Урок благонравия; Глава первая, она же последняя.

Медленно-медленно догорал алый закат, посылая теплые прощальные лучи солнца, тихо уходил за горизонт. Постепенно эти яркие лучи, будто растворялись в небе, а вместе с ними исчезали и облака, красные, местами пурпурно-розовые или оранжевые краски на них, с наступлением ночи будто смывались, и небо, окутанное тьмой, становилось иссиня-черным. Тут же на нем появлялась россыпь маленьких, но ярких звёздочек, сияющих каждая по-особенному. Небосвод этой ночью был необычайно прекрасен, однако всей этой красоты не видели наши шехзаде, сидевшие с светлых покоях с закрытыми дверьми на балкон. Что им до неба? Земные дела сейчас куда важнее, а с наступлением ночи их почему то стало ещё больше. Покои озарял яркий свет нескольких факелов, которых, кажется, было слишком много для сравнительно небольшой площади. Однако всем троим шехзаде хватало места, и света тоже было вдоволь, так и не скажешь, что за окном ночь. Сегодняшняя ночь была слишком тихая, настолько, что все это казалось подозрительно неправильным, такая тишина создавала ненужную скованность и неловкость, от которой даже дышать было тяжелее обычного. Чтобы хоть как то разбавить её звуками, Мустафа отбивал четкий ритм костяшками пальцев по массивному, дубовому столу, а Баязед ходил из одного угла в другой, скрипя половицей, на которую он намеренно наступал, поскольку знал, что только та скрипит, за что был ей очень благодарен. Завершал симфонию звуков Селим, который то и дело сминал покрывало, сидя на кровати, и то дело его поправлял, создавая мягкий, шуршащий звук. Как долго они пребывают в таком состоянии— неизвестно. Ясно одно—каждому из них это порядком поднадоело, но никто не решался сказать. Только старший переодически осматривал всю комнату холодным и тяжёлым взглядом и также смотрел на своих братьев, которые всеми силами старались избегать зрительного контакта с ним. Посему, закончив осмотр, Мустафа вновь принимался к своей работе и усердно писал, тем самым тоже создавая шкрябующий звук, но тот сливался со стучанием и был очень приглушённым. Продолжалась бы вся эта скучная картина очень долго. Но в какой то момент Баязед, в очередной раз пройдясь мимо стола старшего брата, всколыхнул пламя свечи—оно вытянулось в сторону ветра, завилось, задрожало и Мустафа недовольно посмотрел на брата. Ещё раз. —Баязед, не мельчиши. Сядь.—сказал он, агрессивно окуная перо в чернильницу, и ещё более яростно начал отбивать ритм пальцами, паралельно выводя буквы. Баязеду такое замечание пришлось не по вкусу, однако он остановился и, недовольно буравя старшего взглядом, произнес. —А ты не стучи.—сказал он, но Мустафа стучать не перестал. Тогда ему пришлось накрыть его руку своей и повторить.—Не стучи. Мустафа поднял на него задумчивый и чуть тревожный взгляд, после чего перестал стучать. Селим тоже отвлекся от своего занятия и подал голос. —Может поговоришь с нами, раз уж начал раздавать указы.—робко спросил Селим и тут же поймал на себе тяжёлый взгляд старшего брата, от которого по спине побежали мурашки. Мустафа смотрел недолго, играть в гляделки—заниятие утомительное. Он вскинул бровями и крепко сомкнув губы шумно вздохнул, выказывая свое недовольство. Селима начинало подбешивать его молчание. А тут ещё и Баязед строит из себя каменную глыбу. Кажется, только Селима волнует происходящее, когда как эти двое просто занимаются не пойми чем. Рыжик больше не мог терпеть. Он встал и уверенной походкой направился к Мустафе. Тот никак не отреагировал, но на самом деле внутри него все встрепенулись и он задержал перо над бумагой,как бы делая вид, что думает над тем, что бы ему написать. На самом деле все это время на бумаге он по памяти переписывал сегодняшние события: собрания, документы, жалобы, еда, наложницы, серый кафтан Ташлыджалы—всё, лишь бы создать вид бурной деятельности и успокоить бушующие в груди эмоции и