Вернутся к фанфику

Без альфы будет только хуже.

17 мая 2024, 16:49
— Итак, вы мои лучшие друзья, верно? — Чимин сидел в одиночестве на своей стороне стола и нервно болтал ногой, глядя на двух альф напротив. — Вроде как… — неуверенно начал Чонгук, самый младший в их компании, глаза которого выражали неподдельное волнение от происходящего. — Так вот, у меня есть к вам небольшая просьба, — омега выглядел слегка смущенно. Слова, которые он уже месяц репетировал дома перед зеркалом, никак не могли выйти из его рта. Он сидел с ними в кафе уже битый час, выпил пять молочных коктейлей, дважды отходил в туалет, но продолжал упорно молчать на вопрос своих друзей, для какой такой важной цели он заставил их тащиться в эту забегаловку к черту на кулички в два часа ночи. — Гм, нестандартная, — альфы на протяжении последних двадцати минут улавливают недвусмысленный запах возбуждения в феромонах их лучшего друга, из-за чего у обоих потеют ладони, расширяются зрачки, но оба терпят, чтобы не смущать омегу своими замечаниями насчет его приближающейся течки. Трое друзей сидят в маленьком кафе у заправки на самой окраине Сеула. Кафе выглядит совсем замшело, здесь работает один повар и один официант. Их компания совсем не похожа на обычных посетителей этого места. Помещение обшито дешевой кафельной плиткой, которую в некоторых местах не мыли с самого момента укладки, три столика, на которые к низу прилеплены старинные жвачки, обшарпанные стулья, покрытые толстым слоем жира от рук тысяч людей, побывавших в этом заведении. И посреди всего этого — двое богатых альф и омега. Их богатство можно увидеть по чистой ухоженной коже и брендовой одежде, которую, видно, надевали впопыхах. Они торопились, хватая что под руку попадется, а под руку попалась одежда из самых дорогих столичных бутиков. Альфы очень ухожены, хоть и потрепаны, так как поднялись посреди ночи, однако выглядят они слишком хорошо даже для среднего класса, больше походя на айдолов или актеров, чем на обычных людей. Юнги, будучи самым старшим и самым зрелым среди них, глубоко вдыхает аромат омеги и, не выдержав, стонет. — Чимин-и, я умоляю тебя, всем своим естеством, — все-таки недвусмысленно намекает пареньку, чтобы он дал спокойно дышать не только им, но и сотрудникам этого богом забытого заведения, — ты пахнешь. От твоего запаха у нас сейчас члены лопнут! И не только у нас, — он бросает взгляд в сторону альфы-официанта, забившегося в угол и читающего, видимо, молитву, чтобы не сорваться и не завыть в голос от чувств, которые им начинали овладевать под давлением феромонов предтечной омеги. Чонгук прикусил губу и заскулил, поднимая голову вверх и жмурясь, когда после слов старшего их окатило новой волной, на этот раз с примесью стыда. Альфы сидят в метре от друга, и его медовый аромат настолько сладкий в это время цикла, что рот моментально начинает наполняться слюной. Природа — это то, что может серьезно мешать крепкой дружбе альфы и омеги. Потому что если в любое другое время Чимин для них просто омега, который конечно же безупречно пахнет, то когда у него начинается течка, Юнги и Чонгуку стоит находиться подальше. Их тела возбудятся независимо от их желания. — Блять, а чего вы молчали так долго?! — Чимин прикрикивает и быстро лезет в свою сумку, дабы достать подавители. — Не хотели, блять, тебя смущать… — Чонгук все еще не мог посмотреть на него. Неправильно это как-то было. Сидеть со стояком на лучшего друга. — Я как раз об этом и хотел с вами поговорить! — восклицает омега, закидывая в рот пару таблеток. — Чимин-и, в два часа ночи? Что за срочность? В твоем состоянии ты должен быть дома в обнимку с каким-нибудь альфой из тиндера или хотя бы с вибратором или чем вы там себя удовлетворяете обычно? — не выдерживает Мин. — Дилдо, чувак, даже я это знаю… — бубнит Чон. — Прекратите это обсуждать, немедленно! — Чимин мгновенно вспыхивает от откровенных речей приятелей, — мне нужна ваша помощь! У меня это впервые, черт… — он закусывает губу, прячет глаза. — Чего?! — хором вскрикивают альфы. — Тебе двадцать шесть лет, Чимин, твои часики слегка опаздывают, лет на десять как минимум! — Чонгук смотрит ошарашенно, переводя взгляд то на Чимина, то на такого же удивленного Юнги. Они никогда не обсуждали с ним такие личные вопросы. В своей дружбе они