Вернутся к фанфику
Жизнь хитрее наших планов
7 июня 2024, 23:11 Вечером пришел Чонгук. Взволнованный, со сбившимся дыханием влетел в палату. И застал премилую картину. Юнги сидел на стуле для посетителей и читал что-то своим бархатным голосом. Чимин вполне здоровый, сидел в больничной кровати и с аппетитом ел йогурт, облизывая ложку, как довольный кот. Когда дверь распахнулась, оба удивленно посмотрели на вошедшего, Юнги одарил Чона ласковой улыбкой, а Чимин смущенно отвел глаза. Стыдно было, что доставил хлопот и переживаний.
— Мини, что случилось, какая еще авария, какая анемия?! — сбивчиво забормотал Гук.
— Прости, Гуки, ничего страшного не случилось, просто я дурак… — скомкано начал объяснять Пак.
Чонгук подошел с другого края кровати и склонился над омегой, касаясь лба и щек, чтобы убедиться, что с ним правда все в порядке. Чимин сперва было отпрянул, слишком неожиданными были эти прикосновения, особенно на фоне их последней ссоры. Но видя с какой заботой и лаской Чонгук к нему относится, видя, что тот совсем не обижен, Чимин расслабился и даже взял его руку, положив на свой живот.
— Все правда в порядке с нами. Теперь уж точно будет.
Альфа выдохнул, расслабляясь.
— Что значит «будет»?
Пак виновато заглядывает другу в глаза. Мнется. Юнги решает влезть.
— Нам теперь можно о нем заботиться. Точнее, мы обязаны о нем позаботиться, потому что в наше отсутствие у него нарушился гормональный фон, что повлекло за собой много всяких неприятных вещей. Вот сегодня он вырубился за рулем и врезался в столб… — Чонгук испуганно перевел взгляд на Юнги, а после снова на Чимина, поджал губы и еще сильнее прижался ладонью к пухлой щеке. Чимин повинно кивнул, мол, все так.
— А еще у меня машина разбита и мне надо, чтобы кто-то меня возил… — вставил свои пять копеек он.
Лукавил: как минимум, его мог бы возить везде его ассистент. Как максимум, у родителей он мог бы взять машину на время, не говоря о банальной аренде. Вариантов множество, но он сказал то, что сказал.
— Чимин-а, ты делаешь большие шаги. Ты впервые попросил о помощи! — сказал Юнги, широко улыбаясь деснами.
Чимин смущенно толкнул его в плечо.
— Не впервые! Я вас уже просил! — и тут же краснеет, прикусывая губу.
Впервые он попросил их о помощи, а через несколько месяцев придется рожать плод этой просьбы.
Чонгук присел на край кровати и продолжал разглядывать омегу на предмет болезни. Татуированной рукой он то и дело касался его волос и поправлял выбившиеся из прически пряди. Чимин чувствовал себя словно под микроскопом, но упорно старался не обращать внимания. Казалось, даже не замечал этого странного поведения. Только легкий румянец выдавал его волнение и неловкость от его действий.
— Что вы читали? — интересуется Гук.
— Да так, Чимину прислали отчет, он попросил ему тезисно описать, что в нем.
— Правильно, нечего глаза напрягать. Когда тебя выписывают? — спросил он, размашисто убирая челку с чужого лба.
Чимин сморщил нос, поддаваясь заботливому прикосновению.
— Мне уже сделали все необходимое, сейчас капельница докапает, и могу быть свободен.
— Отлично, можно тебя покормить сегодня? Чего бы ты хотел? — продолжает ворковать Гук.
Юнги лишь улыбается тому, что Чимин расслаблен и не пытается уйти от чужих касаний.
— Может поедим токпокки? Все вместе? — оживленно спрашивает Чимин.
Юнги смотрит на капельницу, в которой ничего не осталось и поднимается. Шагает к двери, стараясь спрятать свое растянутое в идиотской улыбке лицо.
— Конечно, значит, вам нужен альфа? — тихо говорит Чонгук, поглаживая Чиминов живот.
— Мхм, — Чимин смущенно опускает взгляд.
