Все, на что я претендую принадлежит тебе

Томми лежит на гостевой кровати в полусне. Он зарывается лицом в одну из подушек, не обращая внимания на то, как вышитая поверхность впивается в его щеку. Он тянется за одеялом, подтягивая его еще выше вокруг своего тела. Ему хочется спать, но, похоже, он не может найти удобное положение. Раньше у него были цепи, которыми он был прикован к кровати, а совсем недавно рядом с ним были настоящие люди, которые делили с ним пространство. Томми не может погрузиться дальше в царство сна без прохлады металла или тепла человека. Несмотря на это, он не желает идти в комнату Ранбу, чтобы попросить цепочку. Он определенно не собирается просить Ранбу поспать с ним. Он отказывается вести себя как ребенок после того, как им приснился кошмар. Томми предпочел бы ночные кошмары этому псевдо-бодрствующему состоянию, в которое он себя бесцеремонно погрузил. Томми поворачивается в кровати. Он тянет простыню, наталкиваясь на сопротивление там, где она остается заправленной с другой стороны кровати. Голова Томми падает между подушками, прямо на матрас. Удивительно ясно, как редко у Ранбу бывают гости. Гостевая спальня больше похожа на гардеробную, чем на удобное место для отдыха настоящего гостя. Весь дом Ранбу - одна большая комната для гостей, поскольку он остановился на земле Техно, но именно эта комната действительно приняла на себя основной ущерб. Выглядит красиво, но неудобно. Или, может быть, Томми слишком устал и раздражен, чтобы увидеть ценность этого места. Томми начинает обдумывать возвращение в дом Техно. Прогулка не долгая. Аталанта, вероятно, встретит его на полпути. Он мог бы оставить записку Ранбу. В конце концов, он найдет записку или примчится утром в дом Техно, чтобы заявить, что он потерял Томми из-за ужасающего злодея. Техно, вероятно, оставил входную дверь незапертой. Если он этого не сделал, Томми не боится колотить в дверь, пока Техно в конце концов не проснется. Томми, вероятно, мог бы даже использовать свои способности, чтобы взломать замок. Это потребует некоторой работы, но он готов сделать пару попыток, прежде чем сдаться. Нерешительные планы Томми и его измученный бред прерываются шумом, эхом разносящимся по тихому дому. Томми переворачивается на спину, отодвигая одну из подушек, чтобы посмотреть на дверь. Он не видит, чтобы под дверным косяком включился свет. Томми хмурится. Если Ранбу собирается вести себя нормально в этот час и издавать звуки, он мог бы с таким же успехом делать это при свете. Он должен, по крайней мере, следить за фонариком, чтобы ни на что не наткнуться. Кстати, почему Ранбу не спит в такой час? Собирается ли он перекусить? Он собирается прийти проведать Томми? Это как-то связано с обещанием, которое он дал Техно? Шум продолжается. Внезапно Томми понимает, что он доносится из его комнаты. Он доносится со стороны, противоположной двери. Он доносится из окна. Томми поднимает голову, глядя поверх подушек, которые по-прежнему лежат на кровати. Окно поднято почти до упора. Темный силуэт поднимает окно. Когда он поднимает его, он падает в комнату. Он останавливается, поднимая одно колено, а другое прижимая к ковру. Кажется, он сканирует комнату. Томми в спешке вскакивает с кровати. Он почти спотыкается об одеяло, но ему удается распутать ноги. Он тянется к тумбочке рядом с кроватью, хватая рамку с фотографией в каком-то случайном месте, которая, Томми почти уверен, была в рамке, когда Ранбу покупал ее. Томми не жалуется на эстетический выбор Ранбу, когда поднимает рамку для фотографии. Он начинает замахивать ее на голову силуэта. Фигура поднимает руки. — Подожди! Остановись! Томми делает то, что ему приказывают. Не потому, что ему приказывают, а потому, что он узнает голос. Томми роняет рамку с фотографией рядом с собой. Край ударяется о ковер, и все это с тихим звуком падает лицом вниз. Томми опускается на колени между ног незваного гостя, встречаясь с ними взглядом. Он судорожно втягивает воздух. Все его тело замирает от страха. Он узнает эти карие глаза. Он узнает их так же, как узнает свои собственные голубые глаза. Руки Томми медленно опускаются. Он нерешительно прижимает их к щекам незваного гостя, Уилбура, своего брата и полярной звезды. Томми проводит кончиками пальцев по чертам Уилбура. Уилбур всегда был холоднее обычных людей, но он не так холоден, как труп. Кончики пальцев