старались не показывать никакой разницы в полах. Не стеснялись обсуждать с ним своих партнеров, рассказывать о похождениях и о других омегах, которых они затаскивали в свои постели. Чимин никогда ничего подобного им не рассказывал, но всегда был не против обсудить очередную новую пассию одного из альф. Никогда они не обсуждали его течки и циклы, а в личные отношения с альфами старались не лезть. Как-то он дал понять, что не планирует серьезные отношения и пока просто экспериментирует с приложением для знакомств. Юнги и Чонгука вполне устраивала такая картина, потому как сами они придерживались такого же образа жизни. Они не посмели бы упрекнуть омегу в распущенности из-за того, что для него более приемлем секс на одну ночь, а не метка альфы, свадьба и детишки. По правде, они даже побаивались, что когда их Чимин заведет альфу, им придется отдалиться, ведь тот вряд ли сможет с ними поладить и, скорее всего, будет проявлять собственнические замашки, как и большинство знакомых им самцов, решившихся пометить свою вторую половинку. В такой картине было вполне понятно, почему у такого потрясающего омеги до сих пор никого не было. Если первая течка еще не наступила, то и острой потребности в альфе не было. — Да не это! Ну, блин, почему вы не можете меня понять, а? — Чимин прикрывает красное лицо ладонями, усыпанными дорогими кольцами, — ладно, все, сейчас я все скажу, теперь точно. — Ну пора бы уже, — Юнги уже начинает закипать, его раздражает факт нахождения в этой дыре в такое время. Да еще и омеге совсем скоро станет худо, а судя по парковке — он приехал сюда либо на такси, либо с кем-то другим, кого сейчас здесь нет.  И если второй вариант — какого черта он бросил омегу в таком месте в такое время в одиночестве, а если брать во внимание факт приближающейся течки, то его вообще накрывал приступ гнева. Хорошо хоть Чимин додумался позвонить им, а не выбираться отсюда самостоятельно. Постепенно, под действием принятых блокаторов, шквал феромонов начинает угасать, что позволяет альфам перевести дыхание и начать более-менее ясно мыслить. Значит течка не первая, тогда что же? Чонгук опирается локтями на стол и смотрит на своего друга блестящими жаждущими глазами, в ожидании когда он наконец поборет свое смущение и скажет то, что они пытаются вытянуть из него на протяжении этого чертового часа. Ведь без объяснений здесь никак не обойтись, пока что у обоих друзей в голове была полная каша, особенно под действием возбуждающих феромонов. — В прошлую свою течку я не смог справиться сам. Точнее, мне было плохо. А если еще точнее, мне было пиздец как плохо. Я сходил к гинекологу, и он, разумеется, мне сказал, что без альфы мне только хуже будет. А альфы у меня нет. И даже не начинай про тиндер, — смотрит в сторону Юнги, — я пробовал, они все были конченые, я им не то, что свою задницу не доверю, я им даже свою сумку подержать бы дал только под расписку. — Чим, твои сумки все стоят от двух миллионов вон, я бы тоже не рисковал их в руки давать… — начинает было возражать Чонгук, намекая о завышенных стандартах омеги. — Моя задница стоит дороже, дубень! — прикрикивает он.  Юнги удивленно раскрывает глаза и так же кладёт локти на стол. Когда концентрация феромонов становится ниже, он садится поближе, чтобы сохранить хоть какую-то видимость приватности этого разговора. — И нам что, надо тебя с кем-то познакомить? Ты же знаешь, что в нашем окружении все альфы либо меченные, либо женатые, — вносит свою лепту Юнги. Альфы работали финансистами в крупной корпорации, и Чонгук, в возрасте двадцати пяти лет был там самым молодым. В их коллективе не водилось ни одного адекватного альфы, который бы еще не успел обзавестись семьей или парой. — Но не вы, — прошептал Чимин, краснея еще сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее? Наступила гробовая тишина. Альфы переглянулись. Изумлённо посмотрели на омегу. Тот сидел и ковырял трубочкой в стакане из-под коктейля, не смея поднять глаз. Ну вот, он сказал, что хотел. А дальше будь что будет. Возможно, это его последний шанс переспать с альфой. Точнее последние. Два последних шанса смотрели на него, не мигая и переваривая полученную информацию. — Чим… — подал голос Чонгук, — ты девственник? — Мхм, — издает смущенный звук омега. — И к кому именно ты обращаешься с