чувства. А Баязед и Селим думали, что он пишет указ по благоустройству санджака, хотя какой уж там санджак, когда вокруг такое творится. Селим вмиг оказался подле Мустафы и положил руки ему на плечи, чем вызвал нервную ухмылку Баязеда. —Мы приехали к тебе не за тем, чтобы наблюдать, как ты корябаешь буквы на бумаге. Скажи, тебе доставляет большое удовольствие мучить нас своим равнодушием и хладнокровностью? Мустафа прикрыл глаза и будто умывшись рукой, резко выдохнул весь воздух из лёгких, а после чего глубоко вдохнул. —Что ты хочешь от меня услышать Селим? Разве это я накануне предстал перед повелителем в не самом удобном свете, выпивший, еле стоящий на ногах. —осуждающе проговорил он, а затем переключил внимание на Баязеда.—Я самовольно покинул санджак? Напротив, говорить и извиняться сейчас должны только вы. В особенности Селим. —А ты у нас святой.—усмехнулся Баязед, обращаясь к Мустафе. —Я хотя бы не пью безбожно. И не покидаю дворец, без крайней необходимости. А, ещё забыл сказать...Я не езжу каждые две недели к Селиму в санджак, чтобы предаваться с ним плотским утехам. Селим вмиг покрылся лёгким румянцем и понурил голову. Баязед это заметил и закатил глаза. —Не зарекайся. Будет и на твоей улице праздник. Но насколько я знаю...Уже был? Верно, Селим? Как давно вы... —Баязед, прошу, прекрати...—начал было рыжик, но Мустафа его перебил. —Такой же вопрос я хотел бы задать тебе. Повторюсь. Каждые. Две. Недели. Не слишком часто? Или вы жить друг без друга не можете? —А тебе завидно, что мне до него рукой подать, а ты из своей Амасьи полвека добираться будешь.—острил Баязед. Мустафа вдруг рассмеялся и отложив перо и бумагу, стряхнул со своих плеч руки Селима, который все это время делал ему лёгкий массаж, и прихватив одной рукой за талию, одним рывком усадил его себе на колени. —Где бы я не находился —да хоть на краю света, мне до вас обоих рукой подать. В частности до тебя, Баязед. Все очень просто—мне не нужно никуда выезжать, вы сами ко мне приедете. Баязед удивлённо вскинул бровями, после чего залился смехом. —Это сейчас была демонстрация силы, или тебе просто нравится такая развратная поза? Мустафа посмотрел на рыжика. Тот места себе не находил, ерзал и недовольно сопел. Мустафа придерживал его рукой за талию, а второй аккуратно поглаживал колено. —Не такая уж она и развратная. Во всяком случае не развратнее чем та, в которой вы занимаетесь любовью. —Ты становишься просто невыносимым. —подал голос Селим—Откуда в тебе столько спеси? —А в тебе откуда столько пошлости и хитрости, что ты умудряешься водить нас двоих за нос, а?—Мустафа добродушно улыбнулся. Он поднял руку выше, сжав бедро младшего, отчего тот уткнулся ему в шею. Мустафа проведя кончиком носа по его виску, оставил там мягкий поцелуй. —Баязед, наш с тобой спор ни к чему не приведет, хватит пустословить. Мы оба увлечены одним человеком, а как, когда и где это случилось уже не важно. Нужно решить, что с этим делать. И прекрати пытаться меня задеть, твои слова про санджак все равно что детский лепет. Я давно смирился с тем, что трона мне не видать, как своих ушей. Сейчас это уже не состязание, перестань. И поди сюда. —Как прикаааажете, отец.—закатил глаза Баязед и склонился в полу поклоне.—Чего ещё изволите? Мустафа усмехнулся, а за ним и Баязед. Но младший все таки подошёл и старший аккуратно приобнял его, точно также как и Селима. —Ну что теперь будем делать?—Мустафа поочерёдно смотрел на обоих. Баязед простодушно пожал плечами и запустил руку в волосы старшего. Решение нашел Селим. —Может, выпьем? И всем эта идея понравилась. *** Вино было отменным. Кажется даже слишком хорошими и опьяняющим для такой встречи. Красно-рубиновый напиток быстро развязал языки всем троим шехзаде. Не было ни стеснения, ни стыда, ни капли приличия. С каждым новым бокалом раскрывались все более интересные подробности их отношений, с каждым новым глотком атмосфера становилась все более интимнее. В конце концов, когда чувство ответственности и страха совершенно притупилось у всех присутствующих в этих покоях, началась самая захватывающая часть в биографии каждого шехзаде, которую они в последующем предпочтут воспринимать, как дурной сон и сохранят глубоко-глубоко на задворках сознания, если, конечно, это не повторится вновь, ведь кто знает...