Вернутся к фанфику

Глава 22 Орочимару

4 октября 2024, 19:21
Орочимару закрыл за собой дверь, спрятал ключ за ворот кимоно и вдохнул весенний воздух. Всего за одну ночь по всей Конохе зацвела сакура. Сегодня он надел свое самое нарядное фиолетовое кимоно с тонким рисунком, напоминающий чешую змеи. Его волосы были уложены в гладкий пучок, на ногах — черные таби с белыми носками. Он не хотел кому-то угодить, просто ему нравилось хорошо выглядеть. Нравилось, как плотная ткань касалась кожи, как от прически тянуло затылок, и как от него пахло терпкими духами.   По дороге Орочимару купил белых хризантем в цветочной лавке, не переставая удивляться, что здесь можно было найти любые цветы в любое время года. И, прежде чем идти в поместье Сенджу, свернул на неприметную улочку, прошел вдоль низких домов и вышел к кованой ограде — кладбище Конохи встретило его тишиной и ярким утренним светом.    У него были свои традиции: в день праздника Весны, каждый год в этот день он приходил к могиле родителей, возлагал цветы к каменной плите и молился. Но в этом году в руках у него осталась еще одна хризантема, и, прежде чем уйти с кладбища, он вышел на главную аллею и подошел к высокой монументальной стеле, на которой были выбиты хорошо знакомые имена.   — Уважаемые каге, — он наклонил голову перед именами, — и остальные Сенджу. Знали бы вы, какой сегодня переполох в вашем доме…   Орочимару опустил последнюю хризантему к остальным цветам и прочитал на каменной плите самое последнее имя. И в груди появилось неприятное, давящее чувство, которое иногда напоминало о себе и отравляло ему жизнь.    — Удивлен тебя здесь видеть, — послышался голос Хирузена.    Орочимару обернулся и увидел его в одеянии Хокаге: красное длинное кимоно с белой накидкой.    — Как и вас, Учитель, — коротко ответил он.   — Отчего же? — Он пожал плечами. — Я здесь весьма частый гость. Все жду, что мои предшественники что-нибудь подскажут.   — И как, подсказывают? — спросил Орочимару и постарался, чтобы его сарказм звучал как можно мягче.   — Сложно сказать, — он положил руки за спину и тяжело вздохнул, — но сейчас мне бы их совет не помешал.    Хирузен имел привычку говорить весьма просто, но при этом очень запутано. Так что Орочимару не полез к нему с расспросами.   — Учитель, — нарушил тишину Орочимару. — Прошу, пожалуйста, распустите нашу команду.    — И почему на этот раз? — улыбнулся Хирузен.   — Помните, когда Джирайя уходил в странствия, вы говорили, что это пойдет ему на пользу? — Орочимару повернулся к Хирузену и по его подобию убрал руки за спину. — И можно подумать, что ваш план сработал. Джирайя теперь герой. Но могу вас заверить, это не так, без сомнений, его выкрутасы на той стене из-за Цунаде, и нам просто повезло, что его эмоции вылилось на головы повстанцев, а не наши.   — И с чего ты это взял? — после недолгого молчания спросил Хирузен.   — Знаю, — Орочимару отпустил руки и вздохнул, — просто знаю, что этот дурак в нее до сих пор влюблен, и уверяю вас, рано или поздно это закончится очень плохо. Так что я бы хотел быть подальше от них. — Он отвел взгляд от Хирузена и посмотрел на уже размытый от дождя портрет Наваки под стеклянной рамкой.   — И что же ты тогда хочешь дальше делать один?   — Не знаю, — ответил Орочимару, — но прошу вас, не назначайте мне больше учеников.   Он тяжело вздохнул и оставил Хирузена на кладбище, а сам с большой неохотой пошел к поместью Сенджу, где пришлось отстоять у ворот очередь, прежде чем его имя нашли в списках приглашенных. Восторга Джирайи по поводу этого места он никогда не разделял. Конечно, богатый и красивый дом, но едва ли ему здесь когда-то нравилось. От госпожи Мито веяло чем-то грозным и стоило ему оказаться с ней рядом, внутри все сворачивалось в тугой узел от страха. Мать Цунаде была очень красива, но без умолку болтала. Отца Цунаде он опасался, замечал, какие люди к нему приходили, и догадывался, что его влияние простиралось далеко за пределами Конохи.   