этой, кхм, деликатной просьбой? — спрашивает Юнги. — Ну, к вам, к вам двоим… — Чимин не поднимает глаз, продолжая терзать трубочку. Альфы вновь переглядываются. Что за нахрен? Юнги в откровенном ахуе с такой просьбы. Они вообще никогда не обсуждали с ним чего-то подобного. Для них это чуть ли не табу. Чимин — омега, но то, что он омега — их не касается, и все его дела с противоположным полом тоже. — Ты предлагаешь, чтобы мы были с тобой в течку, в твой первый раз, вдвоем? Нам тебя трахнуть по очереди, или, блять, не знаю, успокоить феромонами, или подрочить тебе, или трахнуть тебя руками, языком, отсосать тебе, трахнуть одновременно, повязать тебя? Что ты имеешь в виду? Чонгук пораженно смотрел на Юнги. Что за фантазии? Это же Чимин, их Чимин. Какой нахуй повязать? Совсем с катушек слетел, Мин? Чимин вжал свою голову, ставшую похожей на спелый помидор, в плечи.  — Мхм... — в глазах застыли стыдливые слезы. — Что «мхм»? Что именно? — не унимался Юнги. — Все. Все перечисленное… Чонгук застонал и задрал голову вверх, накрывая глаза рукой, покрытой татуировками. — Почему не кто-то один из нас, а? — недоумевал он. — Ну… потому что… я, если честно, думал над тем, кого попросить, я даже написал список с вашими преимуществами и недостатками, но, оказалось, что вы равны… И для меня вы тоже равны. И я просто не смог определиться, да и, мало ли, я бы одному предложил, а он отказался, потом мне было бы странно идти к другому, будто бы, знаете, не осталось других вариантов, и я бы плохо себя чувствовал из-за этого… И вообще, вы можете отказаться, оба. Или кто-то один откажется. Я не против… Но… Вы правда… Моя последняя надежда. — Надежда на что, Чимин-и? — Юнги ласково коснулся его дрожащей ладони, после переплел с ним пальцы и успокаивающе погладил по тыльной стороне кисти большим пальцем. — Ну, на секс… — Да у тебя этого секса еще море будет, найдется твой альфа, даже истинный найдется, ты рано на себе крест ставишь. Чимин, правда, я тебя очень люблю, но я не хочу, чтобы ты наделал с нами ошибок, о которых потом будешь жалеть. Тем более, что все, перечисленное Юнги — это пиздец как много для первого раза, не говоря уже о вязке, — Чонгук внутренне сгорал от такого отношения друга к себе. Он ослепительно красивый, при деньгах, умный, прекрасно готовит, и при этом у него самооценка ниже плинтуса. От того он, видимо, и нарывается на всяких конченых альф, потому как на нормальных даже смотреть боится. — Чимин-и, он прав, тебе не стоит так рано отчаиваться и просить нас о таком. Чимин выдергивает руку из некрепкой хватки Мина и, всхлипывая, собирает скатившиеся слезы с лица. Сдерживает скулеж и старается не дать эмоциям вылиться наружу. Обидно слышать отказ от лучших друзей. Нет, ему не часто отказывают альфы, просто по тем или иным причинам он не мог им себя доверить. То их феромон пах неприятно, то они несли чушь о том, как было бы славно, если бы Чимин перестал работать, вышел замуж и вел хозяйство. Возможно, от кого-то это даже звучало бы романтично, но не от тех, с кем встречался он. У него даже были отношения с коллегой на протяжении полугода и все было прекрасно. За ним ухаживали, его водили в дорогие рестораны, обвешивали цацками, соответствующими ему по статусу. Но потом альфа стал недвусмысленно намекать на то, что пора бы перейти рубеж платонической любви. И тогда все разрушилось как карточный домик. Нет, он не был целомудренным цветком, у него было много желаний, много кинков, которые он хотел воплотить в жизнь с тем самым альфой, просто он старался, чтобы его отношения развивались в нужном темпе. Не мог же он сходу трахнуться с ним в машине. Будучи девственником в своем возрасте, он понимал, что с каждым годом ему будет все сложнее с этой девственностью расстаться. Поэтому когда альфа сказал, что отправить пару интимных фото будет весело и возбуждающе, он согласился, и так оно и было. Ровно до тех пор, пока Чимин не услышал, как его подчиненные обсуждают эти самые фото. Пользуясь положением сына генерального директора, он добился увольнения десятка сотрудников, включая его несостоявшуюся пару. После этого он перестал пытаться строить серьезные отношения. — Значит… вы отказываетесь, да? — он отводит глаза и берет в руки сумку, собираясь покинуть кафе и избежать этой неловкости, — мне стоит