Кто знает... —Хахах... Хочешь сказать, что вы с Селимом днями напролет занимаетесь любовью, а ваши фаворитки думают, что вы мило беседуете и пьете щербет у себя в покоях?—веселился Мустафа, находясь в полулежачем положении на кровати. —А что нам остаётся делать.—сказал Баязед также весело, отпивая из бокала вино, после чего развел руками и расплылся в улыбке—Уж не знаю, кто тебе все о нас докладывает, но "каждые две недели", я уже не езжу. Максимум раз в месяц. И за этот один раз, нужно все успеть. —Ооо, ну тогда это все меняет.—демонстративно закатил глаза старший и усмехнулся—Бедные, бедные шехзаде... —Хватит сыпать сарказмом.—Селим пихнул его локтем в бок и Мустафа пролил часть вина себе на кафтан. —Аргх... Чтоб тебя...—Мустафа недовольно осмотрел масштаб бедствия и решил, что стоит повозмущаться.—Это был мой любимый кафтан. —Хаха..Любимый кафтан?—хохотнул Баязед.—Так зачем же ты его одел. Знал же, что запачкается. —Если б знал, не надел бы.—буркнул Мустафа.—Сниму ка я его, пока вы ещё чего нибудь не испортили. Шехзаде аккуратно сложил одежду и шаткой походкой направился к столу, чтобы убрать кафтан от греха подальше. Он остался в лёгких шароварах и белой рубахе с открытой грудью и в таком виде снова лег на кровать, чтобы продолжить пить. Селим все это время виновато буравил взглядом покрывало, боясь поднять взгляд на Мустафу. Кто ж знал, что так будет? Он же ничайно. Селим хотел попросить прощения, как он это обычно делает: как нибудь приластится к Мустафе, прошептать слова извинения, но в присутствии Баязеда это казалось неправильным. Однако вскоре хмель взяла свое. —Мустафа.—Селим на четвереньках подполз к нему ближе. Долго ползти не пришлось—кровать не такая уж и широкая. Мустафа в свою очередь опасливо отвернулся, дабы не пролить ещё один бокал. Но младший настойчиво требовал внимания. Мустафа неловко оглядывался на Баязеда, а тот в свою очередь, наблюдал за происходящим со спокойным выражением лица, стоя поотдаль от кровати. Старший не знал куда себя деть, он приподнялся над кроватью, стоя на коленях, и балансировал с бокалом вина в руках. Тут к нему подошёл Баязед и любезно забрал вино из рук, чтобы оно не пролилось. А Селим, не обращая внимания на всю абсурдность ситуации, ластился к старшему, подобно коту, который хочет, чтобы его погладили. Селим обнимал его со спины, утыкаясь кончиком носа в шею, затем плавно перемещался вперёд и целовал его щеки, руки и все до чего только мог дотянуться. В конце концов старший сдался начал отвечать взаимностью. Он рывком притянул к себе младшего и как тогда усадил себе на колени. Сам он сидел на кровати в полулежачем положении и дело набирало обороты. Все это было похоже на прелюдию перед хальветом, однако неподалеку стоящий Баязед даже голоса не подал. А вот Мустафа постоянно встречался с ним взглядами—это было для него невыносимо. Как можно заниматься этим когда на тебя смотрят? В последний раз уткнувшись в шею рыжика и окончательно осознав, что ощущения не те, Мустафа принял решение позвать и Баязеда. —Шехзаде. Не стой, как бедный родственник. Поди сюда. Баязед то ли от странно прозвучавшего выражения, то ли от самой сути высказывания подавился вином. —К вам? Ты с ума сошел? Если вы хотите уединиться, то мне лучше уйти.—на секунду Баязед даже протрезвел от такого предложения. Но ненадолго. —Баязед, прошу поди сюда.—жалобно протянул Селим. —Хах...