышка волшебной бутыли. Как настоящий заправский алкоголик. Впрочем, учитывая, что он уже третью неделю не просыхал, сидя в ветвях громадного раскидистого дерева, именно в законченного алкаша он и превратился. — Развели, как лоха последнего. — Венюш… а, Венюш… Ну не трави душеньку! А заодно и тельце. Спускайся, проспиртованный ты мой. Все твои мучения вмиг закончатся! — сладкоречиво проворковало снизу. — Я тебе такую эпитафию придумал! — рокотнуло хвастливо. — Прямо на дереве ее твоим мечом выскоблю… — Фиг тебе! — рыцарь красноречиво скрутил дулю и ткнул ее в сторону чудища, терпеливо караулившего, наполовину высунувшись из озера и умостив верхнюю, человекоподобную часть тела на огромном плоском камне. — Щас спою! — торжественно заявил рыцарь, сделав еще один мощный глоток, и потянулся к старой, раздолбанной мандолине, с которой не расставался даже на время свершения подвигов. — Ой божечки..! — мученически простонал монстр и, прикрыв уши перепончатыми ладошками, склонил голову на камень, смиренно ожидая приход очередного приступа мигрени. Ничего другого музыкальные потуги рыцаря вызвать не могли, ибо бард в бедолаге конвульсивно скончался на этапе зачатия. — Поведаю я вам историю печального обмана… — взвыл рыцарь с надрывом, насилуя расстроенные струны. Вскоре к его завываниям присоединился аккомпанемент из протяжного скулежа, издаваемого чудищем… А начиналось все банально. Доблестный рыцарь Венилин, верой и правдой служивший при королевском дворе и свершающий героичные подвиги во славу его сиятельного величества, влюбился в королевскую дочку – прекрасную принцессу Рогниду. И вроде не совсем уж и безответно (если не считать того факта, что знаки ответного внимания принцесса оказывала всем без разбору). Так влюбился, что весь иссох, спал с лица и, преисполнившись романтического томленья, только и мог, что сутками напролет расхаживать под королевским балконом, стеная похлеще хора глухих баньши и третируя и без того многострадальные уши короля. Его монаршее величество терпел как мог, пока нервами и бессонницей не заработал язву желудка. После этого королевские советники получили приказ избавить двор от «жениха». Куда только его не отправляли! Мотали, аки Геркулеса по всему свету, напрягая самыми невозможными заданиями. А он все возвращался и возвращался, овеянный славой и с целой кипой новых баллад о собственных подвигах, посвященных прекрасной Рогниде. Живучим оказался рыцарь Венилин, на зависть всем врагам. Пытаясь спасти остатки нервных клеток короля, советники обратились к придворному магу, который и послал… нет, не советников, а Венилина. Да не куда-нибудь, а на Гиблое озеро, посреди которого, на крохотном каменистом островке росло зачарованное дерево. В его ветвях колдун по молодости припрятал сундучок с волшебным зельем. Это пойло и велели раздобыть верному рыцарю. Вот только о том, что в озере водится страшная древняя тварь – предупредить забыли. Насвистывая под нос свадебный марш, Венилин доплыл до середины озера на хлипенькой лодчонке, купленной за целую золотую монетку у предприимчивого торгаша, разбившего палатку на самом берегу. И почему-то тот факт, что лодка продавалась под красноречивым наименованием «жертвенная ладья», рыцаря совсем не смутил. Огромное дерево с узловатым стволом, словно скрученным из множества тугих канатов, казалось, росло прямо из воды, настолько крохотным был островок под ним. Кое-как примостив лодочку среди переплетенных корней, рыцарь полез наверх. Отыскать сундук не составило особого труда – он был брошен на самом видном месте, припорошенный трухлыми опалыми листьями. Но стоило Венилину за него взяться, как снизу донесся противный хруст и треск. — Святые портки..! — ошалел рыцарь, взглянув вниз. — Это еще что за… Он не рискнул озвучить набор звучных эпитетов, мелькнувших в голове при виде громадной склизкой твари. Тело змеевидного существа чудовищных размеров с единственной парой мощных когтистых