За этот день его привычная жизнь опять претерпевает изменения. Сам он ужасно волнуется из-за признания Юнги, боится, что все может испортиться еще сильнее. Но когда он отпускал ситуацию и позволял себе просить и получать чужую заботу, на душе становилось в разы легче. Когда после еды они решили посмотреть фильм, Чимин расположился на диване между альфами, что окутывали его своими феромонами. Он и не заметил как заснул, успокоенный и сытый. Только где-то на периферии почувствовал, как малыш внутри толкнулся. А как друзья отнесли его в спальню и заботливо укрыли одеялом он уже не заметил.
Чонгук был безумно рад тому, что Чимин перестал прогонять его. Более того, на следующий день он сам попросил отвезти его на прием к доктору Киму и даже разрешил пройти с ним в кабинет. Юнги тоже хотел поехать с ними, но в последний момент ему позвонил отец и тот с сожалением вынужден был уехать.
Когда Чимин сел в машину, Чонгук с нескрываемым восхищением проследил по нему взглядом от макушки до пят. Тот выглядел невероятно мило, а Чон даже и не знал, что в его гардеробе водятся подобные вещи.
— Тебе очень идет этот свитер, не жарковато в нем? — заботливо осведомился он.
Пак смущенно опустил глаза и натянул рукава на ладони.
— Нет, я последнее время слегка мерзну, хоть и май на дворе..
— Не видел у тебя такого раньше, ты обычно более классическую одежду носишь.
— Вся моя обычная одежда стала мне мала на третьем месяце, мне пришлось глобально обновить гардероб, — улыбнулся Чимин, пристегивая ремень безопасности.
Чонгука невероятно умилила мысль о том, что идеальный Чимин стал не совсем идеальным благодаря беременности. Щечки стали пухлее, шаг его, ранее строгий и выдержанный, превратился в слегка перекатыватывающийся, практически косолапый. Чимин уже на шестом месяце, животик его совсем круглый и заметный. Пора задумываться о ремонте в квартире или переезду к родителям. Чонгука пугала мысль о переезде Чимина, ведь тогда они больше не смогут так же, как прошлым вечером проводить с ним время и давать такой необходимый ребенку отцовский феромон. Как ни странно, даже на этом этапе Чимин не мог определить, чей запах ему кажется привлекательнее или чей запах лучше воспринимает малыш. Это какая-то шутка природы, их феромоны слишком хорошо сочетаются друг с другом и переплетаются в невероятно вкусный букет. Чон знал, что Юнги должен отталкивать его или хотя бы вызывать чувство дискомфорта, но совсем ничего не мог с собой поделать, ему самому безумно нравилась хвойная свежесть другого альфы.
Когда они зашли в кабинет, их встретил уже знакомый доктор. До сих пор Чонгук сидел на парковке и ждал там возвращения Чимина, однако его он видел еще в тот первый раз, когда они пришли «поддержать» Чимина. Доктор Ким выглядел молодо, слишком молодо для должности врача в такой престижной клинике. Однако Чон уже прогуглил его и выяснил, что у того чистейшая репутация и прекрасный послужной список и научная карьера, в двадцать семь-то лет.
— Привет, Чимини! — поприветствовал Тэхен омегу. — Здравствуйте, а вы… должно быть, господин Чон, верно? — с сомнением сказал он, глядя на широкоплечего альфу.
Тэхен был наслышан о друзьях Чимина. Они вот уже четыре месяца с мужем перемывают кости этим двум недо-альфачам. Чонгука он узнал сразу, по рассказам Пака: он большой, сильный, с длинными волосами, пирсингом губы и брови и татуированным рукавом. Подробно и детально. Опознавательные признаки на лицо, Чонгук жует колечко в губе и протягивает татуированную руку в знак приветствия. Ким хмыкнул на этот жест и пожал ему руку. Как правило все кланяются, где этот парень видел, чтобы врачам пожимали руку в смотровой?
— Да, вы, я так понимаю, наслышаны о моих подвигах, — неловко пожимает плечами Чонгук, удивляясь такому панибратскому отношению к пациенту.
