Вернутся к фанфику

1

20 мая 2024, 00:00
В вип-комнате ночного клуба плотным маревом висел металлический запах. На полу, барной стойке и узком танцевальном подиуме — повсюду готичными тенями застыли шестнадцать окровавленных тел. Еще парочка плавала в бассейне, от них по ярко-голубому расползались чернильные в приглушенном свете пятна. Вооруженные люди сновали по комнате, добивая выживших и сноровисто упаковывая трупы в мешки.       — Они закончили.       Парень с алыми волосами убрал телефон в карман и обернулся к молодому альфе, который восседал в кресле среди погрома и предсмертных хрипов так, словно отдыхал у себя на веранде в погожий день.       Лениво покачивая стаканом с бренди, альфа спросил:       — Все три точки?       Красноволосый довольно кивнул.       — Как и планировали, начисто. Клана Сон больше нет.       — Осталось два.       Красный пожал плечами.       — А может, только один. Мин трезво оценивает ситуацию, если переманишь его, у Шима не останется союзников.       — Он труслив и наверняка попытается всучить мне одного из своих омег в качестве гарантии.       — Ты не готов на компромиссы?       — Я никуда не спешу.       — Ты псих, — красноволосый со смешком покачал головой. — Кто вообще станет завоевывать город ради развлечения?       — Скажи, что сам не наслаждаешься.       — Я поклялся своему пастору не лгать.       — Босс, тут выживший, — сказал один из парней, выволакивая кого-то из-за стойки.       — Так добей, — не глядя ответил красноволосый.       — Это омега.       Альфа недовольно поморщился.       — Мы же вывели персонал.       — Спрятался за стойкой, еле выковырял.       Мелкого запуганного омегу швырнули на пол перед альфами. Красный цепким взглядом окинул паренька в порванной светлой блузке и черных скинни: он не был в форме официанта, а одежда, хоть и потрепанная, выглядела дорогой.       — Танцовщик? — с сомнением спросил альфа, но насмерть напуганный омежка лишь мелко трясся и явно не был способен на диалог.       Альфа со вздохом посмотрел на старшего, перекладывая эту маленькую неприятность на него. Тот без всякого выражения изучал омегу.       — Сколько тебе лет? — спросил он, и красный, в замешательстве вновь поглядев на парня, только теперь заметил, что он действительно какой-то слишком мелкий.       При первом же звуке вкрадчивого голоса омега замер. Вьющиеся черные волосы почти полностью закрывали его лицо, но фарфоровые руки намертво вцепились в подол блузки, выдавая ужас.       — П-пятнадцать…       — Охренеть.       — Хотя бы при детях не выражайся, Хосок.       — А… — Хосок не понял, издевается старший или говорит всерьез, и предпочел сменить тему: — Как ты тут оказался, пацан? Это заведение не торгует несовершеннолетними.       Омега долго мялся и почти неслышно проговорил:       — Д-друг… друг п-привел.       — Охуенный друг!       — Хосок.       — А, бля… то есть нет, я… я все.       Он захлопнул рот.       — Ты слышал больше, чем можешь себе позволить, — сказал альфа, обращаясь к пареньку, и на секунду тот перестал дышать. — Однако так вышло, что мне все равно. Я не стану убивать тебя.       После этих слов на омегу обрушился мощный ледяной феромон, который начисто перебил даже тошнотворный запах крови, хотя до этого омега его вообще не чувствовал. Если у мальчишки и возникла мысль о сопротивлении, то была похоронена на этом самом месте.       — Но если ты когда-нибудь попадешься мне на глаза, — продолжал альфа, — если я узнаю, что ты проболтался, или хотя бы мельком о тебе вспомню, — найду и убью. Поэтому беги. Беги так быстро и так далеко, чтобы я никогда не поймал.       Он поставил бокал на подлокотник кресла, неспешно поднялся и застегнул идеально чистый черный пиджак. На фоне царящего кругом хаоса потрясающе красивый мужчина в костюме от Brioni казался картинкой, вырезанной из журнала и помещенной на кровавый холст.       Маленький омега, словно завороженный, смотрел на него снизу вверх.       Вскинув брови, альфа веско сказал:       — Сейчас.       И омега побежал. Так быстро, как никогда в жизни. - 1 -       Когда счастливый и гордый отец сообщил Юнги о предстоящем союзе с кланом Чон, Юнги сразу понял, что должен делать.       Поскольку ни разорвать помолвку, ни принять брак с самым кровожадным из всех альф города Юнги не мог, оставалось только переломить ход событий тем, что у него получалось лучше всего. Никто не ждал от слегка шального, но все же неглупого омеги подобного безумия, поэтому у него были все шансы — главное, не выдать себя и правильно выгадать момент.       Так он думал.       Теперь же он сидел со связанными руками в машине между двумя охранниками, и его, словно преступника, везли к жениху, с которым придется объясняться и которого никто не мог заподозрить в милосердии.       Чон Чонгук, глава наиболее крупного и влиятельного на данный момент клана, удобно устроился в кресле в своем офисе и выдержал долгую паузу, рассматривая суженного, которому хватило безрассудства сбежать в день их помолвки. Это была их первая встреча.       Младший брат Чона стоял неподалеку и, прислонившись к столу со сложенными на груди руками, с любопытством ожидал развития событий. Юнги отвел взгляд от этих двоих и стиснул предательски дрожащие губы, не намеренный изображать раскаяние или молить о пощаде. Пусть от его достоинства вскоре жестоко избавятся, сам он его на алтарь класть не собирался.       — Тебе нечего мне сказать? Я даю тебе шанс оправдаться, — наконец произнёс Чонгук, взгляд которого неотрывно блуждал по лицу паренька, похожего на статуэтку из белого нефрита. Омега, которого ему навязали и которого он принял исключительно ради своих планов, ни разу не взглянув на фото, гораздо больше соответствовал его предпочтениям, чем он ожидал.       Нет, скорее, до сего момента он даже не знал, что у него такие предпочтения, потому что таких он не встречал: снежно-белая кожа, чертовски нежная даже на вид, маленький яркий рот, кошачьи глазки и эта совершенно невероятная мятная копна прядей на голове — неизвестно, чем руководствовался омега, выбирая такой цвет, но он ему поразительно шел.       — Я сразу отказался, но меня никто не слушал, — пробурчал чудной лисенок, игнорируя свое незавидное положение.       Оскорбление вроде того, что Мин нанес Чону, было по меньшей мере поводом для убийства, и сейчас, по идее, омега должен был из кожи вон лезть, стирая колени в кровь, чтобы хоть как-то загладить вину. Чон подумал, что он либо бездумно храбрый, либо безмерно глупый.       — Что же так не понравилось моему милому суженому, что он решил сбежать? — спросил он, решив пока что подыграть.       Юнги незамедлительно отозвался:       — Жених.       — Вот как? — Альфы обменялись насмешливыми взглядами. — До сих пор я считал себя завидным выбором для любого омеги.       — Может, для кого-то так и есть, но не для меня.       — Что в тебе особенного? – помрачнел Чонгук.       — Вам лучше знать, это ведь вы настаиваете на браке, — парировал омега, и на секунду Чон опешил. Он порядком отвык от дерзости.       — Чем я тебя не устраиваю? – прямо спросил он. – Этот брак даст тебе имя, положение и богатство, о которых можно только мечтать. Я не урод и не старик, так что и в этом плане тебе не от чего бежать…       — Меня не устраивает брак без любви.       В черных глазах альфы появилась сталь.       — Только не говори, что ты из тех идиотов, которые верят в романтическую чушь. Не разочаровывай меня.       — Да-да, я из тех, я идиот! — как-то слишком охотно согласился омега, и Хосок поперхнулся.       Не обращая внимания на неубедительные попытки младшего замаскировать смех под кашель, Чон сверлил омегу тяжелым взглядом.       — У тебя уже есть возлюбленный?       Возражений не последовало.       — Я должен был догадаться сразу. Это единственная причина, почему омега может избегать блестящей партии. Глупость, причем первосортная.       — Вы презираете меня теперь? Хотите разорвать помолвку? – с надеждой подался вперёд Юнги, и Хосок заржал в голос, в то время как Чонгук окончательно вышел из себя и ледяным тоном отрезал:       — Нет.       Юнги без сил откинулся в кресле.       — Ну почему? Вас устраивает даже женитьба на глупом омеге, влюбленном в кого-то еще? Это вопрос принципа для вас?       — Можно и так сказать.       — А что будет с вашими принципами, если я начну ходить налево и строить козни у вас за спиной? Вам не страшно заносить бомбу замедленного действия домой? Ведь у вас уже прорва недоброжелателей, зачем вам еще один?       Теперь Хосок был шокирован поведением Мин Юнги не меньше, чем его брат. Слова маленького беспомощного омеги, хоть и попросту смехотворные, были все же недопустимы, однако альф от демонстрации силы останавливало осознание, что он вовсе не угрожает. Он просто искренне пытался понять. Чонгук тоже это видел, а потому омега даже не догадывался, какой беды избежал благодаря своей очаровательной бесхитростности. Бросив при этой мысли взгляд на брата, Хосок едва не рухнул, поскольку чуть ли не впервые увидел на его лице выражение живого интереса и даже намек на теплую улыбку.       — Свадьба состоится в назначенный день, — наконец сказал Чонгук. — До тех пор тебя везде будут сопровождать мои люди. Даю неделю, чтобы уладить все вопросы со своим возлюбленным и порвать с ним любые связи. Или я вас обоих отправлю вниз по реке Хан.       Хосок, внимательно следивший за лицом омеги, не заметил никаких признаков испуга на словах о возлюбленном и сделал вывод, что его не существует. Однако за неимением доказательств решил придержать это наблюдение при себе.       — Ну почему вы не женитесь на моем брате? — с отчаянием спросил Юнги. — Он красивей, тоже Мин и уж точно никогда и ни за что от вас не сбежит, клянусь! Он будет счастлив прилепиться к вам до конца ваших дней, а я с радостью подержу его свадебную фату — и все будут счастливы!       С улыбкой, похожей на иглу в мотке шелка, Чонгук подался вперед и резюмировал:       — У тебя отсюда два варианта: под венец или в реку. Что выберешь?       Это не был вопрос, но Юнги задумался.       — А в реку в мешке или как?       Чон моргнул. Юнги тоже.       — Просто, понимаете, я хорошо плаваю. Если не утону, отпустите?       …       Повисло долгое молчание, Хосок в стороне уже попросту задыхался.       — Я тебя понял, — зловеще сказал Чонгук и поднялся. — Вели подать машину, Хосок. Мой суженый сделал выбор. ***       Сперва Юнги думал, что брак с беспощадным Чон Чонгуком — сам по себе наихудшая перспектива из всех возможных. Однако, стоя ночью на краю моста через реку Хан, омега получил неожиданную возможность пересмотреть свои взгляды.       Люди Чона подняли его и поставили на узкий выступ за перилами, спиной к реке, так и не развязав рук. Таким образом, единственным, что удерживало Юнги на этом свете, были его собственные пальцы, которыми он намертво вцепился в поручень.       — Я передам соболезнования твоей семье, — заверил Чонгук, прислонившись спиной к перилам и неспешно куря.       Юнги посмотрел на него так, будто его обманули.       — Но как же… руки?       — Скажи спасибо, что не в мешке.       — Но…       Чонгук резко повернулся и встал к омеге лицом, заставляя его подавиться воздухом.       — Прыгай.       Юнги с боязнью вгляделся в холодные черные глаза, затягивающие все живое совсем как та река у него за спиной. Затем нервно сглотнул и посмотрел через плечо вниз, на водную гладь, в которой дрожали ночные огни. Вот так все и закончится?       Винить некого, он сам загнал себя сюда, но почему-то все равно обидно до слез. Он пару раз шмыгнул носом, собираясь с мыслями, чтобы попытаться пойти другим путем.       — Господин Чон…       — Прыгай, или я столкну тебя.       Юнги вздрогнул. Он хотел что-то сказать, но не нашел на красивом безжалостном лице альфы ни следа милосердия и понял, что это конец. Он закрыл глаза, не заметив, что с ресниц на щеки упали слезы.       При виде них Чонгук застыл.       Все произошло слишком быстро. Альфа только моргнуть успел, а хрупкий паренек уже исчез. На долю секунды мужчина замешкался, ошалело глядя в пустоту, а потом в мозгу щелкнуло, и он рванул к перилам, успев уловить мгновение, когда мятная макушка погрузилась в черноту ночной реки.       Зато больше он не тратил на размышления ни секунды: парой резких движений сбросил пиджак, уперся рукой в перила и, разом перемахнув через них под протестующий крик потрясенного брата, прыгнул в реку. ***       Юнги почувствовал, как его, идущего камнем вниз в бесконечную давящую глубину, крепко обхватили за талию и потянули наверх. Затем были холодный ночной воздух, резкая головная боль, чей-то злой шипящий голос возле самого уха, острый песок, перемешанный с камнями, внизу и живая тяжесть — сверху.       Спине было больно, голова, казалось, вот-вот взорвется... И вдруг что-то мокрое и горячее ворвалось в рот, не дав отдышаться, проникло глубже, заставляя брыкаться от нехватки воздуха. Волосы на затылке грубо оттянули, запрокидывая голову. Пара болезненных укусов быстро привела Юнги в чувство, и он наконец различил голос разъяренного и возбужденного альфы:       — Ты безмозглый? Какого черта ты прыгнул?       — Н-но… в-вы ж-же с-сами ск-каз-зали, — стуча зубами от холода и ужаса, выдавил Юнги.       — И ты просто взял и послушался?! Ты должен был вцепиться в меня и умолять, идиот!       — Я-я п-пыталс-ся, но вы не с-слушали! — Омега тщетно силился выбраться из тисков и с горькой обидой всхлипнул: — Д-даже руки… н-не развязал…       Чон оцепенел, ошеломленно глядя на дрожащего заплаканного омегу в своих руках. Край его губ был разорван клыками альфы, и тонкая струйка крови потекла вниз по щеке. Чонгук проводил ее темным взглядом, затем наклонился и слизнул: его горячий язык прошелся по щеке Юнги к уголку его губ и по-хозяйски скользнул в маленький рот, вновь втягивая омегу в мучительный поцелуй.       