Сами интерьеры дома были уютными и чистым, но, по мнению Орочимару, уж слишком светлым — напускно светлым. А сад казался чрезмерно большим и не стоил стольких сил и средств, что на него тратили. Еще с детства, когда они с Цунаде оказались в одной команде, его часто приглашали на праздники и званые ужины в этот дом. Он отсиживал сколько положено и скорее уходил. Даже когда ему пришлось стать учителем брата Цунаде, и он стал чаще здесь бывать, любовь к этому месту все равно не появилась. А уж после смерти Наваки не только это поместье, но и весь Старый квартал он старался обходить стороной. Только в этот раз господин Сенджу прислал личное приглашение, и Орочимару хорошо знал, что ему никогда нельзя было отказывать.   — Проходите, — улыбнулся слуга, пропуская его во двор, засыпанный мелкой галькой.   Орочимару проводили в украшенный сад, где от обилия белого ему стало дурно. Белые хлопковые скатерти и салфетки на длинных столах, белые атласные ленты и дорожки между деревьями. Белые блюда и тарелки, белые свечи и вазы, белая одежда слуг и официантов. Белое, белое, белое! Даже сакура в поместье Сенджу всегда цвела белоснежными цветами, а не розовым, как во всей Конохе. Одно радовало: хотя бы гости были в разноцветных кимоно.   Орочимару нашел место подальше от остальных и стал за всеми наблюдать. Здесь, как и всегда, были все те, кто хоть как-то имел отношение к политике Конохи: главы влиятельных кланов со своими женами и детьми; велико уважаемый совет со своими супругами; шиноби из специального отряда; мелкие советники и даже несколько гостей из столицы дайме. Хокаге разговаривал с господином Сенджу и госпожой Мито, хотя последняя часто отвлекалась на указания слугам. Неподалеку госпожа Айше беседовала с Даном. Он выглядел, как и всегда — просто блестяще. Аккуратно уложенные волосы, сверкающая улыбка, прямая осанка и превосходно выглаженное кимоно. Орочимару даже с расстояния отметил, что темно-синяя ткань с серебряным узором волн была ему не по карману. Рядом с ним стояла невысокая женщина в нарядном платье и девушка в повседневной одежде, уж слишком похожая на Дана.   — Надо же, — удивился Орочимару.   Он был уверен, что никто в семье Сенджу не примет простого капитана. Госпожа Мито скорее удавится, чем смешает кровь Сенджу с обыкновенным шиноби. Госпожа Айше, может быть и примет, но вряд ли потерпит улыбку очаровательней той, что есть у нее. А господин Сенджу слишком ревностно относился к своей дочери и не мог так быстро одобрить кандидатуру постороннего. Но Дан привел с собой семью, а это значило только одно — все уже решено, и сегодня стоило ожидать не только поздравления с праздником Весны, но и помолвку. Орочимару огляделся и нигде не заметил Джирайю. Только пока не мог понять: был ли это хороший или плохой знак.   Орочимару отвел от них взгляд и заметил, что к нему подходил невысокий парень с кудрявыми каштановыми волосами, с курносым носом и с красными татуировками на щеках в виде треугольников. Он радостно улыбался, и были видны его белоснежные клыки. А рядом крутился его верный пес — серый волкодав с длинной шерстью.   — Какие люди, — поздоровался он.    — Рад видеть тебя, Акира, — равнодушно ответил Орочимару.   — Сколько же мы не виделись?   — Почти два года, — произнес Орочимару, в какой раз вспомнив тот позор на первой миссии в Специальном отряде.   — Ну да, ну да, — закивал Акира. — Из всех историй, что я когда-либо слышал, лучше, чем ваше позорное изгнание их отряда, сложно вспомнить, — рассмеялся он. — Что с вами-то потом было? Вроде, как говорят, отличились на финальном сражении, пока мы границы охраняли?    — Не мы, а Джирайя, — коротко ответил Орочимару.    — Ой, ну этот всегда своей силой отличался, — усмехнулся Акира, — Помнишь, когда он всем нашим ребятам навалял?   — Помню, — ответил Орочимару разглядывая гостей и, наконец, увидел Цунаде.    Она со всеми здоровалась, улыбалась, и когда протягивала руку, прикрывала ее рукавом. А затем она заметила Дана, и они вместе отошли ото всех подальше. Орочимару усмехнулся, поняв, что они старались сделать непринужденный вид, но каждый раз Цунаде ненароком поправляла ворот его кимоно, а Дан уж слишком искрился влюбленной улыбкой.    — Слушай, а кто это? — Акира кивнул в их сторону.   — Капитан Дан Като, — ответил он.   — Никогда не слышал о нем, — удивился Акира, а тем временем Дан погладил Цунаде по плечу, она вся покраснела, огляделась и стала смеется. — У них, похоже, что-то есть?   — Есть.    — А как же Джирайя? — удивился он. — Разве не он все время крутился рядом с ней?    — Крутился — согласился Орочимару и внимательно на нее посмотрел.   Цунаде и вправду была очень красивой. Изящная фигура, правильные черты лица, и самое интересное — сочетание карих глаз со светлыми волосами. К тому же у нее был весьма неплохой вкус, что Орочимару очень ценил в людях. Даже сейчас она выглядела намного лучше остальных: нежно-розовое кимоно с тяжелыми рукавами украшала изящная золотая вышивка, шелковый пояс-оби туго перетягивал тонкую талию, а волосы были убраны наверх и украшены заколкой-кандзаси с длинными прозрачными бусинами. Но Орочимару прекрасно знал, у него есть всего лишь одно мгновение, чтобы насладиться этой красотой, прежде чем Цунаде откроет рот, нервно закусит палец или зашагает своей грубой походкой, которая ему так не нравилась. Орочимару даже в ее увлечение ирьёниндзюцу не верил, считал, что это ей быстро надоест. А как же его раздражала ее вспыльчивость? И он никогда не понимал, почему она так нравилась Джирайе, а теперь вот и Дан с нее глаз не сводил… Как вдруг Орочимару заметил, что с ней что-то не так: накрашена на скорую руку, из прически выбивались пару прядей. И он никак не мог понять, в чем же дело, но от размышлений отвлек громкий голос Хирузена.   — Прошу внимания! — произнес он, и когда голоса гостей медленно стихли, Хирузен продолжил: — Каждый год в этом доме проходит удивительной красоты праздник Весны, и как называл его мой Учитель, Первый Хокаге — праздник жизни и надежды… Все мы привыкли в этот день слышать поздравления от всеми уважаемого господина Сенджу. Но сегодня я эту роль взял на себя. Как вы знаете, восстание в стране Рек закончено, и нас, надеюсь, ждут мирные времена, как это было целых двадцать лет подряд. К сожалению, за эти два года мы многих потеряли, друзей, близких, и даже этот чудесный дом не обошло несчастье. — Он тяжело вздохнул. — Но его сестра, моя ученица Цунаде Сенджу, в составе своей команды дошла до победы. А Джирайя так и вовсе в одиночку победил в последнем сражении. Не спешите упрекать меня в излишней любви к моим ученикам, — он улыбнулся. — Сегодня я хотел бы поблагодарить того, кто все время был с ними рядом, и, кажется, оказался куда более хорошим наставником, чем я. Капитан Дан Като! — Он показал на Дана, который стоял рядом с семьей Цунаде. — И за его заслуги я назначаю его в Специальный отряд. Это достойное место для такого достойного человека, как он.   В саду стало так тихо, что стало слышно, как качались тонкие ветки сакуры на теплом ветру.   — Но это еще не все, — продолжил Хирузен. — На войне мы не только сталкиваемся с болью, но и находим любовь, — улыбнулся он. — Думаю, господин Сенджу не будет против моей инициативы, ведь мне Цунаде, как родная дочь. С радостью хочу всем сообщить: главы кланов, всеми уважаемый совет и великие шиноби, что Цунаде последняя из клана Сенджу, помолвлена с Даном Като, счастья вам и мирных времен…   Все догадки Орочимару подтвердились, но он не знал, радоваться или нет. Даже поздравлять их не пошел, решил, что лучше наберет себе деликатесы, чем будет стоять в очереди, говорить фальшивые слова и смотреть на приторно радостную Цунаде. Хотя, когда все им хлопали, он на мгновение заметил, как улыбка с ее лица исчезла, и в глазах появилась печаль. Она посмотрела на дом, но вдруг подул теплый ветер, Дан ее приобнял, и с веток сакур полетели белоснежные лепестки…   Орочимару первый попробовал самые вкусные блюда и, когда поздравления наконец-то стихли, хотел уже закончить трапезу десертами, как вдруг у одного из столов заметил Цунаде.   — Тебя можно поздравить, — произнес он, отчего она подскочила, и сладости из ее тарелки упали на белоснежную скатерть. Орочимару улыбнулся, Цунаде стала тихо ругаться. — И помолвка, и назначения Дана, надо же, какое совпадение.   Цунаде бросила на него недовольный взгляд, сделала вид, что не услышала и отвернулась. Он подошел ближе, посмотрел на десерты и по их виду сразу понял, что поваров пригнали из самой столицы дайме. На больших белых тарелках лежали розовые моти с кристальной обсыпкой, маленькие печенья-тайяки в виде белых рыбок и удивительной красоты пастила-екан — прозрачное плотное желе, внутри украшенное разноцветными цветами из сахара. Он прикинул, во сколько обошлись все эти десерты, и не переставал удивляться, сколько же денег было в этом доме.    — Что же ждет тогда нас на свадьбе? — Орочимару взял в пальцы пирожное из прозрачного желе с рисунком белой хризантемы и поднес его к солнцу.   — Что ждет, — ответила Цунаде в поисках новых сладостей, — то и ждет.   — Ты так и не меняешься, — тихо произнес он, положив ей на тарелку пирожное, и посмотрел на Дана, тот беседовал в окружении своей новой команды и выглядел весьма озадаченным. — Специальный отряд? Он?   — А что тебя смущает? — Она обернулась, высоко подняв бровь.   — Не строй из себя дуру, тебе не идет, — поморщился Орочимару. — Ты сама была в Специальном отряде и видела, какие там сильные шиноби.   — Это на время, после свадьбы для него найдут какое-нибудь более подходящее, но не менее уважаемое место с хорошей зарплатой, так мне пообещал Учитель.    — Ах, вот что, — вздохнул Орочимару, — Ты сама ходила просить Учителя? — Но ответ на этот вопрос ему был не нужен, заметил, как она покраснела и недовольно поджала губы. — И смотрю, по твоей наспех нанесенной косметике и не очень аккуратной прическе, просила ты его перед самым праздником. — Он вздохнул и покачал головой. — Зря Цунаде, очень зря, такие решения надо заранее обдумывать. А Дан-то хоть знает, что ты за его спиной вытворяешь?   — Нет, — коротко ответила она.    — Поразительно на что ты способна, когда влюблена, — ухмыльнулся Орочимару. — Что же ты сказала Учителю, что он согласился на такое?   — Тебя не касается, — ответила Цунаде.    Орочимару вздохнул, посмотрел на Хирузена — он разговаривал с господином Сенджу — и в какой раз подумал, что жизнь все же не лишена иронии. Надо же, у самого сильного шиноби, у Первого Хокаге, родился сын без способности контролировать чакру. Наверняка, если бы господин Сенджу был бы таким же, как свой отец, Конохе точно не пришлось ни воевать с повстанцами, не вести сложную политику: весь мир, как тогда просто бы их боялся и уважал из-за одного человека.   Орочимару за ними наблюдал, они спокойно беседовали, пока к Хирузену не подошел шиноби в форме и что-то очень тихо сказал. Лицо Учителя помрачнело, он как-то странно посмотрел на господина Сенджу. И Орочимару хотел уже подойти поближе, расслышать о чем же они говорили, но Цунаде его отвлекала.   — Орочимару, думаю, времена, когда мы были командой, подошло к концу, и Учитель со мной согласен, — продолжила она. — Мне лучше будет в госпитале Конохи, чем на миссиях с вами.    — Полностью поддерживаю, — кивнул он и вернул взгляд на Хирузена, только ни его, ни господина Сенджу нигде не было. Орочимару оглядел гостей и стал замечать, что ко всем главам кланов стали подходить шиноби и что-то сообщать, и те сразу резко менялись в лице. И он понял: случилось что-то очень нехорошее.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!