— Предельно, чтобы предложить вам покинуть кабинет и позволить мне провести консультацию с пациентом. Верно, Чимини? — голос его холодный и пренебрежительный. Мало ли таких альф через его кабинет проходит?
— Ну, вы же тут врач, скажите, чем чревато отсутствие альфы во время вынашивания ребенка. Вчера вот мы его из больницы забирали, вы не в курсе? — Чонгук вовсе не хотел хамить, но обвинения от незнакомца он слушать тоже не хотел. Тем более еще вчера у него возник вопрос о том, куда смотрел доктор, если не заметил ухудшения здоровья пациента? И с какой стати он зовет его «Чимини»?
Чимин удивленно смотрит на эту странную перепалку и хмурится.
— Вы нормальные?
Ким быстро поворачивается к нему, и извиняющимся тоном произносит:
— Прости, Мини, я просто удивился, что он пришел с тобой. Ты говорил, что он ходит за тобой попятам, а тут пришел аж сюда…
— Тэ, я сам разрешил, все в порядке, — пытается убедить взволнованного друга Пак, а Чонгук только и может что шокировано наблюдать за этими телячьими нежностями, которыми Чимин обменивается с абсолютно незнакомым для него альфой. — Гуки, зачем ты на него ругаешься? Он и его супруг так помогали мне, а ты его обвиняешь не пойми в чем.
Чонгук повинно опускает голову.
— Извини, я не знал, что вы близки. И я не знал, что он замужем. Я слегка занервничал.
Чимин гладит его по плечу в успокаивающем жесте.
— Все хорошо, я просто хотел вас познакомить, а вы тут ни с того ни с сего стали ругаться. Тэхен — мой врач, но мы неплохо сдружились за то время, что он меня наблюдает. Знакомьтесь, Ким Тэхён, — он показывает на доктора, — Чон Чонгук, возможный отец моего ребенка.
— Приятно познакомиться, — Тэхен кивает головой, и получая кивок в ответ идет на свое рабочее место.
***
Юнги приехал в дом родителей сразу после звонка отца. Тот зачем-то вызвал его для срочного разговора и он понятия не имел о предмете этого разговора. Сколько Юнги себя помнил, отец был строгий и требовательный. Его сын должен был быть лучшим во всем. Отличник в учебе, спорте, бизнесе — везде. Если не соответствуешь, придется терпеть наказание. А наказывать он умел только физически. По мнению Мин Бансона слова не работают в воспитании детей. Отца Юнги не любил. Как и он Юнги. У них это было взаимно. Поэтому он даже догадаться не мог, что на этот раз пришло в голову старику. В родительский дом Мин приезжал редко. Такой вот внезапный визит посреди недели — нонсенс. Юнги заехал во двор коттеджа и сразу пошел в сад. Там обычно гулял папа. С ним он нередко созванивался, обсуждал свою рутину и справлялся о чужом здоровье. Омега в возрасте пятидесяти лет сидел на скамейке, наблюдал за течением облаков в небе. Погода была отличная, очень теплая, но одет он был в теплую шаль. Сидел он неподвижно, словно медитировал. — Папа, привет, — Юнги присел рядом, обернувшись к нему лицом. Мин Джихун обернулся на звук и лицо его расплылось в радостной улыбке. — Юни! Какая радость! — он бросился в сыновьи объятия, прижимаясь к нему щекой. — Какими судьбами, родненький? Юнги было тепло в родительских руках, становилось легче находиться в месте, где он провел все свое детство и юность, но в котором, казалось, не было места его личности. Даже папа, что сейчас так радуется его визиту, всю жизнь выставлял к нему жесткие требования. Отношения их наладились задолго после того, как Мин покинул отчий дом. — Отец попросил приехать, не знаешь зачем? Джихун нахмурился и отстранился. — Боюсь он опять за старое принялся. Сказал, что тебе пора жениться и развел бурную деятельность по поиску омеги для тебя. Юнги скривился. Ему тридцать лет, а Бансон до сих пор все никак не поймет, что Юнги отдельный человек, который может разобраться со своей жизнью самостоятельно. Юнги думалось, этот человек никогда не признает, что он сделал