К тому моменту, когда к ним спустился Хосок, Юнги действительно был готов молить о пощаде. ***       Какое-то время спустя мокрый и замерзший омега сидел в машине рядом с Чоном, кутался в серый плед и старался не стучать зубами слишком громко. Сам Чонгук, несмотря на то, что побывал в той же реке и даже не получил пледик, и на йоту не выглядел так же жалко, как омега, что стало для последнего лишним поводом для маленькой ненависти.       — Теперь вы ост-тавите меня в покое? — спросил Юнги, к собственной радости лишь раз щелкнув зубами.       — С чего бы? — немедленно отозвался Чонгук, голос которого звучал сухо и нарочито спокойно.       — Но я же прыгнул!       — Я тоже.       — Не понимаю, как ваше личное желание ополоснуться с-связано с нашим уговором?       Сидящий впереди Хосок поднес руку ко рту и сделал вид, что очень заинтересован пейзажем. Водитель рядом с ним, пожалуй, никогда в жизни так внимательно не следил за дорогой.       Чонгук смерил чересчур дерзкого омегу не предвещающим ничего хорошего взглядом. Юнги съежился, избегая смотреть в его сторону, тем самым признавая поражение и неосознанно сводя агрессию альфы к нулю.       — Я спас тебе жизнь, — хрипло сказал Чонгук, задержавшись взглядом на припухших ярко-красных губах. — Разве ты не должен сказать спасибо?       — Спасибо, — пробурчал Юнги и, не удержавшись, добавил: — Вы виртуозно вернули то, что вам не принадлежит.       — А вот тут ты ошибаешься. С того момента, как мы с твоим отцом пожали руки, твоя шкура и все, что в ней, принадлежит мне.       Машина остановилась перед воротами особняка Минов.       — Иди и наслаждайся оставшейся свободой. Готовься к свадьбе, занимайся шоппингом, общайся с друзьями и делись “достижением” на своей страничке в соцсетях. Так ведь поступают сейчас омеги?       Чонгук кивнул Хосоку, и тот открыл для Юнги дверь. Проследив, чтобы омега зашел домой, альфа вернулся в машину и заинтригованно заметил:       — Ты не наказал его.       Чонгук повел плечом.       — Я хотел. Пока он не появился на пороге, только об этом и думал.       — Понимаю, — хмыкнул Хосок. — Я слышал, что Мин Юнги головная боль для своего отца, но не ожидал, что он такой невинный.       Чонгук посмотрел на ворота, за которыми скрылся омега.       Невинный и чудной. - 2 -       Чонгук приглядывал за своим женихом краем глаза и каждый вечер слушал отчет о его передвижениях, которых, к его удивлению, оказалось всего ничего: среди часто посещаемых мест были одно и то же кафе, университет и бассейн. Трудно было понять, почему молодой красивый омега из состоятельной семьи не проводит вечера в клубах и не ведет роскошный образ жизни. Откуда в нем могло взяться столько скромности, когда кругом не было подходящих примеров для подражания?       Помимо этого Юнги время от времени посещал торговый центр вместе с единственным лучшим другом, но, несмотря на предоставленный к счетам альфы доступ, ни о каких баснословных тратах не шло и речи. Юнги не пользовался картой жениха и уж точно не постил ничего о предстоящей свадьбе у себя на странице. Чонгук уже без удивления обнаружил там только фотографии разных мелочей из повседневной жизни, которые раскрывали омегу лучше любого доклада и за которыми он следил с растущим увлечением.       Так, тихо и спокойно, прошло четыре дня.       А потом Юнги снова сбежал. ***       Когда Чонгуку доложили о том, что Мин сбросил хвост после ежедневного похода в бассейн и был таков, альфа решил, что отрубит ему ноги на глазах у его семьи, и это, пожалуй, хоть отчасти компенсирует нанесенное уже дважды оскорбление.       На поиски Юнги бросились оба клана. Его поймали ближе к ночи в аэропорту, когда он почти сел в самолет.       Тем временем Чонгук уже определился с новой стратегией, целью которой было не присоединение, а уничтожение клана Мин, и как раз отдавал Хосоку соответствующие указания, когда омегу доставили к нему на ковер. Мелкий даже не пытался напоследок трепыхаться, и сам прекрасно понимая, что ничего уже не исправить.       Чонгук посмотрел на него долгим взглядом и велел отвезти домой.       И удвоить охрану.       Неизвестно, кто был шокирован его решением больше: омега, который мысленно уже стоял одной ногой в могиле; Хосок, целых две минуты переваривавший приказ; или сам Чонгук, ни себе, ни кому еще не способный объяснить, почему убийство Юнги как вариант перестало существовать в тот момент, когда он просто его увидел.       Омегу доставили домой, охрану удвоили. Казалось, после всего он должен бы смириться и вести себя так тихо, как только возможно, но…       — Снова, — флегматично доложил Хосок брату, стоя перед его рабочим столом. Чонгук лениво перелистнул отчет.       — Это уже который?       — Третий за два дня. Поймали сразу. В этот раз даже плана не было, он просто… будто не может усидеть на месте.       Чонгук подумал, что, видимо, так и есть.       Хосок с любопытством смотрел на брата.       — Не накажешь?       Чонгук с усмешкой покачал головой.       — Просто не дай ему сбежать. ***       День свадьбы запомнился Юнги весьма смутно — он и не хотел его помнить. Закрепились в памяти только пустые клятвы, на удивление целомудренный поцелуй да внезапно прозвучавшее в торжественной тишине отчетливое: “Охуеть!”, оставившее неизгладимый след в головах присутствующих и истории свадебного зала.       Затем пришла ночь.       Омега сидел на краешке кровати в спальне роскошного современного особняка, куда его привезли после всех церемоний, и безжизненным взглядом смотрел на ворсовой ковер под ногами. Дверь открылась спустя мимолетную вечность, и свет, льющийся из проема, рассеял полутьму комнаты. Юнги невольно подобрался, когда высокая мужская фигура скользнула внутрь и закрыла дверь. Помещение вновь погрузилось в спасительный полумрак.       Чонгук бросил пиджак на кресло возле окна, снял запонки с рукавов, стащил рубашку и, кинув ее туда же на кресло, ушел в ванную. Вернулся спустя минут двадцать в темном банном халате, небрежно завязанном на узкой талии. В распахнувшемся вороте виднелась широкая мускулистая грудь, еще блестящая от влаги. У Юнги от этой картины сдавило горло. Сильное тело, светлая кожа, черные как смоль волосы и глаза, похожие на провалы в бездну без единого просвета, — все во внешности альфы говорило о подавляющем превосходстве над несуразным тощим омегой, каким Юнги ощущал себя в этот момент.       Ероша влажные волосы полотенцем, Чонгук что-то набрал в телефоне, выключил его и лишь тогда обратил внимание на все еще неподвижного омегу.       — Не хочешь принять душ? – спросил он, шагнув к нему. Юнги одеревенел, каждой клеточкой тела ощущая присутствие альфы и его обжигающий взгляд. Он до боли вцепился в брюки своего белого свадебного костюма и пустил оставшиеся силы на то, чтобы не заплакать.       