Вы сумасшедшие. Мы приехали сюда, чтобы разобраться в отношениях, в частности ты, Селим, должен был выбрать между мной и Мустафой, а вы что предлагаете? Безумие... Я пойду, вам вдвоем будет лучше без меня. Шехзаде хотел было уйти, но Мустафа не позволил этого сделать. Он соскочил с кровати и все той же шаткой походкой направился к Баязеду. Положив ему руку на плечо, скорее, чтобы не упасть, он хотел произнести долгую, нудную и праведную речь о том , что все, это, конечно, безумие, но они об этом и не вспомнят, и что Селим не выберет никого из них двоих, но вместо тысячи слов—одно движение. Мустафа переместил руку с плеча на затылок и слился с ним в пьяном, сумбурном поцелуе. Влажные горячие губы неумело сталкивались и также неуверенно шевелились, но поцелуй не прекращался. В конце концов, поддавшись очарованию старшего (вино сыграло здесь не последнюю роль), Баязед согласился. Облегченно выдохнув, Мустафа совершенно расслабился и мало что понимая, опустился вниз, встав на колени. Баязеда это даже позабавило. —Что ты делаешь? Шехзаде Мустафа! Имейте хоть каплю совести...—сказал Баязед с наигранный возмущением. —Боюсь, что ни у кого из присутствующих её уже нет.—усмехнулся Селим, наблюдая за этой картиной. Баязед находился в полной растерянности, но виду не подавал. Внезапно старший стянул с него штаны. В этот же момент Баязед опустил голову вниз и встретился взглядом с Мустафой. Что-то в нем изменилось —никогда раньше он не видел своего старшего брата таким...Откровенным? Развратным?Несколько уязвленным и чуточку похотливым. Тот в свою очередь смотрел на младшего опьяненным, туманным взглядом —его, кажется, совсем не волновала вся абсурдность его униженного положения. Хотя слово "униженного" в данном контексте использовать неуместно. Мустафа себя таковым не считал. Его не принуждали к этому, каждый его последующий шаг—его решение. Кто знает, быть может он в тайне, но хотел этого и в трезвом виде. Возможно, алкоголь лишь подтолкнул его к этому. Однако все это уже не важно. Мустафа неотвратимо приближается к телу младшего, но внезапно Баязед грубо отодвигает его от себя за волосы, с трудом ухватившись за них, но в голосе не чувствуется злоба или отвращение —только искренне беспокойство и недоумение от происходящего. —Мустафа, подожди. Что ты творишь? Ты отдаешь себе отчёт в своих действиях? —Безусловно.—кротко ответил старший и, прикрыв глаза,снова поддался вперёд, но Баязед и на этот раз не позволил. —Мустафа! Мне кажется тебе стоит прийти в себя. Повторюсь: ты понимаешь, что ты сейчас хочешь сделать? —Хочу сделать тебе приятно. Разве ты не пробовал этого раньше? С наложницами...—старший долго и пристально смотрит на Баязеда, вместе с тем поглаживая его бедро.—Тебе понравится, я уже делал это Селиму. Баязед нервно усмехнулся и посмотрел на рыжика. Тот сидел затаив дыхание, в любопытсьвом наблюдая за происходящим. —Но я не Селим. С чего ты вообще полез ко мне? Кажется недавно мы были готовы подраться из-за ревности к одному человеку... —Хм...—Мустафа встал с колен и поравнялся с Баязедом. Во первых у него затекала шея—все время смотреть наверх занятие утомительное. Во вторых,так долго не простоишь, все колени стереть можно. Старший решил закончить разговор и уж потом снова продолжить начатое.—Уж не знаю чего хотел ты, но я даже не думал драться с тобой за Селима. Во всяком случае шансы были бы не равны. Я бы с лёгкостью тебя одолел. —Ха-ха...Забавно. Тоже самое я хотел сказать тебе. Но мне правда не доставило бы удовольствия видеть тебя побежденным. —Такое удовольствие, к сожалению, я тебе доставить не могу. Но могу сделать кое-что другое, если ты не против.—Мустафа снова опустился на одно колено, но Баязед его тут же поднял —Да прекрати же ты! Куда это годится? Ты старший шехзаде. И я не хочу заниматься с тобой всякими непристойностями. Зачем тебе это надо? С чего вдруг такое желание? —Я уже говорил. Хочу сделать тебе приятно, но ты так отчаянно этому сопротивляешься, что я начинаю подозревать, что ты на меня в обиде. Скажи, ты злишься, что я влез в ваши с Селимом отношения? Но мы имели с ним связь ещё задолго до того, как вы признались друг другу в чувствах. Так что... —Хватит.