лап, толстыми кольцами обвивало оставшиеся от лодки щепки. Серебристая чешуя переливалась радугой в солнечных лучах. Зубастая пасть довольно скалилась. Багровые глазищи хитро и алчно подмигивали. — Спускайся, девица-красавица, знакомиться будем! — проворковало чудище, мигая поочередно то одним, то вторым глазом. — Какая я тебе «девица-красавица»! — храбро пропищал Венилин, взмахнув мечом в дрожащей ручонке. Рыцарь он был храбрый и дерзкий, но с такими махинами дела до сих пор не имел. Поджилки самую малость вздрогнули. Особенно при мысли о том, что теперь никак не добраться обратно на берег. Плавать рыцарь не умел… Как так вышло, что меч выскользнул из ладони и грохнулся на камни прямо возле туши змия, Венилин и сам не понял. Чудище близоруко прищурилось, вглядываясь в человечка помеж ветвей, и раздосадовано сплюнуло. — Мало того, что не девица, так еще и костлявый… Ладно, дареной жертве в зубы не смотрят. Спускайся, человече, кушать тебя буду. Рыцарь скрутил змию фигу. — Не слезу. И вообще, какая я тебе жертва?! Я рыцарь короля! Жених принцессы Рогниды! Прибыл сюда пройти последнее испытание - добыть волшебный эликсир. Разойдемся-ка подобру-поздорову, чудище, а не то…! — Ну да, ну да, — со скучающим видом протянул змий, двумя пальцами поднял меч и принялся ковыряться им в зубах. — Будем знакомы – Урос – Бог Воды, Великий Змий, Владыка земных вод и так далее, и тому подобное. Приличия соблюли, а теперь спускайся. Не заставляй меня ползти к тебе… Не царское это дело... Змий досадливо поморщился, ему было стыдно признаваться, что он попросту слишком толст и ленив, чтобы карабкаться за человеком на дерево. В который раз пообещав себе сесть на диету и начать вести активный образ жизни – сплавать в гости к кузену Левиафану, например — Урос выжидающе задрал морду вверх. — Не слезу! — снова донесся до него голос вредного рыцаря. С этого и началось их общее злоключение. Змий был упрям. Он терпеливо дежурил под деревом, вывалив часть своей туши на облюбованный камень. С непоколебимым спокойствием и некоторой скукой слушал истерические вопли рыцаря и его регулярные жалобы на вселенскую несправедливость. В надежде быстрее войти в доверие к упрямцу, он даже оказал Венилину услугу – придал своей верхней половине человеческий облик. Правда, рыцарь, увидев его новые распрекрасные телеса, пышные и довольно упитанные, устрашающе позеленел и старался на змия лишний раз больше не смотреть. В голове Уроса снова мелькнула мысль о диете. Мелькнула и сгинула под хруст жирной рыбешки, которой он закусывал, пока рыцарь днями и ночами выл да стенал, подыгрывая себе на мандолине. Опасаясь, что худосочный Венилин окончательно превратится в мешок с костями, Змий заботливо подкармливал рыбой и его. Так рыцарь и жил, сидя на дереве, как птица в гнезде, питаясь подачками в виде сырой рыбы и запивая их третьесортным алкоголем, обнаружившимся в волшебной бутыли. Все ее волшебство сводилось к тому, что пойло в ней не заканчивалось, сколько его не пей. От нечего делать, они стали потихоньку общаться. Венилин, бурно размахивая руками, рассказывал змию о своей нелегкой рыцарской судьбе, о принцессе Рогниде, о подлых королевских советниках… Урос хмуро слушал, похрустывая костлявыми рыбьими хвостами, кивал и называл Венилина наивным идиотом. Змий, в свою очередь, лениво вещал о тысячелетиях своей бесконечной жизни. О былом героизме и сгинувшей под мягонькими слоями жирка красоте. И о «жертвенных невестах», которых ему время от времени поставляли местные жители, чтобы не баламутил воду и не насылал на деревни наводнения. Урос меланхолично отметил, что невесты, как на подбор, были невообразимо скучными и пресными. Вот и в эту ночь, когда Венилин закончил завывать о своей загубленной жизни, они снова коснулись излюбленной темы – женщин. — Видать, самых отборных мне присылали, которых не жалко. — Вспомнив «невест», пожаловался змий, развалившись на спине и почесывая черными когтями белесое