уйти, я себя уже нехорошо чувствую, — он привстает со стула. Тот со скрежетом отодвигается, а альфы бросаются к нему. — Подожди, ну чего ты, мы не хотели, чтобы ты так отреагировал, малыш. Мы о тебе же заботимся! — восклицает Юнги, сразу заключая омегу в объятия. — Мини, ну правда, послушай нас, мы ведь совсем не против... ну... с тобой. Ты чудесный омега, но мы… — Чонгук не находит, что сказать. У него никогда и мысль не закрадывалась в голову, что он мог хотя бы приблизиться к своему другу детства, не то, что… Повязать, Юнги, серьезно? — Но мы — просто отвратительные альфы для тебя, Чимин-и, ты же знаешь нас. Знаешь, что мы ни одну омегу в радиусе километра не упустим. Мы ведь вообще для такого не годимся. И если ты… с нами… Ты же пожалеешь, что это произошло так, а не по-другому. — Как по-другому, Юнги? Вы думаете, почему я вас попросил приехать сюда? Меня сюда на свидание привезли, прикинь! Меня! У меня состояние как у наследника ебучего самсунга! Меня в эту дыру пригласили на свидание, и я, блять, даже виду не показал, что это не мой уровень. Он нормально выглядел, он нормально себя вел и он, поверьте, не бедный, просто у него были причины приехать именно сюда, потому что через полчаса он снюхал дорогу прямо с этого стола! Это отвратительно. А то, что вы трахаете все что движется, поверьте, пережить можно! — Пак скатывался в истерику, а такое с ним случалось крайне редко. И для мужчин это означало только одно — его течка набирает силу, времени совсем нет, их милого друга надо срочно увезти домой. Альфы переглянулись и кивнули друг другу. — Мини, тебе пора домой, мы тебя отвезем. Тебе правда уже нехорошо. Мин подхватил омегу под руку и вывел его, пока Чонгук расплачивался с официантом и извинялся за шум. Выйдя на улицу омега продолжал плакать и сетовать на свою непутевую жизнь. Казалось бы, он родился с серебряной ложкой во рту, его родители не были сексистами, не пытались выдать замуж по расчету, не запрещали ему выбирать свой жизненный путь самостоятельно, помогали и поддерживали во всех начинаниях. И вот он вырос в прекрасного, образованного омегу, прошел собеседование в компании отца на общих условиях, добился высокой должности, доказал всему миру, чего стоят омеги, но всего этого недостаточно для того, чтобы найти альфу себе под стать. Чтобы найти спутника жизни, который будет любить и уважать его, который будет относиться к нему как к равному. И даже друзья детства, выросшие в тех же самых условиях, прошедшие такой же жизненный путь, идя с ним рука об руку, даже те, кто так трепетно всегда к нему относились, отказываются помочь ему с проблемой, которая затрагивает уже не только его чувства, но и здоровье. Юнги слушал его скулеж и что-то ворковал ему, гладил, успокаивая и стараясь не обращать внимание на то, что феромон становится сильнее, а блокатор перестаёт работать. Он усадил Чимина на заднее сидение и пристегнул ремень, склонившись над его запаховой железой. В нос ударил насыщенный приторный аромат, мгновенно вызывая ноющую боль в паху и пелену возбуждения перед глазами. Он стиснул зубы и с усилием воли отстранился.  С силой захлопнув дверь, он облокотился на свой мерседес, пытаясь перевести дыхание и доставая пачку сигарет из внутреннего кармана куртки. Дрожащими узловатыми пальцами он выудил сигарету и стал шарить по карманам в поисках зажигалки. В этот момент, прикуривая сигарету, вышел Чон. Юнги протянул руку в ожидании, когда нужного огня дадут и ему. Яркая вспышка пламени осветила его нахмуренные брови и Юнги сделал длинную затяжку, возвращая зажигалку другу. — Что думаешь? — подал голос Чон, — хочешь воспользоваться заманчивым предложением? Юнги кинул на него задумчивый взгляд. Никак не мог понять, что так задело младшего в его словах о вязке, разве это не обычная вещь? Вязать омегу, когда проводишь с ним течку, это же чуть ли не физиологическая необходимость. — А ты? Я думал, что ты влюблен в него со школы. Или мне показалось? Чонгук только отвел взгляд, выдыхая сизый дым. — Ты ведь тоже. Почему говоришь обо мне? — Потому что ты был причиной, почему я до сих пор ни разу не показал ему своих чувств. Я не хотел разбивать тебе сердце, — Мин смотрел серьезно и одновременно очень тепло на мужчину. Чонгук никогда не был для него соперником, они втроем были вместе