—отмахнулся Баязед.—Все это я знаю, мне нет до этого дела. Я давно уже не злюсь на тебя. Для этого я и приехал сюда. Чтобы лично тебе это сказать—я на тебя не обижен. —Ну вот и хорошо,значит позволь мне... —Да что это такое в самом деле! Так сильно хочешь взять его в рот? —Прозвучало странно...Но..Кажется, мой ответ да. Баязед, послушай, чем дольше ты тянешь время, тем... —Аргх, замолчи уже, бесстыдник. Баязед слегка надавил на его плечо и Мустафа принял прежнее положение. Встав перед ним на колени он тут же приоткрыл рот, приготовившись к тому, что доведенный до крайности Баязед, сделает что-то неожиданное. Так оно и случилось. Младший схватил его за волосы,но в этот раз резко притянул на себя, да так, что лежащий на кровати Селим ахнул от удивления и неожиданности. Мустафа зажмурил глаза и полностью принял довольно таки большой, возбужденнный половой орган. Баязед тут же ослабил хватку и блаженно выдохнул весь воздух из лёгких. Мустафа аккуратно отодвинулся чуть назад, чтобы отдышаться, а затем снова двинулся вперёд, помогая себе руками, он чуть приспустил шаровары со своего шехзаде и массирующими движениями огладил его бедра, вместе с тем притягивая его на себя. Баязед снова запустил руку в его волосы и судорожно поглаживая их, содрагаясь всем телом от каждой ласки. Мустафа старался с нарастающей скоростью двигаться назад и вперёд, и выходило не так уж плохо. На некоторое время он вынул его изо рта и несколько раз провел по члену рукой, после чего языком медленно прошёлся от основания с головке. Горячий, влажный язык умело скользил по члену, заставляя младшего нетерпеливо поддаваться на встречу и сдержано стонать. —Мустафа...Мгх...Прошу тебя, Мустафа... Старший не прекращал сладостную пытку и лёгкими движениями языка дразнил младшего. Баязед еле держался на ногах. В попытке получить большего он осторожно хватал старшего за волосы, но тот не поддавался и мягко, но насточиво убирал руку Баязеда со своего затылка держа его крепкой хваткой. Тем не менее младший был уже близок к разрядке, и Мустафа нежно слизывал капельки смазки. В очередной раз Баязед жалобно попросил. —Мхх...Мустафа, ещё, прошу тебя, не остана...ах...Не останавливайся.... Но Мустафа лишь ухмыльнулся и неожиданно резко отстранился, не дав младшему закончить. Баязед разочарованно вздохнул, у него резко перехватило дыхание, а старший с лёгкой ухмылкой на лице встал с колен и на немой вопрос Баязеда ответил. —У меня затекли ноги, хватит на сегодня. Как ни в чем не бывало, он вытер губы рукавом ночной рубахи и направился в сторону кровати, где его ждал уже не менее возбуждённый Селим . Баязед не верил своим глазам. Что за игры он тут устроил? Или же это было своего рода издёвкой? Такое он терпеть не собирался. Шехзаде вспыхнул подобно тлеющей лучинке на воздухе, и не успел Мустафа дойти до кровати, Баязед опрокинул его на нее лицом вниз, нависая сверху. Мустафа от неожиданности вскрикнул, а Селим испугано смотрел на Баязеда, который вплотную прижаля к Мустафе, одной рукой стягивая с него шаровары , а другой слегка сжимая горло, при этом шепча на ухо. —Не думай, что ты можешь играть со мной, как тебе вздумается. То, что ты старше сейчас не имеет никакого значения. Я возьму тебя прямо здесь, Мус-та-фа. Селим испугано заверещал. —Баязед, не надо, ты сделаешь ему больно, остановись... Но шехзаде и не думал отступать. Он прошёлся кончиком носа по виску старшего, вдыхая его запах , и плавно скользнул дальше слегка прокусив мочку уха. Мустафа никак не реагировал, лишь тихо и прерывисто вздыхал в ответ на каждое действие. Селим в очередной раз попытался вразумить Баязеда, но тщетно. —Прошу, хватит, это уже слишком... Баязед по прежнему был занят ласками, в то же время грубо придерживая старшего за горло. Второй же рукой он блуждал по телу шехзаде Мустафы, нежно оглаживая внутреннюю сторону бедра и ягодицы, изредко сжимая их в руке. Мустафа непреклонно молчал, тяжело дыша, не предпринимая никаких попыток вырваться. —Почему ты притих, шехзаде? Не делай вид, что тебе не нравится.