Чонгук с помощью телефона за подбородок приподнял его лицо. Альфа весь день наблюдал за Мином и видел, как тот нервничает, — за полчаса до церемонии он даже снова собрался сбежать! Вспоминая, как Хосок в последний момент перехватил омегу, пытающегося вылезти в окно второго этажа на глазах у шокированных свидетелей, Чонгук едва мог сдержать смех.       Однако по мере приближения ночи дерганый паренек делался все более замкнутым и вялым. Возле алтаря во взгляде омеги осталась только обреченность, а сейчас в его по-детски несчастных глазах альфа увидел такой откровенный ужас, что с сожалением убрал руку.       – Иди, — сказал он, кивая на дверь ванной.       Юнги провел там около часа. Он долго лгал своему отражению, что бояться нечего, потом наскоро принял душ и оделся во второй халат, заранее приготовленный для него прислугой. Выйти из ванной было сложнее всего, поскольку даже тонкая дверь казалась какой-никакой защитой, а за ней была холодная постель и нежеланная близость с чужим во всех смыслах мужчиной.       Он вышел только потому, что ждать гневного окрика стало совсем невыносимо. Робко подойдя к кровати, на которой лежал его муж, Юнги прислушался к размеренному глубокому дыханию и с надеждой подумал, что тот, похоже, уснул. Обрадованный омега забрался в кресло, свернулся в клубочек и стал ждать утра. Спустя какое-то время он задремал, несмотря на все свое беспокойство, — сказывались бессонные ночи перед свадьбой, и проснулся оттого, что кто-то поднял его на руки. Придя в себя, он судорожно трепыхнулся, но сразу затих, осознав неизбежное. Чонгук уложил его на кровать, и омега крепко зажмурился… но альфа лишь улегся на своей половине.       — Денек выдался тот еще. Почему бы нам обоим не поспать?       Юнги очень долго лежал без сна, не веря, что вот так и закончится ночь, которая должна была стать самой худшей в его жизни. ***       — Ты хочешь мне что-то сказать? – не выдержал Чонгук, не отрываясь от бумаг. Они с Хосоком сидели в кабинете особняка на следующий день после свадьбы, и младший, посмеиваясь себе под нос, бросал на старшего многозначительные взгляды.       — Да мне просто интересно, надолго ли ты стал монахом. — Хосок не выдержал и засмеялся в голос. — Подумать только, Чон Чонгук спал в одной постели с омегой и не коснулся его! А ведь вы женаты! Расскажи я кому, не поверят!       — Ха-ха, — кисло отозвался Чонгук, хотя его самого ситуация тоже забавляла. — Я слишком устал вчера, чтобы разыгрывать Ромео для чересчур зажатого омеги. Пусть пообвыкнется немного.       “Тогда и съем его, целиком”, — про себя закончил альфа, невольно проведя языком по клыкам при мысли о сладком омеге с лисьими глазками.       — Да ты никак в рыцари заделался, — присвистнул Хосок. — Тебя же не волновали чувства омег.       — Уважение надо заслужить.       — Юнги заслужил?       — Сам как думаешь?       Хосок подумал и согласно кивнул.       Отчитавшись, младший Чон покинул кабинет брата, но не ушел, как обычно. Вместо этого поймав проходившего мимо слугу, он узнал у него, где Юнги, и направился на террасу.       Он нашел Мина в компании пожилого садовника и двух омег из прислуги. Новоиспеченный хозяин учил их складывать фигурки из салфеток: на столике для чаепитий уже стояли крольчата, лебеди и пингвины. При появлении Хосока веселое щебетанье оборвалось, слуги вспорхнули, точно птички при виде кота, и откланялись, оставив Юнги одного.       — А ты быстро освоился, — заметил Хосок, присаживаясь напротив.       Мин пожал плечами и подвинул к себе чашку с ореховым ассорти, выуживая оттуда фундук. Только что он улыбался, но теперь снова завял.       — Здесь много хороших людей.       — Ага, есть такое. — Альфа забарабанил пальцами по столу. — Кхм, слушай… на свадьбе рядом с тобой был один парень…       Юнги впился в него настороженным взглядом.       — Тот, из-за кого ты матюкнулся на весь зал?       — Он слышал? — обреченно спросил Хосок.       — Было тихо как в могиле. Все слышали.       Хосок уронил голову.       — Так… он твой друг?       — Угу.       — А ты… не мог бы…       — Нет.       — Но почему?       Юнги задумчиво посмотрел на привлекательного парня, а перед глазами встала картинка: этот же альфа с лицом, украшенным брызгами свежей крови, хладнокровно вгоняющий нож в затылок еще трепыхающегося на полу человека.       — Просто нет.       — Что — нет? — раздался от дверей еще один голос, и Юнги заметно сгорбился.       Чонгук остановился рядом, положив руки в карманы светлых брюк.       — Да ничего, — вздохнул Хосок и поднялся. — Я передумал насчет дела в Янчхоне, сам поеду.       — Уверен? Ты же сказал, что там одна мелочь.       — Сгодится.       Чонгук проводил понурого брата недоуменным взглядом и посмотрел на своего супруга, который усиленно перебирал и грыз орехи, будто ничего важнее на свете нет.       — Успел осмотреться?       — Угу.       — Нравится дом?       — Красивый.       — Ты можешь поменять то, что не устраивает.       — Нет, он красивый.       — И сад?       — Угу.       — А я?       — Угу… Кха!       Подавившись, Юнги с осуждением посмотрел на альфу. Но отрицать было глупо: в белой полурасстегнутой рубашке, с растрепанными волосами и яркой улыбкой на лице этот мужчина действительно выглядел великолепно.       — На следующей неделе мы вместе пойдем на званый вечер, — сообщил Чон, собираясь уходить.       — Подождите!       Чонгук обернулся.       — Как долго это будет? — спросил Юнги.       — Ты о чем?       — Не притворяйтесь, что не поняли. Я про наш брак. Союз был нужен, чтобы мой отец предал своего прежнего покровителя, но вы же не собираетесь держать меня рядом всегда.       — А ты знаешь больше, чем показываешь, — произнес Чонгук после продолжительной паузы. — Может, даже догадываешься, почему отец отдал мне тебя, а не первенца.       Замечание задело Юнги гораздо сильнее, чем он хотел бы. Конечно, он знал. Его расчетливый и трусливый отец не был уверен, что завтра, разобравшись с главным врагом, Чонгук останется верен их сделке. Он намерен был любой ценой заставить альфу сдержать слово и боялся, что тот будет отыгрываться на его ребенке, а потому, несмотря на истерики любимого старшего сыночка, который плохо понимал ситуацию, пихнул в объятия монстра неполноценного младшего.       — Разве не потому, что ты не пахнешь? — продолжал давить на больное Чонгук.       Юнги поджал губы.       — Вы тоже не пахнете.       — Я подавляю феромоны, у тебя их нет.       — Да, вы правы, вот такой я ущербный!       — Это как посмотреть. — Чонгук окинул его взглядом, который омега не смог истолковать. — Ну давай, лисенок, спрашивай что хотел.       Юнги стушевался.       — Когда все закончится… что будет со мной?       — Пока не решил, — честно ответил альфа. — Но одно обещаю: до тех пор, пока ты не нарушаешь правила, никто тебя не обидит.       — Какие правила? — с надеждой спросил омега.       — Их всего два: первое — не идти против меня, второе — никаких измен.       — И только? — Юнги не мог поверить, что все так просто. — Тогда мы разведемся?       Чонгук обвел обращенное к нему полное надежды личико внимательным взглядом, на его губах появился намек на улыбку.       — Этого я не говорил.       Он ушел, оставив омегу в полнейшем смятении. ***       — Подмени меня, — бросил Тэхён второму работнику и выбежал из-за прилавка навстречу Юнги, зашедшему в кафе спустя неделю после свадьбы.       — Я думал, тебя заточили в башне, — сказал он, с облегченным вздохом обнимая друга.       — Дракон оказался современный, да и я не принцесса, — отшутился Юнги. Он хотел прийти раньше, но его неожиданно захватила жизнь супруга главы: его посвящали в дела клана и особенности нового статуса так, будто он и впрямь прочно закрепился в этой роли.       Тэхён окинул друга быстрым взглядом и убедился, что он выглядит нормально, если не считать слегка осунувшегося от переживаний лица.       — Садись, наш столик свободен.       Отправив Юнги на их любимое место возле окна, Тэхён присоединился к нему с двумя кружками кофе и целым подносом десертов.       — Твое любимое, — сказал он. — Все за счет заведения.       — Тут всегда за счет заведения, — рассмеялся Юнги.       — Так и бывает, когда водишь дружбу с хозяином, — подмигнул Тэхён.       Наблюдая, как друг поглощает десерты, омега тихо спросил:       — Он тебя обижает?       Юнги в замешательстве посмотрел на него. Все-таки обмануть Тэхёна улыбками ему не удалось. Подумав, он покачал головой.       — Он не как… другие альфы.       — В каком смысле?       Юнги пожал плечами.       — Не бьет, когда злится. Не затыкает. И не использует феромоны — все и так его слушаются.       Тэхён пораженно ахнул.       — Серьезно?       — Угу. И еще… в первую ночь он меня не тронул. И после тоже. А мы спим в одной постели.       — Не может быть!       — Я и сам не верю. Нужно быть слепым, чтобы подумать, что я неинтересен ему в этом плане. А я не слепой.       Юнги покраснел при одной мысли о взглядах, которыми Чонгук сопровождал его при каждой их встрече, прекрасно зная, что омега все чувствует. Альфа не скрывал, что хочет его, но при этом не прикасался и не пытался склонить с помощью феромонов, хотя даже небольшая доза сделала бы омегу податливым, как горячий воск.       Тэхён ободряюще сжал руку друга.       — Альфы почти все говнюки с омегами, особенно доминантные. Да что уж там, они даже между собой все решают феромонами! Так что твой муж и правда удивительный. Как знать, может, у вас с ним все наладится, и ваш брак станет настоящим?       Юнги решил не говорить, что спустя неделю в обществе Чон Чонгука в глубине души он и сам стал надеяться на подобный исход. Этот альфа заставлял его сердце трепетать от мелочей. Юнги не мог назвать точной причины, почему стал смотреть на мужа по-другому, но, наверное, все началось в тот момент, когда в ореховом ассорти не осталось ненавистного кешью, зато прибавилось любимого фундука.       — Может, где-то и для меня есть такой альфа. — Тэхён подпер щеку ладонью и с мечтательным вздохом посмотрел в окно.       Вдруг мобильный в кармане Юнги завибрировал. Омега с недоумением прочел входящее сообщение от неизвестного отправителя:       “С кем ты?”.       Не успел Юнги ответить вопросом на вопрос, как пришло еще одно:       “Слушай, если собираешься с кем-то держаться за ручки, то хотя бы убедись, что сбросил хвост. Кто бы там ни был, даю фору. У него две минуты. Если не уберется, мне придется разбить его лицо о стол. Я предупредил”.       Юнги понял, кто это, хмуро отложил телефон и вернулся к банановому десерту.       — Хочешь еще? — спросил Тэхён, увидев, что друг допил свой эспрессо.       — Да, пожалуйста.       Тэхён ушел за кофе, а спустя две минуты трель дверного колокольчика возвестила о новом посетителе. Юнги не стал оборачиваться. Бросив взгляд в настенное зеркало, он увидел высокого красноволосого альфу в берцах и черной кожанке. Привлекая повышенное внимание редких посетителей, альфа широким шагом шел к его столику и выглядел так, будто его выдернули на работу в единственный выходной ради раздражающего пустяка.       — Вижу, твой приятель уже свинтил, — сказал он, плюхнувшись на место Тэхёна. — Дам ему еще минутку, а потом мне все же придется найти и “приласкать” его где-нибудь в переулке, чтобы парни, которых за тобой закрепили, не донесли брату, что я плохо за тобой присматриваю.       — Это лишнее, — спокойно ответил Юнги, не отрываясь от десерта. — Он еще здесь. Вон идет, можешь сразу разобраться.       Хосок скривился, не понимая его легкомысленного отношения, и повернул голову как раз в тот момент, когда рядом остановился удивленный появлением чужака Ким Тэхён. Альфа застыл как громом пораженный, а омега вопросительно посмотрел на Юнги.       — Тэхён, знакомься, это Чон Хосок, младший брат моего мужа. Он был на свадьбе, может, ты помнишь, — представил Юнги и без всяких пауз закончил: — Хосок собирается разбить тебе лицо.       Тэхён побледнел.       — Мне?       Хосок аж подпрыгнул.       — Что? Нет! Я не!..       Он так резво вскочил из-за стола, что Тэхён отшатнулся, задел альфу, сидящего за соседним столиком, и чуть не расплескал на себя кофе, который держал в руках. Каким-то чудом Хосок успел накрыть чашку одной рукой, а второй поймать омегу за плечо так, чтобы тот не упал.       — Сука! — ругнулся альфа, который по их вине заляпал рукав рубашки шоколадным пирожным. — Да что за херня? Я спокойно себе сидел, никого не трогал, нахер в меня задницей тыкать? Это приглашение такое?       Тэхён повернулся было к нему, но Хосок слегка сжал его плечо.       — Кажется, я обжегся. Не найдется холодного полотенца?       Приоритеты были перестроены мгновенно.       — Что? Да, конечно! Минуту!       Озадаченный несколько раз подряд Тэхён умчался на кухню. Проводив ослепительно прекрасного омегу влюбленным взглядом, Хосок повернулся к посетителю, который продолжал кипеть:       — Тупая сучка. Я ему так засажу…       Тяжелая рука легла недовольному на плечо и намертво пригвоздила к месту.       — Ты сейчас положишь на стол самые щедрые чаевые в своей жизни, выйдешь в эту дверь и забудешь сюда дорогу. Ты меня понял?       Альфа застыл, не в силах ни слова выдавить под огромным давлением.       — Ты. меня. понял? — повторил Хосок таким тоном, что даже у Юнги зашевелились волосы на затылке.       Мужчина хрипло выдавил:       — Да.       Как только Чон выпустил его, он вывалил на стол всю наличку из толстого кошелька и был таков.       Мельком убедившись, что Тэхён этого не видел, Хосок резко сел на место и подался к Мину с таким видом, будто не он секунду назад воплощал саму смерть:       — Не говори ему!       Юнги нахмурился. Ему не нравился этот альфа, но ничего плохого лично ему он не сделал, да и, судя по всему, к бездумному насилию склонен не был.       — Не говорить о чем? Что ты хотел “приласкать” его в ближайшем переулке?       — Прости! Мне жаль, ладно? Ребята сказали, что ты тут с каким-то парнем воркуешь, а я не проверил, сглупил, признаю. Мир?       Юнги растерялся. Он не рассчитывал на столь легкую победу и уж тем более не ожидал извинений от альфы.       — Мир, — пробурчал он, увидев возвращающегося Тэхёна.       Обрадованно отметив, что недовольный посетитель ушел, Ким присел рядом и принялся аккуратно вытирать слегка покрасневшую ладонь альфы. Окончательно потеряв связь с действительностью, Хосок глядел на омегу с золотистыми волосами так, будто ему явился ангел небесный.       — Из-за меня вы поранились.       — Ерунда, уже все прошло.       — Я вас чем-то обидел? — помедлив, спросил омега, кончики его ушей порозовели под пристальным взглядом альфы, но по голосу было понятно, что он сбит с толку.       — Что?       — Ну, мое лицо…       — …это недоразумение.       — Правда?       — На сто процентов.       — Какое облегчение. И ваша рука, похоже, не сильно пострадала…       — Выходи за меня.       Тэхён:       — …       Юнги:       — …       Хосок:       — .       Гробовое молчание полушепотом прервал Юнги:       — Не в том порядке.       — А. — Осознав промашку, Хосок неохотно исправился: — То есть номер. Можно твой номер?       — Эм… это… у меня же смена, я должен… должен…       Спотыкаясь и бормоча что-то невнятное, Тэхён выбрался из-за стола и убежал — иначе это было не назвать. Хосок обеспокоенно посмотрел на Юнги.       — Я облажался?       Альфа был так искренне расстроен, что Юнги стало его жаль. С другой стороны, его разбирал смех.       — Ты его смутил, — неохотно признал он, и альфа ожил.       — Правда?       — Не уходишь? — Юнги снова насупился и ткнул ложкой десерт. — Раз мы во всем разобрались…       — Ты езжай, Чонгук хотел с тобой поужинать. А у меня тут дело.       — Даже не вздумай давить на него! — тут же вскинулся Юнги. — Обидишь его, и горько пожалеешь!       Хосок пренебрежительно рассмеялся, но, увидев за ершистостью омеги искренее беспокойство о друге, посерьезнел.       — Знаю.       В коротком слове уместилось все, что Юнги хотел услышать. Он не был уверен, как мягкосердечный Тэхён воспримет темную сторону Чон Хосока, но не мог не признать, что эти двое вместе смотрятся потрясающе.       — Сперва свидание, потом свадьба, — напомнил он напоследок и со вздохом пошел на выход. — Прости, Тэ, дальше ты сам. ***       — Может, поговоришь с ним? Мне кажется, он не уйдет, — шепотом сказал Тэхёну один из работников.       Время близилось к ночи, кафе опустело и готовилось к закрытию, и лишь один посетитель никуда не собирался. Закинув ноги на соседний стул и сложив руки на груди, красноволосый альфа неотрывно следил за Тэхёном, который из-за этого старался не высовываться из кухни без необходимости.       — Если сделает что-то странное, мы сразу позвоним в полицию, — подбодрила другая работница, и Киму оставалось только согласиться.       Однако, когда он повернулся к залу, альфы уже не было. В этот момент омега испытал сложные чувства от облегчения до разочарования, но чуть позже, когда он закрыл кафе и двинулся к автобусной остановке, все это было перекрыто тревогой, потому что странный парень ждал его снаружи, присев на капот черного матового Макларена.       При виде Тэхёна он сразу встал и шагнул к нему.       — Номер! — выпалил омега. — Вы же хотели мой номер, я забыл!       На самом деле, ни черта он не забыл, вот только сейчас, когда кругом никого не было, а ночь скрывала одни черты и раскрывала другие, Тэхёну стало страшно.       — Если дадите телефон, я запишу, — стараясь не выдать себя, улыбнулся он.       Хосок бросил взгляд на протянутую ладонь омеги, потом внимательно посмотрел на него, и Тэхён понял, что он догадался.       — Твой дом далеко отсюда? — спросил альфа, вложив свой телефон в его руку.       — В соседнем районе, — ответ омеги заметно задержался.       — На автобусе ездишь?       — Ага.       — Я подвезу?       — Нет.       Тэхён закончил вбивать номер и протянул телефон обратно. Хосок нарочно коснулся его пальцев и не отпустил.       — Я не псих, — сказал он так, что по спине омеги пробежали мурашки. — Ты такой красивый, что наверняка перевидал дохера отморозков. Понимаю, что прямо сейчас веду себя как один из них. Бля, да я наверняка самый худший из них! Но я ничего не могу с собой поделать, ты мне очень нравишься. Кажется, я влюбился с первого взгляда: как увидел тебя на той свадьбе, все слова растерял…       У Тэхёна от его признаний покраснели уши.       — Ну, не все, — тихо напомнил он, и Хосок убито опустил голову.       — Мне пиздецки стыдно. Знаю, что недостоин, у меня руки в крови и что ни слово, то мат, я все это знаю, но все равно прошу дать мне шанс. Я докажу, что мне можно верить.       Тэхён с минуту пристально смотрел альфе в глаза, после чего кивнул и отнял руку.       — Хорошо.       — Правда?! Почему?       Тэхён зарылся носом в воротник толстовки, чтобы спрятать румянец, и пожал плечами.       — Ты прав, я встречал кучу отморозков, из-за которых каждый день ношу в кармане подавители и перцовый баллончик. И большинство из них даже не бандиты — просто альфы.       Омега посмотрел себе под ноги, не замечая, как помрачнел Хосок.       — А сегодня мой друг сказал, что встретил альфу, который не использует феромоны, чтобы добиться взаимности. Тогда я подумал, что хочу себе такого же, но вряд ли такие попадаются на каждом шагу. — Он бросил на Хосока смущенный взгляд и тихо закончил: — И вот он ты.       Альфа не улыбался.       — Больше не понадобятся, — сказал он негромко, будто произнося клятву.       — Что? — не понял Тэхён, но Хосок только покачал головой.       — Спасибо за шанс. Ты не пожалеешь, даю слово.       Омега глубже зарылся в воротник и кивнул.       — Но в машину к тебе я все равно не сяду. Я тоже не псих.       — Понял, — рассмеялся Хосок и сунул ключ в карман. — Где там твой автобус? Давно я в них не ездил.       Они двинулись по улице в сторону остановки.       — А ты вообще ездил?       — Ну, бывало, когда на крыс охотился. Они пиздец как любят общественный транспорт… Ой, то есть…       — Ты пиздецки прав.       …       — Выходи за меня.       — Ты опять перепутал порядок.       — К черту порядок.       ...       — Я подумаю. ***       На первом званом ужине, куда Чонгук и Юнги пришли в качестве женатой пары, Юнги было не узнать. Омега свел мятное окрашивание, вернув волосам естественный темный цвет, что в сочетании с его белоснежной кожей создавало поистине хрупкий и завораживающий образ. Вырезы на длинных рукавах нежной коралловой блузки обнажали его белые руки, привлекая жадные взгляды окружающих, а осанке и манерам мог позавидовать аристократ. Он полностью соответствовал своему новому статусу внешностью и поведением.       