с самого детства и он не подумал бы драться с ним за внимание их общего друга. Их связь была слишком важна для Юнги, он не хотел превращать их компанию в любовный треугольник. — Вот как. А я видел, как ты смотришь на него, поэтому не хотел вставать у тебя на пути. Не хватало нам двоим разругаться из-за наших чувств к нему. — Согласен, ни к чему это. Альфы замолчали, каждый пребывая в своих мыслях, докуривая остатки табачной палочки. Чонгук, склонившись, потушил сигарету об асфальт и огляделся в поисках урны. Ее не нашлось, поэтому он достал свою пачку сигарет и отправил туда бычок. Мин хмыкнул и выкинул свой окурок на землю, притоптав его ногой. — Вот из-за таких как ты, наша планета погибнет от глобального потепления, — начал поучать младший, указывая на мусор у ботинка. — Один хер, все умрем, да и не надо морали читать, твой мусор отправится в океан так же, как и мой. Только от своего я не буду вонять. Чонгук лишь закатил глаза и прошел к переднему пассажирскому сиденью. Стоило ему открыть дверь, как в ноздри ударил аромат Чимина. Волосы на всем теле встали дыбом. Альфа покрылся мурашками, а в паху заныло. Он отшатнулся и захлопнул дверь, стискивая челюсти посмотрел на лучшего друга. — Блять, хен. И как мы поедем, а? —зарычал Чонгук, гормоны которого начали играть против него. — Я не знаю, я не знаю как поведу машину. До города минимум час езды. Я за этот час либо разобьюсь, либо сорвусь, — этот вопрос его волновал гораздо больше глобального потепления планеты, потому что от феромонов Чимина пожар начинался не у берегов Австралии, а у него в штанах. Чонгук громко сглотнул. Какие у них варианты? — Я поведу, — альфа тяжело выдохнул, — у меня есть подавитель. Он сильный и конкретно для меня, с тобой поделиться не смогу. А ты пристегнись на переднем сидении и придется тебе потерпеть, окей? — Чего ты сразу не сказал? — возмущенно посетовал Юнги, — тогда можно считать, что проблемы только у меня. — У меня одна капсула. А её активное действие длится около получаса. Поэтому, мне придется нарушить несколько десятков правил, чтобы мы смогли выбраться из этой дыры и не навредить ни ему, ни себе. Юнги кивнул на это, вариантов в такое время суток у них действительно было не очень много. Сидеть здесь и ждать непонятно чего — тоже не вариант, ведь Чимину с каждой минутой становится хуже. А, по его словам, без альфы ему ещё тяжелее. — Окей, поехали. Чонгук принял капсулу, и не дожидаясь начала действия блокатора, быстро сел в машину, задерживая дыхание, и стараясь не обращать внимание на тихий омежий скулеж на заднем сидении. Чимин уже был не в себе. Скорее всего он не осознает, где он и что с ним. И лучше бы ему быть в этом состоянии подольше, потому что когда к нему вернется сознание, вернется ощущение острой режущей и скручивающей боли внизу живота и вернется тяга к альфьим феромонам. Он начнет говорить с ними, начнет просить и требовать. Им станет совсем худо. И речь не только о вожделении, они привязаны к Чимину, и слышать, как он мучается, как молит о помощи, знать, что они могут помочь, и сдерживаться — пытка. Когда Юнги глубоко вдыхает чистый воздух и запрыгивает на пассажирское, Чонгук дает по газам, не дожидаясь даже когда захлопнется дверь и хен пристегнет ремень. Время поджимает, и не только у Чонгука. Угораздило же Чимина оказаться в этой дыре. Мерседес заезжает на парковку билдинга Чимина и альфы вываливаются на холодный бетон, падая на четвереньки и едва ли не скуля и воя начинают скрести камень ногтями. Они дают себе пять минут передышки, чтобы после довести их друга до квартиры. Омега все еще в своем мутном полубреду, у них еще есть время, еще есть время для того, чтобы привести его в безопасное место, и оставить его пережить эту течку в относительном комфорте. Судя по тому, что они обсудили у затхлого кафе, они не собираются прикасаться к их хрупкому другу. Первым отходит Чонгук, у него была фора. Он поднимается и обходит машину, помогает подняться старшему. Тот хрипло благодарит его, глядя в потемневшие глаза, не видя там ничего кроме пелены животного желания. Куда Чимин завел их? Они раскрыли самые потаенные секреты друг другу, как им сохранить дружбу после того, как они видят друг друга такими? — Надо отвести его. Мы должны, — Чон хрипит и уже практически рычит. — Отведи