что-то не так в воспитании своего сына. — Что ж, тогда мне придется в очередной раз с ним поругаться, — невесело хмыкает он. Папа смотрел на него с сожалением. — Ты уж будь с ним помягче, он все же не молодеет. Юнги обнял его напоследок и отправился в дом, в ожидании неприятного разговора. Старший Мин сидел в своем кабинете и разбирал какие-то бумаги. Рабочее пространство источало роскошь и лоск. Деревянная мебель с завитушками, кожаные кресла и даже мини-бар с виски посреди кабинета. Он редко кого-то принимал дома, но даже для таких редких встреч он отделал кабинет так, чтобы собеседник сразу понимал, что он на встрече с важной фигурой. Хренов президент мира как называл его Юнги в школьные годы. Когда Юнги вошел без стука, тот лишь деловито посмотрел на него поверх очков. — Садись, — сухо сказал он, указывая на кожаное кресло напротив стола из темного дуба. — И тебе здравствуй, — ну не смог он удержаться. Старший поджал губы в недовольстве. — Не ерничай, уже здоровались. Мин в который раз рассматривал интерьер и поражался чужой безвкусице. — Сразу к делу, это анкеты омег, выбери нескольких, назначим свидание, — отец положил на стол папку бумаг, на верхнем листе было описание какого-то парня. Юнги не заинтересованно глянул в сторону распечаток. — Давай не будем морочить друг другу голову, я просто сразу скажу, что не собираюсь заниматься этим идиотизмом и пойду по своим делам. Я думал что-то важное случилось, а тут ты с новой штукой в стиле истинного чеболя. — Идиотизм — это работать мелким финансистом без повышения на протяжении пяти лет. А это — обычное дело. Выберешь омегу, женишься, родите мне наследников, раз уж ты ни на что не годен, — суровым тоном произнес мужчина. Юнги сжал руки в кулаках. Ну разумеется он ни на что не годен, раз решил, что не хочет тратить жизнь на бесконечную погоню за деньгами, которые девать некуда. — Отец, ты думаешь, что если я сам отказался под твою дудку плясать, то я тебе своего ребенка отдам? — Окей, можешь не отдавать. Но жениться ты должен. — Это еще зачем? — Чтобы не плодить ублюдков. Ты не слышал новость про Чимина? Может, помнишь еще, его отец, Пак Сонво — мой партнер. Славный парень был, тебе не ровня. Не был бы шлюхой, я бы тебя с ним сосватал. У Юнги в глазах темнеет от этих слов. Кулаки сжимаются от кипящей в нем ярости. Он пытается держаться, но с каждым мгновением выдержки становится меньше и меньше. Альфа вскакивает с кресла и бросается через стол, хватая старика за грудки. — Какое ты право имеешь так говорить о нем? — цедит он сквозь зубы. Старший удивленно смотрит на сына. Однако его привычное деловитое выражение лица возвращается практически мгновенно. — Юнги, какой шлюхой надо быть, чтобы не знать, от кого понес? М? Юнги стискивает зубы и с силой толкает его обратно в кресло. Отходит и закуривает прямо в кабинете, стараясь успокоиться, чтобы не начать драться с собственным отцом. Хотя давно хотелось дать сдачи за годы избиений и унижений после каждого «проступка». Он не смотрит в чужую сторону, медленно выдыхает дым. — Это мой ребенок. — Что ты сказал? — хрипло переспрашивает старший. — Мой ребенок. Мой омега. Не смей говорить ничего в его сторону. Ясно? — Прекрасно, ты настолько жалок, что ему было проще сказать, что он не знает отца, чем то, что ребенок от тебя. Впрочем, большего я от тебя никогда не ожидал. Юнги не глядя тушит окурок в хрустальной пепельнице, что стояла на тумбе и уходит. Уходит прочь из этого места. Его отец — ужасный человек. Отвратительный. Но он не может пропустить его слова мимо ушей. Не могли они не задеть, ничего в нем не всколыхнуть. Как ему не поверить в это, если так похоже на правду? Чимин отверг его, ведь так? Кроме ужасного чувства неполноценности, его одолевает вина. Вина за то, что солгал. Чимин не его омега, а этот псих уж точно молчать не будет, начнет разносить эту весть. Дойдет до семьи Чимина и тот точно узнает в ближайшее время о том, что Юнги все сделал неправильно. Он сел в машину и с силой сжал руль. Злоба на самого себя поднималась откуда-то из глубин, хотелось размазать эту мерзкую ухмылку с отцовского лица. Но Юнги был настолько жалок, что за тридцать лет так и не научился давать отпор.***