Чонгук, который всю дорогу не отрывал от омеги глаз, понял, что не справляется с ревностью. Хосок посмеялся бы над ним, если бы не был полностью увлечен собственным телефоном, игнорируя приветствующих его альф и заигрывающих омег.       Чонгук старался не выпускать Юнги из поля зрения, но в какой-то момент его отвлекли, и он его потерял. Моментально напрягшись, альфа окинул взглядом весь зал и успел заметить, как омега выходит на балкон. Не без труда пройдя через толпу, то и дело останавливаемый знакомыми, Чонгук наконец добрался до цели, но остановился в дверях и стал наблюдать.       Юнги был не один. Какой-то парень стоял неприлично близко к омеге и что-то жарко ему объяснял. По разговору Чонгук понял, что они знакомы, причем давно и близко. Чон не видел лица Юнги, зато видел, каким огнем охвачен молодой альфа. Схватив Юнги за руку, альфа убеждал, что его чувства ничуть не ослабли, несмотря на время и обстоятельства, и он готов ждать его сколько потребуется. В конце пламенной речи он притянул омегу и поцеловал в губы. Чонгук поставил бокал на столик возле дверей и вышел из тени. В его глазах появился стальной блеск.       Он был от них в двух шагах, когда Юнги вырвался и хлесткой пощечиной привел парня в чувства. Тот вновь подался к нему, но заметил Чонгука за его спиной и смертельно побледнел.       Юнги, тоже почувствовавший присутствие мужа, не мог заставить себя обернуться и выяснить, что сейчас выражает его лицо.       — Хосок, отвези моего омегу домой. И не забудь запереть дверь: он сбегает, когда напуган.       Непонятно в какой момент оказавшийся поблизости Хосок аккуратно взял Юнги под руку. Прикосновение вывело омегу из оцепенения, вздрогнув, он порывисто обернулся к мужу:       — Не убивай его, пожалуйста!       Лицо Чонгука окаменело, исходящим от него холодом можно было потушить лесной пожар. Он молча посмотрел на Хосока, и тот повел Юнги прочь. Притихший от ужаса омега, который думал, что ему конец прямо там, успел заметить на балконе еще двоих парней из охраны мужа и мог только гадать, какая участь ждет альфу, посмевшего посягнуть на собственность Чон Чонгука.       Его привезли в особняк и заперли в спальне, оставив на съедение страхам и изматывающим мыслям о том, что будет, когда вернется Чонгук.       Альфа приехал почти сразу, и пятнадцати минут не прошло. Зашел в комнату и закрыл дверь на замок. Не останавливаясь и не обращая внимания на попытки объясниться, схватил Юнги за локоть, потащил в ванную, нагнул над умывальником и стал отмывать его рот мылом. Юнги кричал и брыкался, чуть не плача от унижения, но словно в стальные тиски попал.       Тщательно отмыв покрасневшие губы от чужого поцелуя, Чонгук рывком усадил омегу на умывальник, раздвинул его ноги и встал вплотную. Юнги пытался оттолкнуть его и несколько раз изо всех сил ударил по плечам, но Чонгук ничего не делал и не говорил, только мягко поглаживал бедра омеги, не позволяя отстраниться, терпеливо выжидая, когда он успокоится. В таких условиях сопротивление Юнги быстро сошло на нет; он раскраснелся, дыша прерывисто и часто, не зная, куда девать себя от обнажающей близости. Чонгук с замиранием сердца провел губами по его щеке и прикрыл глаза от того, насколько потрясающе нежной ощущалась гладкая кожа, — до сих пор он позволял себе касаться ее только взглядом, потому что знал: прикоснется, и пути назад не будет ни для него, ни для омеги.       — Кто тот парень? — хрипло спросил он.       Юнги не ответил. Тогда Чонгук больно сомкнул зубы на его ухе, заставляя вздрогнуть всем телом и выпалить:       — Чжинву! Его зовут Со Чжинву!       Альфа выпустил покрасневшее ушко и лизнул место укуса.       — Что между вами?       — Ничего! Он просто… просто одноклассник. Мы дружили раньше, но его чувства изменились…       — Ты любишь его?       Юнги покачал головой, безуспешно пытаясь сфокусироваться на разговоре и не думать о том, что большие горячие ладони альфы становятся все настойчивее.       — Значит, ничего к нему не чувствуешь?       Юнги снова покачал головой.        — А ко мне? — Чонгук стиснул его бедра и крепко прижал к своим. — Чувствуешь что-нибудь ко мне, лисенок?       Омега не отпрянул.       — Чувствую, — прошептал спустя минуту.       — Докажи.       Альфа провел губами по его губам. Юнги зажмурился, как от физической боли, но приоткрыл рот. Получив согласие, Чонгук рывком стянул с парня блузку.       — Не носи такое, — прошептал ему в губы, медленно ведя ладонями по талии, вверх к груди и плечам, пока еще изучая его вслепую, полагаясь лишь на осязание.       Взяв маленькие руки омеги, он положил их на воротник своей рубашки.       — Расстегни.       Юнги вспыхнул от смущения, но послушно взялся за пуговицы. В мучительной тишине, нарушаемой лишь горячим дыханием альфы возле самого уха, он закончил с рубашкой, но стоило этой пытке подойти к концу, как Чонгук севшим голосом велел:       — Теперь ремень.       У омеги почти вырвался протестующий возглас, но он быстро осознал, что идти на попятный поздно. Тишина и терпеливое бездействие альфы делали ощущения невыразимо острыми. Непослушные пальцы с трудом справились с ремнем, и Чонгук подхватил омегу и отнес в спальню.       Коснувшись спиной холодных простыней, Юнги зажмурился, глубоко вздохнул и приготовился. Будто пациент на операционном столе, с улыбкой подумал Чонгук, стягивая с омеги оставшуюся одежду. Окинув жадным взглядом обнаженное тело с красиво очерченными мышцами и мягко светящейся в полутьме кожей, он пообещал себе попробовать каждый сантиметр в награду за поистине ангельское терпение, которое проявлял в этой постели бессонными ночами после свадьбы. И все же, несмотря на адский голод, спешить было рано.       От Юнги ему нужен был не просто секс. В тот день, когда его привели к Чонгуку после первого побега, маленький чудной омега, от которого ничем не пахло, вошел в его сердце так легко и естественно, будто для него уже была постелена красная дорожка и широко распахнуты двери. И окончательно Чонгук убедился, что пропал, когда не задумываясь прыгнул за ним с моста. После второго побега он принял решение холодным умом, наглухо захлопнув сердце, но вот Юнги оказался перед ним, и он внезапно понял, о чем думал и что чувствовал омега, которого отвергла собственная семья и который считал, что ему во всем мире не найдется места, потому что он “ущербный”. Чонгуку потребовалось время, чтобы осознать, но он хотел стать для Мин Юнги всем тем, что тот искал.       С такими мыслями он уже привычным усилием приглушил собственную жажду: после встречи с этим хрупким созданием альфа открыл в себе целый океан терпения для него одного.       — Посмотри на меня, лисенок, — прошептал он, большим пальцем проводя по трепещущим ресницам.       Юнги несмело приоткрыл веки и встретился с ним глазами.       — Ты сказал, что у тебя есть чувства ко мне. — Чонгук медленно поглаживал его лицо. — Так вот у меня тоже к тебе чувства.       