ты, блокатор же еще работает. — Нет! Работаешь только ты! Как ты не поймешь, я сдерживаюсь только из-за тебя, придурок! Юнги посмотрел на него с непониманием. — Это слегка против альфьей природы, ты в курсе? — Спасибо за информацию, пошли, — Чонгук пихнул Юнги в плечо, подталкивая к машине, чтобы забрать оттуда Чимина. Юнги вновь задержал дыхание, и подхватил омегу на руки. Чон подошел к изрядно вспотевшему парню, неосознанно трущемуся о чужую шею, и мягко погладил его по раскрасневшейся щеке. — Все в порядке, Мини, мы будем с тобой. — Пошли уже, я не продержусь долго, если ты тут будешь щебетать над ним, — просипел старший альфа. Альфы двинулись в сторону лифта, надежно оберегая свою ценную ношу, которая приносила им не дюжий дискомфорт в районе промежности. Но об этом они старались не думать, ведь самое важное для них обоих — спокойствие и комфорт омеги. Перед тем, как оказаться в лифте, они вновь задержали дыхание. Двери закрылись, парни стали считать секунды, в панике посматривая на циферблат, на котором отображались пройденные этажи. На двенадцатом этаже Чимин застонал. От чего у обоих альф прошли крупные мурашки. Воздух в легких заканчивался. Ехать еще двадцать. Неужели Пак не мог поселиться пониже? Восемнадцатый этаж — Чимин кричит от боли и с силой хватается за куртку Юнги. Ошарашено смотрит на лучших друзей. — Что происходит? Чонгук не выдерживает и выдыхает. Легкие наполняет приторный аромат омежьей смазки, его глаза темнеют. Все жилы напрягаются и он бешеным взглядом смотрит на Юнги. Юнги продолжает сдерживаться, убедительно смотря альфе в глаза. «Чонгук, потерпи немного, еще немного, и ты освободишься от этого давления!» — внушает он своим взглядом. — Ты доставил нам проблем, Мини, — сипит Чон усилием воли сдвигаясь к стене. — Вы будете со мной, да? — в надежде спрашивает Пак, спускаясь с чужих рук и хватаясь за предплечье друга в качестве опоры, когда очередной сильный спазм внизу живота заставляет его ноги подкоситься. Юнги перехватывает его за талию, а Чон в мгновение ока оказывается с другой стороны от омеги, помогая устоять на ногах. — Нет, Чимини, мы этого не сделаем, — твердо и хрипло отвечает Мин. Чимин скулит и закатывает глаза, хватаясь за руку Чонгука, стискивая её. — Вы не можете со мной так поступить. Вы не можете оставить меня одного, я, блять, подохну так. У обоих альф вены на шее пухнут от количества вырабатываемого феромона в замкнутой коробке. Тридцатый этаж. Чонгук и Юнги молчат на это, не в силах язык повернуть, медовая сладость оседает где-то на языке. Спустя секунду Юнги перестает сдерживать собственные феромоны и внушает ими спокойствие Чимину. Он не знал как омега на это может отреагировать. Ранее, когда он проводил с кем-то течку Юнги не пытался успокоить партнера, он всегда брал их и давал то, чего они просят. Так что сейчас он крупно рисковал. И все же, сработало это против них.  Омежий аромат усилился, Чимин потек еще сильнее и практически навалился на своих друзей, потому как ноги его практически не держали, он простонал и закатил глаза. — Тогда нахуя ты меня дразнишь? — проскулил он. В ответ только тишина и рычание. Так, как пахнет девственная омега, ничто не пахнет. Этот аромат способен самым стойким снести крышу. Не существует препарата, который подавит все симптомы течки. И то, что Чимин позволил себе выйти из дома в такой день, говорит о его решимости избавить себя от страданий и, видимо, отдаться первому встречному. Размышляя об этом Юнги и Чонгук начинают закипать от ревности. И вопреки табу они думают о Чимине как о своей омеге. Как о том, кого никто не смеет касаться, кроме них. Наконец, двери лифта открываются и они попадают в небольшой коридор, ведущий к пентхаусу Чимина. Альфы подхватывают его за талию и помогают дойти до двери. Юнги вводит код и они аккуратно пересаживают парня на танкетку. Чонгук становится на одно колено, помогая ему снять ботинки на небольшом каблуке. Дрожащими руками он расстегивает молнию на них, как вдруг ощущает крепкую хватку на своих темных волосах. Чимин тянет его за голову и утыкает лицом к себе в пах. Чон от неожиданности хватается за его бедра в обтягивающих темных джинсах. В ответ звучит несдержанный пошлый стон, а альфа рычит, зарываясь в сладко-пахнущую промежность друга, сжимая сильнее его бедра, перехватывая под ягодицы. Юнги ошарашено смотрит на них, сжимая кулаки и мученически возводя глаза к потолку. В полумраке прихожей он видит только большое тело Чонгука, навалившееся на омегу. Альфа поднимается и хватает Чимина на руки, тот взвизгивает и обхватывает его таз ногами, соприкасаясь своим возбуждением с чужим. — Да, Гуки, пожалуйста...  