Чимин вышел из кабинета, вслед за ним шел Чонгук. Выглядел он вдохновленным и воодушевленным. Впервые смотрел на малыша прямо на экране, слушал его сердцебиение. Хотелось весь мир положить к ногам Чимина за то, что тот дал ему возможность получить это воспоминание. Чимин по-деловому семенил в сторону парковки. Тэхён сказал, что если альфы будут делиться с ним своими феромонами, состояние стабилизируется и с ними все будет в порядке. Это были определенно радостные новости. А еще он увидел прекрасный блеск в глазах Чонгука, когда тот разглядывал ребенка во время узи. Внутри стало очень тепло от чужой неподдельной радости. — Мини, ты уже решил, где будешь жить? Ну, когда малыш родится, — Чонгук решил спросить, мало ли ему помощь понадобится с переездом или ремонтом. Пак обернулся и задумчиво нахмурился. — Думаю, у себя останусь. — Тогда пора бы тебе детскую сделать, не думаешь? Уже через пару месяцев ты будешь во всю к родам готовиться, не до того ведь будет. Чимин призадумался. Из-за того, что Юнги в какой-то момент развел бурную деятельность с кроваткой, он из принципа отложил этот вопрос в долгий ящик. А теперь, оказалось, времени осталось совсем мало, а он ничего не купил. Список был составлен и даже некоторые товары он выбрал, но оставался ещё очень большой объём работы. — Думаю, ремонт лучше не делать, времени правда мало осталось. Можно использовать гостевую спальню в качестве детской, что думаешь? Для Чонгука его «что думаешь?» было как бальзам на душу — с ним советуются! По поводу детской! Ну что за чудо произошло? — Гостевая далеко от твоей, в первое время тебе нужно будет вставать к нему по ночам, кормить его и всякое такое, проще поставить кроватку в твоей спальне, а уже когда он подрастет, сделать детскую в гостевой. Чимин внезапно остановился и положил руку на свой живот прямо под свитер. Чонгук опешил и обогнал его, чтобы заглянуть тому в лицо. Чимин выглядел сбитым с толку. — Гуки, у меня же реально будет ребенок. Реально. Будет. Ребенок, — он сбито дышал, волнуясь. Чон приобнял его и погладил по голове. — Ага, вполне реальный омежка, которого нужно будет кормить, купать, менять подгузники, заботиться о его здоровье и воспитывать, в конце концов. У тебя будет реальный ребенок, Мини, это же чудесно! Теперь понимаешь, почему нам так важно знать, кто его отец? — И страшно. Пока он еще часть меня, мне сложно представить, что через три месяца у меня на руках будет реальный человек, — продолжил идти, поглаживая животик под одеждой. — Я с самого начала понимал, почему вы хотели бы знать, но, кажется, вы не понимаете, почему я не хочу этого. Чонгук не убрал руку с чужих плеч, а так и продолжил шагать к машине, мягко обнимая своего спутника. — Почему? — Вот смотри, сейчас вы оба чувствуете свою причастность к нему, да? — Ну да. — Вы привыкаете к осознанию, что у вас… гм… у меня родится ребенок. А когда он родится, мы сделаем тест на отцовство и, например, он не твой, как ты будешь себя чувствовать? Чонгук нахмурился. — Честно говоря, не могу сказать. Наверное я бы расстроился. — Вот видишь. Альфа непонимающе мотнул головой. — Ну и что? Зато Юнги был бы рад. Чимин прикусил губу, раздумывая. — Юнги тогда бы стал вести себя так, будто он мой муж, а ты бы изолировался и избегал нас. — Думаю ты прав, но это плохо? В плане, для тебя это не должно иметь большого значения… — Это еще почему? Вы очень дороги мне, оба! Я не хотел бы, чтобы кто-то из вас ушел из моей жизни. Чонгук открыл рот, проглатывая свое удивление. Ну конечно же он не хочет, правда теперь, когда Чимин говорит это сам, это не звучит так же паршиво, как раньше звучало в его голове или из его собственных уст. Чимин дорожит ими.***