Томми согревает тепло человека, у которого бьется сердце и перекачивается кровь. Томми чувствует, как теплые слезы подступают к его глазам, и он кладет руки на щеки Уилбура. Уилбур одаривает его полуулыбкой. Он закрывает глаза и кладет голову на руки Томми. Его жизнь в руках Томми, но она всегда была в руках Томми. Еще до того, как они пообещали, что не будут единственными, кто убьет друг друга, Томми доверил свою безопасность Уилбуру, а Уилбур отдал бы Томми все, даже собственную жизнь. — Прости, что ворвался тайком, — шепчет Уилбур. Его веки распахиваются, как крылья бабочки. Его глаза такие же теплые, как горячий шоколад, который Томми и Ранбу пили ранее, такие же карие, как вечнозеленые деревья, растущие по краям владений Техно, и такие же живые, как танцоры на неоновой вечеринке. — Я хочу уделять тебе как можно больше времени, но я слабый человек, Томс. Я уйду, если ты этого хочешь. Только скажи слово, и я уйду. Томми ничего не говорит. Он держит рот на замке, едва сдерживая слезы и рыдания, которые подступают к горлу. Десять лет он оплакивал человека, стоящего перед ним. Десять лет он жил в темноте и одиночестве, цепляясь за надежду, что однажды они воссоединятся. Настал их день. Настал день, когда они ждали, что Томми примет это. Между Уилбуром и Томми миллион различий, от их внешности до темперамента и даже отцов, но у них есть по крайней мере одно сходство: они оба слабые. Томми никогда не смог бы отказать своему брату, особенно когда ему так тепло под руками Томми. — Что случилось? — Томми спрашивает так же тихо, как Уилбур. Тишина отчасти ради Ранбу, но в основном потому, что Томми не может избавиться от ощущения, что и он, и Уилбур - призраки. Они созданы для того, чтобы молчать. Они не издают шума, только блуждают между сферами жизни и смерти, не взаимодействуя ни с тем, ни с другим. Уилбур медленно кивает. Он делает глубокий вдох. Искренность сияет в его глазах, когда он отвечает Томми, точно зная, что Томми имел в виду, несмотря на то, что блондин не дает дополнительных уточнений. — Десять лет назад, когда ты ушел, мы с остальными остались на складе. Мы думали, что ты в конце концов вернешься. Мы подумали, что это очередная твоя истерика. Когда начала опускаться ночь, я хотел пойти за тобой. Другие со мной не согласились. Они думали, что тебе нужно понять последствия побега. Если ты уйдешь, тебе придется возвращаться самому. Обычно я бы согласился с ними, но ты мой брат. Я не мог оставить тебя одного бродить по улицам после наступления темноты. Я пошел... — Зачем далеко заходить ради человека, который сказал, что ненавидит тебя? — Перебивая, спрашивает Томми. Томми помнит эти слова так же ясно, как солнце светит в безоблачный день. Он помнит, как они звучали у него на языке, как уродливо кривились его губы. Он помнит выражения на лицах его семьи, когда они воспринимали эти слова. Он помнит звук захлопнувшейся за ним металлической двери. Он помнит звук своих поношенных ботинок, шлепающих по лужам в сыром переулке. Он помнит, как смотрел в ночное небо, гнев угасал, а его место занимало сожаление. Его упрямство удерживало его, даже когда он хотел убежать обратно. Уилбур смеется, отвлекая Томми от воспоминаний. Хотя смех Уилбура в точности такой, каким Томми его помнит. Одно это наполняет Томми такой радостью. Томми был бы счастлив, услышав только этот звук, всю оставшуюся жизнь. Смех Уилбура обрывается, но его глаза продолжают искриться неподдельным весельем. Его улыбка стоит больше, чем тысяча шедевров. Он кладет ладони на ладони Томми, которые все еще прижаты к его щекам. — В нашей совместной жизни ты говорил мне "Я люблю тебя" столько раз, сколько звезд на небе. Одно "Я ненавижу тебя", сказанное в гневе, не убедит меня в том, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Томми обнаруживает, что тоже смеется, понимая, насколько глупым был его мыслительный процесс. Когда он заканчивает смеяться, выражение лица Уилбура напоминает Томми чувство, которое он испытал, услышав смех Уилбура. Уилбур продолжает, когда они оба перестали смеяться. — Я вышел со склада. Я осмотрел все вокруг в Л'Манбурге. Я не смог найти тебя, поэтому предположил, что ты вернулся на склад. Я вернулся, чтобы найти руины. Я не смог найти никого другого. Я был совсем один. Тебя не было, как и остальных... Я мог предположить только худшее. Очевидно, то же, что и