Мин злится от этих слов и пытается схватить наглеца за шкирку, но тот ускользает от него и быстро несет свою ношу в спальню хозяина дома. Юнги бросается им вслед, уже не понимая, что он хочет сделать, отодрать Чона от Чимина или присоединиться к нему. Когда он вбегает в спальню, видит, как тот бросает нежное тело на мягкую постель прямо в верхней одежде. Он уже бежит, чтобы не дать ему наброситься на Чимина, как видит, что тот падает на колени и продолжает снимать с того обувь. Мин ощущает, что феромон Чонгука относительно спокоен, в нем не преобладает животное желание. Он успокаивается и садится рядом, помогая снять второй ботинок. Омега на кровати начинает ерзать и кричать, когда альфы поднимают глаза, они видят, что Чимин снял куртку и резкими движениями рвет свою шелковую блузку освобождаясь от верха. Ноги, освободившиеся от обуви, он дергает к себе и стягивает с себя узкие джинсы вместе с промокшим насквозь бельем. Все действия сопровождаются то ли стонами, то ли криками. Аромат обнаженной кожи заполняет их легкие, и они стискивают зубы, до боли сжимая кулаки. Чимин ложится на спину и поднимает колени, выставляя напоказ истекающую смазкой дырочку. Когда на него накатывает новая волна, он изгибается дугой на постели, его светлые волосы разметаются на подушке, пухлые губы раскрываются в томном стоне, а рука ложится на некрупный омежий член. Чонгук, страдающий небольшой мизофобией, кривится, вспоминая количество грязных поверхностей, которые Чимин трогал этими руками в том кафе и его тело движется быстрее мыслей, он достает пачку влажных салфеток из своего кармана и запрыгивает на постель, хватая чиминовы руки и фиксируя их над головой одной рукой. Омега от таких действий только еще слаще стонет. Зубами Чонгук вскрывает упаковку и начинает яростно тереть чужие ладони. В его мыслях нет ничего, кроме нежелания позволить ему касаться своих интимных мест такими грязными руками. Когда Чонгук заканчивает, он отпускает чужие руки и поднимается с постели, стягивая с себя куртку, в которой мгновенно стало жарко. Освободившись, Чимин вновь хватается за свой член и начинает быстро дрочить, мелко постанывая на грани всхлипов. Чон оборачивается на Юнги, тот смотрит как завороженный на мягкие обнаженные бедра, на розовую дырочку, что пульсирует, когда с нее большими порциями течет густая ароматная жидкость. В полумраке ничего особо не разглядишь, от того и хочется смотреть больше. Когда Мин бросает взгляд на друга, он вздрагивает и быстро поднимается. И он вновь смотрит на Чимина, что извивается на постели и мастурбирует перед ними, умоляя о ласке. Альфа на подкосившихся ногах смотрит в сторону двери в ванную комнату, что была внутри хозяйской спальни. — Пошли, Чонгук, — рычит он, направляясь туда. Тот послушно следует за ним, стараясь не обращать внимания на скулеж Чимина. Дверь в ванную захлопывается, и Чон дрожащей рукой проворачивает замок. После он сползает по ней и садится на теплый пол, закрывая глаза руками. — Блять, что за черт… — стонет он в свои ладони. Юнги стаскивает с себя кроссовки и снимает куртку. Чонгук открывает глаза на шорох и видит, как Юнги снимает с себя футболку и брюки, а после забирается в душевую кабину в нижнем белье. — Что ты делаешь? Старший ничего не отвечает, только включает ледяную воду и стоит под тяжелыми струями воды. От его буквально горячего тела исходит пар. — Надо остыть, Гук. Если мы не собираемся трахаться с ним, мы должны прийти в себя, — серьезно говорит он. Чон сбрасывает с себя обувь и так же раздевается, подходя к другу. Он переключает режим на тропический душ и становится рядом под ледяной ливень. Это было умно. Понизив температуру тела, они замедлят пульс и прояснят сознание, чтобы принимать осознанные и взвешенные решения. Найдя пару полотенец на полках, они обтираются и закинув их на плечи садятся прямо на теплые полы. Так холодное промокшее белье будет приносить меньше дискомфорта.  