Руль держится одной рукой..

Майское время уже началось, и скоро закончится. Наступит жаркое лето, где каждый второй будет покупать мороженое или холодный лимонад, чтобы хотя бы немного освежиться. А сейчас было и без того тепло. Многие ходили либо в шортах с легкой кофтой или ветровкой, либо вообще в шортах и футболке. А бывает что и без верха вовсе. На улицах уже стояли фургончики с освежающими напитками и едой. Парки были озеленены листвой, появившейся еще в конце марта. Дорогие тачки бизнесменов сверкали, блестели на свету. Люди, хотевшие позагорать, бежали со всех ног на пляж. Некоторые загорали на лавках, возле которых не было деревьев. Но в темных офисах было все также грустно и не радужно, в то время как на улице царился хаос с водяными пистолетиками. Дети старались привлечь внимание родителей, находившихся в офисе, водой, но тем сразу грозили пальцем. После этого, офис стали называть „ Самым гнусным местом в столице Пенаконии ”. У многих были любимые люди, с которыми они проводили ночи и дни напролет. А у кого-то их не было - только друзья. И самые известные - одиночки. Воскресенье был одним из них, хотя у него были знакомые, но он не считал их близкими. У него был большой золотой нимб, который мог бы привлечь внимание любого прохожего, зацепив не только золотым „ ободком ”, но и пушистыми крыльями на голове, одно из которых было проколото. Но чаще всего, молодой господин не появлялся на улице без дела. Он сидел на какой-нибудь лавке в парке вместе с ноутбуком, так как работы было по горло. Но он ясно помнил - Зарянка скоро приедет. Она писала ему неделю назад, что будет в столице проводить концерт, и планирует остаться там на месяц, а того и два. Воскресенье очень давно не видел ее вживую, исключительно на музыкальных каналах, и слышал по радио. И для такого важного для него события, он собирался приготовить какую-нибудь закуску или.. торт? Сестра говорила, что собиралась его купить, на что старший ответил, что сам приготовит. А ведь у него нет знаний в области готовки.. Но вспомнив, что есть такой вкусный ( обожаемый им ) десерт, как клубничный торт. Помнится, они ели его в детстве, когда не было конфет. Это был лучший торт в их жизни. И Воскресенье ест его и по сей день. Часто он перекусывает именно им, не чем-нибудь другим. Странно, верно? И вот, галовианец закрывает ноутбук и идет к дорогой машине. Крылатый открывает дверь, и, положив ноутбук на сиденье рядом, садится в Мерседес и заводит авто. Машина трогается с места, и начинает ехать сначала неспешно, а потом ускоряется. На этом моменте в Мерсе включается радио. „ Итак, сегодня в нашей студии известная гонщица на Пенаконии и во всей вселенной - Ахерон! ”. Удивительно, думает Воскресенье, как же она добилась такого успеха? Либо и вправду сама, либо ее подучили и наняли просто за красивые глазки или огромную цену. А ведь Зарянка тоже хотела славу, когда была маленькой... И брат ей морально и физически помогал, когда нужно было. Красный свет на светофоре, и машина тормозит. „ Расскажите, как вы полюбили автоспорт? ” „ ... Ну, меня заинтересовала скорость машин на дороге, заинтересовали сами " внутренности " машины. Думаю, я не зря выбрала такую работу. Автомобили имеют интересную механику. И у каждой машины свое применение... ” Дорогой Мерседес тронулся, как только загорелся зеленый цвет. Галовианец держал руль на вытянутой руке, так как его кресло было чуть наклонено. Но ему так удобно. В передаче послышался голос мужчины, который и расспрашивал известную личность, где он говорил, что, мол, пора прощаться, но не со мной, ведь сейчас будет классная песенка.. Тут же включается песня другого, не менее крутого исполнителя. Воскресенье отбивает бит на руле, тихо напевая под нос. Но тут же помешал звонок на телефоне. Крылатый одной рукой потянулся к телефону, а другой держал „ штурвал ”. Галлахер. — Ало? - голос Воскресенья был бархатным, спокойным. Он ждал, что Галлахер как всегда начнет с важного, но перейдет в эти тупые шутки.. Такой уж он человек. Кареглазый, не смотря на их статусы, обзывает главу Всея Пенаконии. Но тот был старше на пару годиков уж точно... — Здравия, птенчик, - охх, как же он не любил это прозвище.. За такое Воскресенье хотел придушить Галла, да не мог. Он был по другую сторону экрана... — Что-то хотел? Давай быстрее, я за рулем... - не срываясь, но поменяв выражение лица, проговорил пернатый. — Да, хотел. И не думай, что я сейчас скажу, что хотел тебя. Нет, хочу конечно, но я не об этом.. - у Воскресенья расширились глаза. Да ну? А он то думал... удивительно, тихо проговорил Сенье. — Ну, и что же тогда? - немного поменяв интонацию, глава положил телефон на плечо, свободной рукой к бальзаму для губ. Пересохли. Опять. — Свободен вечером? Хочу тебя в ресторан пригласить, - и тут неловкая пауза. Крылатый тщательно переваривает то, что сказал Галлахер. В ресторан с этим псом? — ... Ты сейчас серьёзно? - не без раздражения спросил Воскресенье, положив бальзам на место, и взяв телефон в руку. — Я-то свободен, но идти с тобой в ресторан? Ты понимаешь, что тебя просто не впустят? У тебя внешний вид просто... — Так уж и быть, ради тебя и этого сраного ресторана, я сбрею щетину. И оденусь нормально. И, как ты говоришь, вести себя буду по-человечески. Так согласен? - тут же крылатый представляет кареглазого без щетины. Да он без нее не Галлахер! Или.. хотя, он бы хотел увидеть своего пса без щетины, как нормального человека. — ... Я.. согласен. Только ради твоей чертовой щетины - усмехнувшись, Сенье улыбается, и щурит глаза, посмеиваясь. Это наверняка добром не кончится, подумал сероволосый. — Чудно. Адрес и время скину, - посмеявшись, Галлахер весело проговорил, после чего добавил - Люблю тебя, а ты меня? — Я тоже. Все, иди давай, я за рулем, - чмокнув в трубку, Воскресенье сбрасывает звонок и кладет телефон на место. Это явно было плохим решением..