—Баязед вновь запустил руку между ног старшего и пальцами прошёлся по напряженному колечку мышц, при этом целуя его в щеку. Мустафа не сдержал первый стон и слегка выгнул спину на встречу неожиданной ласке. —Ммх... Баязед... Селим наблюдал за тем как блаженно прикрывает глаза старший, и как отчаянно ждёт следующей ласки. Кажется, он был совсем не против такого развития событий. Между тем донельзя разгоряченный Баязед начинал нагонять темп, покачивая бедрами, он проходил между полушариями любовника, а тот в свою очередь охотно поддавался навстречу. Мустафа не стесняясь своего положения, откровенно стонал и ждал явно чего-то большего. —Сделай это, шехзаде... Баязед...—Мустафа опытался дотянуться до него рукой , но безуспешно. Баязед рассеянно рыскал глазами по комнате и остановил взгляд на вине. Будто прочитав его мысли, Селим достал откуда то из-за стола флакончик с маслом —Этр подойдёт лучше. Баязед благодарно кивнул. Содержимое вылилось в районе копчика и масло потекло вниз меж ягодиц. Младший аккуратно прошёлся двумя пальцами по входу, в ответ тут же послышался полный вожделения вздох. Пальцы умело скользили по входу, а вторая рука удачно легла но поясницу, нежно поглаживая старшего. Мустафа выгибался и нетерпеливо стонал. —Как сильно ты этого хочешь? Как и следовало ожидать —ничего. Мустафа молча кусал губы от нетерпения. Баязед усмехнулся, плавно погружая фаланги пальцем внутрь. —Ааах...Хмм...Шех..Шехзаде...—старший инстинктивно попытался к себе прикоснуться, но был остановлен рукой младшего младшего. Селим лишь наблюдал за происходящим, затаив дыхание. Ему оставалось держать старшего за руку и заботливо гладить его по голове, целуя щеки, нос и мокрый от пота лоб. Мустафа изредка поднимал на него взгляд, ласково улыбаясь в ответ на прикосновения, а затем снова проваливался в пелену вожделения. Поначалу движения были аккуратными и плавными, Баязед медленно подготавливал его к предстоящей ночи, но терпение старшего было на исходе,он отчаянно жаждал большего и всем своим видом кричал об этом. —Быстрее Шехзаде... Аа.. мммхх быстрее... В этот раз младший услышал его, и оставив дорожку из поцелуев на позвоночнике, он ускорил движения, быстро, мелкими толчками вводя и выводя два пальца. Комната быстро наполнилась стонами. Мустафа крепко сжимал руку Селима и жалобно стонал, пытаясь залезть подальше на кровать, но Баязед почти всем весом навалился сверху, присекая любые попытки сбежать. Селим продолжал успокаивающе гладит старшего по голове, целуя его руки. —Все хорошо, шехзаде, все в порядке. Тебе ведь нравится? Старший мычал , пытаясь кивать головой, его силы были на исходе, а потому Баязед решил перейти к основной части. Он добавил ещё немного масла и крепко сжал талию Шехзаде, притянул его на себя. Мустафа легонько дрожал в предвкушении очередной сладкой муки, а Селим обеспокоенно смотрел на младшего. —Будь с ним понежнее, он утомился. Баязед лишь вскинул бровями, проигнорировав очередное замечание и без лишних прелюдий резко вошёл на всю длинну, а затем сделал несколько быстрых и глубоких толчков. —Ааа...Аах..ммх..хм..—Мустафа крикнул во весь голос и почти плача закусил губу. По телу прошла мелкая дрожь и он что есть силы сжал ладонь Селима. —Зачем ты так?