пузо. Его длинные зеленоватые патлы, похожие на клубок спутанных водорослей, разметались по камню. Отливающие багрянцем глаза безразлично рассматривали усыпанное звездами ночное небо. — А Рогнида… — всхлипнул рыцарь, — не любила она меня! — и зарыдал в три ручья, снова и снова прикладываясь к заветной бутыли и непрестанно икая. — О! Дошло наконец. На третью неделю, — философски отметил змий. — Я думал, ждал… что они войска вышлют! Чтоб меня спасти, а они… Неблагодарные! Обманщики!!! У-у-у… не прощу!!! — Лови рыбку, Венюша! Не плачь! — Урос заботливо швырнул в рыцаря огромным лещом. Получив прицельный удар рыбьей тушкой по морде, Венилин слегка притих. Потом разродился громкой бранью. И, наконец, привычно смирился, вгрызаясь в рыбешку и уже даже не испытывая обычной тошноты и брезгливости. Под выпивку лещ шел особенно хорошо. Рыцарь надолго затих и Урос, решив, что тот уснул, уже хотел было покинуть свой пост и тоже отправится спать, как Венилин вдруг заговорил, тихо и надломлено. — Все бессмысленно, змий, — заявил пьяный философ. — Сколько еще я смогу просидеть здесь, цепляясь за призрачную надежду? Еще пару недель, пока не упьюсь вусмерть? Латы мои заржавели. Борода отросла, как у лешего. Все тело в синяках да занозах… Вот помру, завоняюсь, сгнию… И толку с меня? Разве что птичка из волос гнездо совьет. А там, на берегу, никто и не вспомнит. — Он горько всхлипнул. — Устал я. Сожри меня, змий. Ты заслужил. Урос офигевшим взглядом наблюдал, как тощий, ободранный рыцарь, похожий на болотную кикимору, неуклюже спускается с дерева. Венилин прислонил к стволу свою мандолину и выпрямился, раскинув руки в стороны, даже глаза демонстративно прикрыл. — Сожри меня! — торжественно повторил он. — Только как сожрешь, эпитафию на дереве все-таки вырежи, — поспешно встрепенулся, приоткрыв один глаз, — пусть все знают, что был когда-то доблестный рыцарь Венилин… Змий от такого неожиданного поворота чуть в воду не нырнул. За три недели он уже привык к такой жизни, свыкся с мыслью, что этот «сухой паек» ему не достанется. Привык коротать скучные дни под деревом, выслушивая рыцаря и чередуя споры с бессмысленными уговорами и задушевными беседами. Даже к ужасному пению привык. А тут нате вам! Самопожертвенность включилась, чтоб ей. — Дурак ты, Веня! — зло и разочаровано рыкнул Урос и протянул к человеку когтистые, перепончатые ручища. Рыцарь смиренно вздохнул, готовясь принять мучительную смерть и надеясь лишь, что чудище вернет себе первоначальный облик, а то человеческим ртом, пусть даже с акульими зубищами, пережевывать его будут долго и нудно. — Ай-йяй!!! — возмущенно взбрыкнул Венилин, когда вместо ожидаемого удара когтями, его подхватили на руки, довольно бережно прижав к мягкому, холодному телу. На ощупь змий был так похож на бабушкин холодец, что Венилин непроизвольно облизнулся. Шутка ли – три недели одной рыбой питаться! Рыцарь напряженно притих, ожидая, что с ним будут делать дальше. Богатая и не особо здоровая фантазия рисовала множество самых разнообразных вариантов… Но только не то, что его быстро и качественно, можно сказать, с комфортом, доставят на берег и выкинут, как какой-то хлам, в заросли камышей. — Ну ты это… заходи, как протрезвеешь… в шахматы поиграем… — Змий смущенно почесал затылок. — И руки не опускай раньше времени, ты же рыцарь! Доблестный и отважный… даже если не очень. Венилин ошарашенно наблюдал, как Урос отдаляется от берега, постепенно погружаясь в воду. Когда на поверхности осталась одна голова, змий оглянулся и насмешливо добавил. — Если вдруг совсем ничего не сложится, возвращайся. Из всех предложенных мне «невест» ты был самым забавным. Озеро тихо булькнуло, скрыв под собой самое странное из виданых рыцарем чудищ. Венилин еще долго сидел на берегу, пытаясь переварить произошедшее и осмыслить последние слова змия. А потом хлопнул себя ладонью по лбу и разочарованно взвыл: — А бутыль! Волшебную бутыль-то я так и не добыл.