Ванная была просторная и светлая. Здесь есть макияжный столик и раковина, рядом с которой стоял целый шкаф с уходовыми средствами для кожи и косметикой. Рядом фен, расчески и средства для укладки. Альфы были здесь впервые и пытливо рассматривали все детали комнаты. На одной из полок они замечают небольшой розовый дилдо, смазки и пару вибраторов. Парни смущенно отводят глаза. Кажется, здесь вообще не должны были когда-либо побывать посторонние и, кажется, эти вещицы лучше бы передать по ту сторону двери. — Мы сможем дальше дружить? — расстроено спрашивает Чонгук. — Вот уж не знаю. Я уже вообще ничего не знаю, я старался, блять, не смотреть на него в таком свете, а теперь я вряд ли смогу выбросить из головы как он… — Юнги прикусывает губу. Раньше он мог рассказывать об омегах все грязные подробности, как они отсасывали ему или как стонали. Да вообще все. Теперь у него язык не поворачивался сказать хоть одно грязное словечко в сторону Чимина. — А ты был бы не против, если бы… — Не знаю. — Ну или может быть ты… — Не знаю. — Юнги. — Что? — Он плачет… Из-за двери доносился скулящий звук. Кажется, теперь возбуждение сменилось болью. И эта боль не шутки. Чимин кричит, рыдает и воет в агонии. Эти звуки слышать больнее, чем чувствовать на себе влияние его притягивающих феромонов. Юнги прикрывает уши и смотрит в пол. — Я знаю, — сипит он, — если хочешь, можешь помочь ему. Чонгук сжимает челюсти. Глаза становятся стеклянными, слышать болезненные крики и ничего не делать с этим ему было слишком сложно. Он смог перебороть влияние феромонов, сейчас он ощущал их присутствие, но мог спокойно реагировать на них. А теперь, как ему перебороть страх за омегу? Без альфы ему будет только хуже. — А ты? Юнги убрал руки от ушей и посмотрел на младшего. — Что? — Ты не хочешь ему помочь? Он закусил губу. — Хочу. — Это же не для нас, мы просто сделаем то, о чем он попросил. Не думаю, что он простит нам наше бездействие. Он просил нас об этом до того, как его течка свела с ума. Он… — Блять, я знаю! Я все это прекрасно понимаю, но… Ладно. Что мы сделаем? — Мы успокоим его феромонами, мы… — слова давались тяжело, — трахнем его пальцами? — Мы проведем с ним всю течку. Ты собираешься трахать его пальцами пять дней? — он зажмуривается, когда слышит очередной крик за дверью. — Ты прав. Похоже мы сделаем все, что ты перечислял тогда. Только не… — Ну нет, если мы сделаем все, то мы точно повяжем его, — Юнги встал и начал рыться в косметичке Чимина. — Какое, нахуй, повяжем? Ты нормальный вообще? — Вязка — это практически необходимость. Сколько у тебя вообще омег было? Ты думаешь, схерали его так хуевит? Омега внутри него хочет забеременеть. Значит надо дать ей то, чего она хочет. И тогда его перестанет так трухаебить, — он отошел от потрясений этого вечера и вернулся в свое обычное состояние острого на язык и очень рассудительного хена. Чонгук смотрел на него широко раскрыв глаза. — Чего, блять? — Нет, детишек не будет, не беспокойся. Мы ее наебем, — Юнги поворачивается и трясет таблетками, найденными на дне чужой косметички. — Что это? — Противозачаточные, — счастливо улыбается он. — Ты придурок. — Может быть, но он сказал, что мы для него равны, а значит, ты придурок для него в той же степени, что и я. Чонгук закатил глаза и поднялся, взяв упаковку в руки. Выудив из нее инструкцию по применению, он стал внимательно читать ее. — Окей, здесь написано, что действует пять суток. Это же именно такие противозачаточные? Которые единоразовые, да? — Ага, все норм. Уже с ними сталкивался. — Ты… — Что? — Ты спал с кем-то без презерватива? — Я чист. У нас был медосмотр на той неделе, ты забыл? Чонгук выдыхает. — Я очень надеюсь, что он нам хотя бы спасибо скажет за это, — он набирает воды в стакан, что стоял у раковины и подходит к двери. Едва коснувшись щеколды, Чон разворачивается и смотрит в глаза Мину, — и мы не ревнуем друг к другу, не боремся за него, мы делаем, все, чего бы Чимин не пожелал, безоговорочно. Если он скажет кому-то из нас уйти, он встанет и уйдет. Окей? Юнги серьезно смотрел в потемневшие глаза. — Разумеется. Ты мой лучший друг. Я не буду с тобой ссориться из-за омеги, кем бы этот омега ни был. — Дай таблетку, — Чонгук протянул руку и в нее упала маленькая капсула. — Пошли.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!