—Селим грозно посмотрел на младшего, после чего вернулся к Мустафе, поглаживая его плечи и спину. Баязед выдохнул весь воздух из лёгких и глубоко дыша на конец пришел в себя. Под ним лежал уставший и слегка напуганный Мустафа. Только сейчас младший понял, что переборщил . Он аккуратно вынул член и приподняв старшего положил на кровать. Мустафа лежал на спине, прерывисто дыша, и Селим тут же навис сверху обнимая его, целуя уголки губ и щек. —Мой Мустафа, мой шехзаде. Успокойся, все хорошо. Я с тобой. Тебе плохо? Мустафа отрицательно покачал головой и прижал Селима к себе. Тот уткнулся ему в шею и легонько целовал его. Устремив свой взгляд на Баязеда, старший еле заметно усмехнулся. —Было весело. Баязед наградил его гордой ухмылкой в ответ. —Желаешь продолжить?—он провел тыльной стороной ладони по щеке старшего ,а затем стыдливо произнес.—Извини, что заигрался. Я сделал тебе больно? —Я очень устал. Но все в порядке. Отделался лёгким испугом. —пошутил он.—Мы можешь закончить начатое. У меня нестерпимо тянет низ живота. Но на этот раз пусть Селим ведёт —Тебе мало было?—воскликнул рыжик.—Я не хочу тебя истязать. —Я уверен, что ты будешь аккуратным. Старший встал на четвереньки оппперевшись на руки. Селим оказался позади и шумно выдохнул. Ему вправду нетерпелось сделать это, поскольку возбуждение было довольно сильным. Но больше всего он боялся причинить неудобства старшему, поэтому он начал с небольшой прелюдии, поочередно поцеловав ягодицы, а затем положив на них руки произнес. —Мой шехзаде Мустафа. Ты готов?—недождавшись ответа он быстро прошёлся языком по колечку мышц, при этом рукой поглаживая член старшего. Мустафа сладко постанывал поддаваясь на встречу Селиму и младший с еще большим энтузиазмом ласкал его языком. —Еще... Ещё, Селим, Я хочу....Ааах.. пожалуйста.... Селим просунул внутрь один палец и медленно ввел второй. Мустафа протяжно промычал его имя и сжал в руках простыни. —Тише, тише, все хорошо, я не обижу тебя. Хочешь, я могу убрать пальцы? —Нет..Нет, я хочу , чтобы ты вошёл. Я готов. Селим по прежнему ласкал его член, а второй рукой поглаживал соски. Он аккуратно придвинулся ближе к старшему и медленно стал вводить половой орган. У Мустафы перехватило дыхание и резко подкосились руки, но спереди его придержал Баязед. Мустафа встретился с ним взглядом и понял все без слов. Пора закончить начатое. Он слегка приоткрыл рот и Баязед не сдержал нервный смешок. —Ты сумасшедший. Не боишься умереть со стыда завтра утром? —Должен же быть и за мной какой-нибудь грешок.—подмигнул Мустафа. —Теперь ты точно не святой.—заключил Селим и медленно, но верно вошёл до самого основания. Стон старшего был заглушен Баязедом спереди. Селим медленно, но сильно толкался внутрь, нежно водя рукой от основания к головке, чтобы старшему было приятнее. От каждого толчка он насаживался глубже на плоть Баязеда и жмурился, тяжело дыша. Стонать не получалось, но очень хотелось, поэтому выходило только громкое мычание. Селим целовал его спину и двигался с перерывами,давая ему отдохнуть, в перерывах бормоча что-то ласковое и несвязное. —Ты молодец, мой шехзаде, хорошо справляешься. Мы скоро закончим, потерпи самую малость В это время Баязед и не думал о перерывах, грубо держа старшего за короткие волосы. —Ааах..Мустафа...Мустафа. Мустафа окончательно забылся и совсем не слышал ни одного ни второго, полностью поддавшись своим развратным желаниям. Он был близок к разрядке и как мог намекал Селиму ускориться. Первым это заметил Баязед. —Думаю он хочет чуточку быстрее. —Ты издеваешься? Опять хочешь его помучить? Баязед на секунду отстранился и Мустафа выпустил его изо рта, пытаясь отдышаться. —Я...Я хотел...Немного..Мххх, прошу продолжайте...Немного сильнее... Баязед вновь продолжил своего дело и Мустафа прикрыл глаза, покачиваясь назад. —Если ты просишь. Селим резко качнулся вперёд и обхватив его талию стал набирать темп. Баязед тоже слегка покачивал бедрами, но уже подходил к разрядке и сделав ещё пару толчков кончил. Старший поневоле проглотил часть семени, и выплюнул остатки на простынь, а Селим продолжал двигаться. Мокрые шлепки вперемешку с откровенными стонами разлетались по покоям. В какой-то момент Селим развернул старшего лицо к себе и навис сверху,задрав его ноги, сильно двинулся вперёд первый, второй, третий раз. —Аааах... Селим, прошу... Селим ещё...