Всю следующую неделю Чонгук пользовался разрешением Чимина. А тот был только рад получить помощь, потому, как оказалось, подготовка к рождению ребенка это трудоемкий процесс. Он не был сильно избирателен в своей одежде, всегда придерживался чего-то классического. Что-то стильное, изящное и удобное — он купит эту вещь. Но когда дело дошло до выбора мебели, одежды, бутылочек и всяких разных нужных аксессуаров для младенца, он впадал в панику. Во первых, его внутренний эстет не смог бы смириться с тем, чтобы кроватка не подходила под интерьер спальни, а коляска была убогой формы и нарочито яркого цвета. Он искал в интернете, слонялся по магазинам, повсюду таская с собой Чонгука, в попытках купить все необходимое как можно скорее, чтобы наконец-то со спокойной душой дожидаться дня родов. Как странно, что он совсем не заметил как пронеслись полгода его жизни с малышом под сердцем. Раньше он и не думал о том, чтобы стать папой, в его планах и альфа не маячил, а теперь он становится сентиментальным и расстраивается, что не смог в полной мере ощутить свое положение. Когда же еще он будет беременным? А он и не запомнил почти никаких ощущений, каково это, наблюдать увеличение живота, разговаривать с малышом, чувствовать легкие толчки изнутри. Казалось, шесть месяцев он вообще и не беременным был, а так, притворялся. Тут же он вспомнил, что о своей беременности узнал уже на втором месяце, а после он мучился от токсикоза и было совсем не до разговоров с еще не до конца сформированным ребенком. Хотя говорил он с ним много. Правда на повышенных тонах. И преимущественно матом. Но Чимин надеялся, что тот не станет каким-нибудь маргиналом из-за этого. В один день Чонгук сказал, что должен встретиться с родителями, а Чимину пришлось просить о помощи Сокджина, который всегда был только рад составить тому компанию. За покупками или за чашечкой кофе его новый друг никогда не отказывал ему. — Как тебе эта? — спросил Сокджин указывая на коляску приглушенного синего цвета. — Да форма какая-то… несуразная. И по цвету что-то вообще не то. Я хотел бы либо ретро, либо наоборот футуризм. А вот это вот… — Чимин неопределенно махнул рукой в сторону детского транспорта, — какой-то стрем, если честно. — Кто бы мог подумать, что ты такой модник, — совсем не обижаясь сказал Ким. Чимин пожал плечами. — Да не модник я, но слава богу, он дал мне хороший вкус. Я очень чувствую цвета, оттенки и мне очень важно, чтобы это не было кричаще и перебором. Мне очень важно, чтобы цвета совпадали. Понимаешь? — Не прибедняйся, ты одет по последнему писку. Но ты прав, никогда не интересовался искусством? Пак проходил дальше, разглядывая различные модели. — Ну, я не совсем обыватель, но и не искусствовед. Общее представление имею. А что? — Просто подумал, что ты слишком придирчив в этом плане, так, словно ты как минимум художественную академию окончил. Мою первую коляску мне отдала женщина из сети, та была совсем старая, но выбора у меня особого не было, они что тогда, что сейчас, стояли целое состояние. — Не, не настолько. Я просто в детстве много книжек разных читал. Довольно эрудирован во многих вещах, — без хвастовства сказал Чимин. В этом плане он спокойно мог оценить себя. — Джини, а как так получилось, что ты родил первого сына, когда Тэхену было семнадцать и как так вышло, что тебя не посадили? Сокджин звонко рассмеялся на этот вопрос. — О, Чимина, я думал ты никогда не спросишь, так долго скромничал! Чимин