ты. Трагедия вытеснила меня. Мне больше некуда было идти. В своих странствиях я обнаружил, что я экстрасенс со способностью управлять сознанием других с помощью голоса. Я использовал свои способности, чтобы выжить, и Техно нашел меня. Я использовал свои силы, чтобы даровать ему душевное спокойствие. Он был безумен от жажды крови, но я смог вернуть его к жизни. Филза нашел Техно и меня. Он усыновил нас. Мы стали злодеями вместе с нашим отцом, потому что хотели этого. Сначала я нашел Ники. Синдикат похитил ее, и я выяснил ее личность. Вскоре появился Джек. Очевидно, они ушли вскоре после того, как я отправился искать тебя и себя. Они сказали Таббо оставаться и присматривать за Фанди. Когда они вернулись на склад, он взорвался. Они были достаточно далеко, чтобы не умереть, но им было больно. Ники раскрыла свои способности, когда поняла, что сердце Джека не бьется. Джек обнаружил свои способности где-то на той же линии событий, но, вероятно, он получил их в результате того же травмирующего инцидента. Они начинали как линчеватели, но присоединились ко мне в злодействе. Поняв, что эти двое живы, я начал искать остальных. Я нашел Таббо, Фанди и Эрета. В ночь взрыва вернулся Эрет, заявив, что он покидает Охотников. Когда он нашел только Таббо и Фанди, Эрет остался с ними. Таббо продолжал жаловаться, пока Эрет не вывел его и Фанди на улицу, чтобы поискать остальных. Эрета и Фанди разлучили с Таббо. Эрет узнал о взрыве из новостей. Они с Фанди остались далеко, и Таббо был найден героем Красным Драконом, который понял, что это биологический ребенок его приемного брата. Красный Дракон забрал Таббо, а Эрет и Фанди остались далеко, вот почему остальные из нас их там не нашли. — Эрет и Фанди тоже злодеи? — Спрашивает Томми. Насколько Томми известно, у каждого в Синдикате уже есть гражданское имя. Никто из них не может быть Эретом или Фанди. — Не совсем, — признается Уилбур с выражением лица, которое, как думал Томми, он больше никогда не увидит. Уилбур надевал его, когда хотел объяснить что-то Томми понятными малышу словами. Томми, однако, не малыш, поэтому он чувствует, как в его груди поднимается праведный гнев. Это выражение Уилбура тает. — Я скоро познакомлю тебя с ними. Они будут рады познакомиться с тобой. Я уверен, ты будешь удивлен не меньше, чем они. Томми качает головой, его прежние чувства исчезают под океаном меланхолии. — Я не хочу знать. Я не хочу их видеть — Почему нет? — Спрашивает Уилбур, в его глазах появляется неподдельное замешательство. Уилбур, вероятно, понятия не имеет, почему Томми держался так далеко от него и остальных. Он уважал границы Томми так долго, как мог, но, вероятно, понятия не имеет, почему они были установлены в первую очередь. Возможно, именно поэтому он так легко поддался своей слабости, но опять же, Томми знал причины и тоже сдался относительно быстро. — Ты знаешь, сколько дерьма я натворил за эти годы для Синдиката? — Подсказывает Томми. Он спланировал гибель лидеров Синдиката. Он был готов убить каждого участника, в котором нуждался, чтобы достичь этой цели. Он сражался с каждым участником по крайней мере по одному разу. Он сражался с Серенадой больше раз, чем у него пальцев на руке. Он причинил боль своему брату, и непреднамеренность этого не делает ситуацию лучше. — Мы сделали для тебя ровно столько же,— указывает Уилбур. У Томми есть раны от членов Синдиката. У него есть несколько шрамов от них. Он знает один, который остался от Серенады. Томми не хочет думать о них. Он отказывается признать, что его семья причинила ему боль в ответ, когда именно он был причиной всех этих ссор. — Раньше я был Охотником и героем, — Томми меняет тактику. На обеих позициях Томми причинил много вреда как Синдикату, так и городу в целом. Он ранил десятки людей. Он убил вдвое больше. Его крали, шантажировали и пытали, чтобы получить информацию и выполнить свои миссии. Он выполнял приказы Ревери, одного из самых опасных людей в городе, и главы гильдии, с которым у злодеев много проблем. Если верить Филзе, Синдикат был создан, чтобы противостоять развращенности героев, коррупции, которую Томми охотно поддерживал, чтобы эгоистично получить то, что хотел. И чего он хотел, так это убить двух конкретных людей. — Я ни в чем тебя не виню, — утверждает Уилбур. Серенада тоже совершил много отвратительных поступков. Он сделал столько же, сколько и