Сердце Юнги замерло.       — Я не хочу просто трахнуть тебя. Если ты дашь мне только это, я остановлюсь прямо сейчас. Мне нужно, чтобы ты сам этого хотел. Чтобы, проснувшись утром, не смотрел на меня с отвращением, а тянулся за поцелуем. Чтобы ложился в эту постель в предвкушении, а не потому, что так надо. Чтобы признал меня своим альфой. Сможешь дать мне это, лисенок?       Для Юнги мир перевернулся, он смотрел на Чонгука, боясь поверить в услышанное, потому что это не могло значить то, о чем он подумал. Альфы выбирали себе пару лишь раз в жизни, но никогда и ни за что на свете Чон Чонгук не мог выбрать такого, как он!       — Зачем? — хрипло спросил Юнги, решив, что с ним жестоко играют. — Зачем тебе все это?       — Потому что ты мой омега.       У Юнги перед глазами все расплылось, и только тогда он понял, что плачет. “Мой омега” — эти слова из уст альфы значили больше, чем любые клятвы и контракты, и ни один альфа не произнес бы их бездумно. Чуть раньше на балконе, когда Чонгук впервые назвал его так, Юнги даже тени мысли не допустил, что он имел в виду именно это, но теперь альфа не оставил пространства для недопонимания.       Обхватив ладонями лицо омеги, Чонгук стал нежно целовать его, шепотом уговаривая не плакать.       — Прости. За то, что случилось на мосту, и за то, что не признался сразу, что я твой. Ничего, если не хочешь меня, я подожду сколько скажешь.       — Обещай, — всхлипывая, выдавил Юнги. — Обещай, что не убьешь меня.       — Глупый лисенок, как я могу убить тебя?       — Обещай!       Чонгук не понимал, откуда у омеги вообще возникла такая мысль и почему ему настолько важно услышать именно это, но твердо произнес:       — Обещаю. Что бы там ни было, я никогда тебя не убью.       После этих слов в груди Юнги будто распустился узел. Он порывисто обнял альфу.       — Я согласен. Хочу быть твоим.       Замерев на секунду, Чонгук с шумным вздохом приник к его губам, втягивая в чувственный поцелуй и пока еще невинными прикосновениями приучая неподатливое тело к своим рукам. Он целовал, ласкал и шептал слова, от которых у Юнги кружилась голова и пылали щеки, пока омега не стал сам льнуть к нему в ожидании большего. Но когда Чонгук осторожно развел его ноги, скользнул ладонью по внутренней стороне бедра и коснулся заветного места, то обнаружил, что омега абсолютно не готов.       Слегка отстранившись, он с грустью погладил парня по щеке.       — Ты не хочешь меня?       Юнги сглотнул и покачал головой.       — Ты… первый.       Рука альфы застыла. Юнги не решался поднять взгляд, но чувствовал, что ошарашил его.       А потом Чонгук вдруг опустился на него и стиснул в объятиях — в воздухе разлился запах снежной тайги. Осознав, что происходит, Юнги конвульсивно дернулся, но его удержали на месте.       — Прости, маленький, так надо. Ты должен вдохнуть немного, иначе будет больно. Доверься мне только в этот раз, хорошо?       Чонгук продолжал нежно уговаривать его, и в конце концов Юнги расслабился. От первого же вдоха его тело задрожало и обмякло. Оно будто знало, что сейчас будет, и готовилось к этому без оглядки на желания омеги. Между ног стало влажно, и в этот раз пальцы альфы с легкостью скользнули в узкое горячее отверстие. Омега застонал и выгнулся, остро реагируя на малейшие прикосновения. Он будто сам себе не принадлежал, по телу разливался яд, порождающий жажду, утолить которую мог только отравитель.       Когда омега стал достаточно мягким, чтобы принять его, Чонгук лег на него и согрел поцелуем.       — Хочешь, чтобы я остановился?       Юнги кивнул, не открывая глаз, и тут же замотал головой.       — Нет.       Он обнял альфу за шею и притянул к себе. Тогда Чонгук плавно проник в него и замер, давая время привыкнуть. Юнги тяжело дышал, не в состоянии объять свои ощущения, среди которых было все, что угодно, только не боль. Помедлив, альфа выскользнул из тесной, обжигающе жаркой глубины и вновь толкнулся внутрь, на сей раз почти полностью, заставляя Юнги ахнуть от удовольствия и впиться в него ногтями.       — Еще, — взмолился омега, но это было лишним, потому что самообладание Чонгука подошло к концу. Он перестал цепляться за разум и набросился на желанное так, будто голодал годами. Несколько быстрых плавных проникновений, и Юнги смог принять его целиком. Наслаждение нарастало, как гул прибоя. Двигаясь ему в такт, они слились в целое, будто были созданы друг для друга. ***       Спустя пару часов альфа наконец дал Юнги необходимую передышку. Если не считать первого раза, он больше не использовал феромоны, и омега осознавал все до последней детали трезвым умом. Это невыносимо смущало, но омега все равно был благодарен, что его не превратили в безвольную течную подстилку. Пока он приходил в себя, Чонгук покрывал его лицо и шею поцелуями, словно насыщение было ему неведомо.       После долгих колебаний Юнги набрался смелости и осторожно спросил:       — Со Чжинву… Он жив?       Альфа остановился, и Юнги спешно выпалил:       — Я его не люблю, но он хороший парень! Тебе не нужно его убивать, правда…       Болезненный укус в подбородок заставил омегу пискнуть и зажмуриться.       — Хочешь, чтобы он жил?       Юнги отрывисто кивнул, глядя на мужа влажными глазами. Тот продолжил целовать его.       — Тогда скажи, кто тот альфа, из-за которого ты сбежал от меня.       Юнги вздрогнул.       — Не могу.       — Боишься за него?       Омега покачал головой.       — Он сильный, ему ничего не будет.       Чонгук усмехнулся и снова раздраженно укусил его в подбородок.       — Раз он такой сильный, тебе тем более нечего бояться, я прав?       — …он сказал, что убьет меня, если проболтаюсь.       Чонгук замер. Его плечи напряглись, он поднял голову и мрачно посмотрел на омегу.       — Имя.       От смертельной угрозы в его голосе у Юнги по спине побежали мурашки. Он сглотнул и, глядя прямо на Чонгука, произнес:       — Он доминантный альфа, который способен устроить резню в элитном клубе и за одну ночь уничтожить целый клан, просто чтобы насладиться процессом.       Черные глаза широко распахнулись.       — Альфа, из-за которого я сбежал, — это ты, Чон Чонгук. Ты мне велел.       Чонгук ошарашенно смотрел на Юнги, вспоминая кровавую расправу, учиненную им пять лет назад.       — Ты тот омега, — пораженно выдохнул он.       Теперь все встало на свои места. Неудивительно, что Юнги, ставший свидетелем жестокой резни, не хотел иметь с ее зачинщиком ничего общего.       — После той ночи я все время боялся, что ты явишься за мной, — признался Юнги. — И однажды ты пришел.       — Я использовал феромоны и велел тебе бежать от меня. Поэтому ты…       Омега рассмеялся.       — Я просто не мог остановиться.       Чонгук приподнял его лицо и порывисто поцеловал в губы.       — На мое счастье, ты плохой беглец.
700

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!