остановился у одной коляски молочного цвета с красивыми колесами и изящной формой люльки. Она выглядела легкой и мобильной, а главное, общее впечатление не шло вразрез с чиминовым пониманием красоты. — Эта, вроде, подходит. Ну да, скромничал, может это для тебя не комфортная тема для обсуждения. Да и вдруг тебе условный срок дали, мне-то откуда знать, — он улыбнулся, заглядывая в чужие глаза, пытаясь уловить тень недовольства, чтобы в случае чего, сразу извиниться. — Да от чего же, вполне комфортная. И срок мне не давали, мы познакомились, когда мне было девятнадцать, а ему семнадцать. И это он меня совратил! Он пробрался в студгородок на вечеринку, я и подумать не мог, что мы с ним не ровесники! Мы там, конечно, напились как дурачки, переспали и он оставил мне свой номер. Я ему написал, хотел встретиться, а он мне сказал «приходи, вот адрес». Когда я подошел к старшей школе, я понял, что мне пиздец! — он вновь звонко рассмеялся, Чимин шокировано смотрел на друга, но тоже улыбался. — А потом? — Оказалось, ему семнадцать и я, конечно, не хотел встречаться со старшеклассником, я сказал ему, что ничего не получится и ушел. Только через пару месяцев я понял, что беременный, и мне ничего не оставалось, кроме как написать ему вновь. — Да ладно! И что он? — Ну он конечно обалдел, но ответственность взял, пошел на подработку, стал ужасно много учиться. Я его почти не видел, но когда мы встречались, он всегда привозил витамины и дарил разные полезности для беременных, в общем, подошел к вопросу с максимальной серьезностью. — А ты? — Да ничего, учился пока мог, потом ушел на академ, он тогда и учился, и работал как проклятый, но смог снять для нас небольшую комнату в общежитии. Сам-то он не местный, родители небогатые вовсе, помочь ничем не могли, а мои от меня отреклись сразу, как узнали. — Как же так? — ахает Чимин. — Они те еще моралисты, сказали что я педофил и всякую хрень наговорили, я с ними так контакт и не наладил. И внуков они видели максимум в интернете, в статье про то, какой Тэхени у меня волшебный. — И как же вы… жили-то? — Как-как, бедно! Но там реально был рай в шалаше, правда! Я даже ностальгирую по тем временам. Я в него по-настоящему влюбился только после рождения малыша. Тэхен замечательный муж и отец, сам еле на ногах стоял от усталости, а ночью раз за разом поднимался, кормил, менял подгузники, баюкал, все, только чтобы я мог поспать. — Ох, несладко же вам пришлось… И универ закончили! Какие вы молодцы! — Чимин в восхищении схватил омегу за руки, глядя ему в глаза. — Я универ закончил, когда уже второго вынашивал, — хихикнул Сокджин. — Что ты за человек-то такой, а? — Да я не такой, ты не подумай! Никаких заек и лужаек со вторым, просто о первом я узнал уже, когда поделать ничего нельзя было, а второму сейчас только четыре, Тэхени в то времени на интернатуру поступил, мы уже получше жили. — Хотелось бы, чтобы и у меня так было… Не в плане, так же, а в плане… Кажется Тэ тебя очень любит… Сокджин непонимающе машет головой. — Чимин-а! Что ты говоришь такое?! Ты мне на днях рассказал, что Юнги тебе признался! У тебя уже все есть, милый! Пак только поджал губы и хмыкнул. — Ну чего ты? Что опять случилось? — для Джина не осталось незамеченным изменение чужого настроения. — Так он, вроде как, после того дня не звонил и не писал… Я ума не приложу, что произошло, волнуюсь, он словно испарился. И мы ведь, вроде, все решили… Сокджин задумался. — Что это может значить по-твоему? — Я не знаю, правда, в голову ничего не приходит. — А ты сам написать пробовал? Когда Чимин попрощался с Сокджином, достал телефон и написал Юнги короткое, но очень многозначительное сообщение. Чимини: Куда подевался альфа, который обещал обо мне заботиться?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!