Ещё немного.... После четвертого толчка старший стал судорожно кончать, слегка дергая ногами. Селим последовал сразу же за ним, кончив с протяжным стоном. Все трое повалились на кровать. Оставшихся сил хватило лишь на то, чтобы укрыться одеялом и заснуть. ***Селим проснулся поздно утром, ближе к обеду. Он встал самый первый, услышав стук в дверь. Кто-то настойчиво, не переставая стучал в покои, но из-за сильного шума в голове рыжик не мог разобрать слова. Вслед за ним встал и Баязед. —Кому там не спится ?—спросил Селим. —Шехзаде? Вы там? Шехзаде вам срочно нужно подниматься. Шехзаде! —Только Ташлыджалы здесь не хватало.—буркнул Баязед натягивая штаны.—Ты оделся? Укрой Мустафу и спроси чего хочет его слуга. —Сейчас.—Селим шаткой походкой пошел к двери, и в покои стрелой залетел Яхья, подбежав к Мустафе —Шехзаде, вставайте, шехзаде. На вас даже одежды нет...Что же делать. —Что случилось, Яхья, что ты себе позволяешь?—спросил Баязед —Что я позволяю?! При всем моем уважении, вы...Выы! Сейчас нет на это времени, повелитель в Амасье, он может прибыть в любой момент, вам нужно спрятаться немедля. —суетился Яхья, пряча бутылки и кувшины из- под вина. —Что ты такое говоришь? Зачем отцу приезжать сюда?!—прикрикнул Селим. —Тот же вопрос он задаст вам, если увидит здесь. Уходите, скорее спрячьтесь где-нибудь, а я разбужу шехзаде. Селим и Баязед спешно засобирались прочь из покоев, но было уже поздно. Где то в конце коридора слуга объявил :'Дорогууу, султан Сулейман Хан захретлери Эта фраза была бы началом конца. Если б не одно обстоятельство. В комнате стоял большой сундук, привезенный Баязедом как подарок Мустафе, а также деревянный, длинный шкаф, непонятного предназначения. Шехзаде ничего не оставалось, как спрятаться туда, но Мустафу, к сожалению, прятать было некуда. Он лежал полусонный, неживой и не мертвый на помятой, грязной кровати, полностью раздетый. Ташлыджалы успел лишь усадить его на кровать и накрыть пледом, прежде чем склонился в поклоне.На этой веселой ноте в покои зашёл Сулейман. Воцарилась пугающая тишина. Селиму казалось, что он слишком громко дышит, а потому он старался не дышать вовсе. Мустафа с трудом открыл глаза и к великому удивлению обнаружил перед собой отца. Тот смотрел скорее непонимающе, нежели чем строго. До него,как и до Мустафы пока не дошла суть происходящего. —Мустафа. Как это понимать? Что ты делаешь в кровати так поздно. Вид у него был потрёпанный, дико уставший и беспорядочно грязный. Мустафа и сам ощущал себя таким и с кажды секундой осознавал плачевность своего положения. Ташлыджалы что-то испугано шептал ему, но тот не слышал. Все было как в тумане. Наконец он додумался поприветствовать повелителя и поклониться ему , но это было далеко не самой лучшей идеей. Придерживая простынь, Мустафа встал с кровати, сделал шаг, второй и упал из-за резого потемнения в глазах и помутнения в рассудке. Земля ушла из под ног. Сулейман кинулся его ловить и уложил на кровать. После чего грозно посмотрел на Ташлыджалы, требуя объяснений. Но что мог сказать несчастный слуга? —Шехзаде болен, повелитель. Ужасно болен.—качая головой бормотал Язья —И что же это за болезнь, а? Говори, чем более мой сын? Уж не пьянством ли? —Что вы, повелитель. Как можно..Эта болезнь...Она всего лишь... —Ммм...Отец...Отец, я... —Мустафа? Мустафа, что с тобой отвечай, живо! —Отец, просто сошлите меня Гигимотику. Я устал. Конечно, ни в какую Гигимотику его не сослали, а всего лишь отчитали на всю оставшуюся жизнь. Селим и Баязед благополучно выбрались из покоев и оба дали зарок никогда не пить и больше не пересекаться. Ну а мораль сей басни такова : Не приставайте к старым людям с глупыми вопросами. Не пейте вино больше положенного. И наконец, самый главный урок, не запрещайте людям писать вот такие вот поучительные истории.