Томми, возможно, больше, учитывая, что у него не было репутации чистоплотного человека, которую нужно было поддерживать. Его цели были морально лучше, чем у Томми, но его средства были не менее грязными. — Я сломлен, — предлагает Томми. Прямо перед тем, как ворвался Уилбур, Томми жаловался, что не может спать без цепи или другого человека рядом с ним. Ранее сегодня Томми гордился тем, что смог съесть целую тарелку еды. Большую часть времени он едва может найти в себе силы что-либо сделать. Он требует, чтобы Техно заботился о нем, как будто Томми - ребенок, неспособный вспомнить, что нужно есть, спать или мыться. До появления Техно Томми упрямо придерживался своих целей, позволяя себе впадать в разврат и серьезно вредные привычки. Его первым побуждением, когда он обнаружил, что его семья жива, было оттолкнуть их всех и стать мертвецом, которым они все его считали. Если Томми не сломлен, он хочет встретиться с человеком, который сломлен. — Я думаю, что мы все сломлены. Я знаю точно, что я сломлен, — возражает Уилбур. Есть причина, по которой большинство людей считают Серенаду безумным. У него бывают моменты иррациональности, которые отпугнули бы обычного человека. Даже его собственная семья сказала ему прокрутить это несколько раз. Он ворвался в комнату своего брата, чтобы увидеть его. Он согласился посвятить свою жизнь Вендетте еще до того, как узнал, что за маской скрывается Томми, и он даже зашел так далеко, что потребовал от Вендетты зеркального обещания. — Я собирался погубить тебя, черт возьми, — наконец шепчет Томми. Настоящая причина, по которой он держится подальше от своей семьи, заключается в том простом факте, что Томми не хочет опускать их до своего уровня. Они упорно трудились, чтобы изменить свою жизнь. Они выросли даже выше, чем кто-либо мог ожидать от группы бездомных детей. Они стремились и нашли свои амбиции. Они оплакивали Томми и бросили этого маленького ребенка. Томми - тот, кто цеплялся за память о своей семье. Томми - тот, кто присоединился к Охотникам, группе, в которую он поклялся никогда не вступать. Томми - тот, кто стал героем, учреждением, которое ненавидела его семья, потому что герои их никогда не спасали. Томми - это тот, кто не может понять, как правильно функционировать или как заводить друзей. Уилбур кладет руки на щеки Томми. Он притягивает Томми ближе, целует его в щеки и вытирает все слезы. Уилбур наконец целует Томми в лоб. Когда он отстраняется, то одаривает Томми самой широкой улыбкой, которую когда-либо носил. Его глаза, однако, безумнее, чем когда-либо были у Серенады. В них есть что-то опасно собственническое, что-то, что действительно заставляет Томми поверить утверждению Уилбура о том, что он был сломлен. Уилбур выглядит как человек, смотрящий на солнце и заявляющий, что покорит даже самые яркие небесные тела. Хотя он не использует свои способности, его голос разносится по комнате с силой и твердостью. — Как было бы славно, если бы ты погубил меня. Слезы Томми текут все сильнее. Он ныряет Уилбуру в грудь, обхватывая его руками за живот. Он слышит, как из его рта вырываются отвратительные звуки. Его грудь обжигает болезненный жар. Он хватает Уилбура за рубашку, гарантируя, что Уилбур больше не сможет его бросить. — Я скучал по тебе. Каждый день, каждую ночь, каждое гребаное мгновение, мысль и вдох. — О, солнышко, ты должен знать, что я скучал по тебе еще больше. Ты был моим младшим братом, моим маленьким солнечным лучиком, — Уилбур обнимает Томми. Его голос звучит влажно от слез, а Томми никогда не видел, чтобы его старший брат плакал. Томми чувствует себя ужасно из-за того, что довел Уилбура до слез, но другая часть его чувствует себя таким счастливым, зная, что он не делает неправильного выбора, уступая. Уилбур тоже скучал по нему. Уилбур хочет вернуть его в свою жизнь так же сильно, как Томми хочет быть там. — И ты был моей полярной звездой, — признается Томми. Он чувствует, как Уилбур сжимает его крепче. Он слышит тихие всхлипывания брата прямо у своего уха. Томми смеется сквозь свои страдания. Он слегка отстраняется, глядя на заплаканное лицо своего брата. Томми прижимается лбом ко лбу Уилбура, закрывая глаза. — Я устал быть вдали от своей семьи. Я чертовски устал скучать по вам всем. Я хочу, чтобы вы вернулись. — Тебе больше никогда не придется прощаться, — обещает Уилбур, нежно гладя Томми по волосам. Томми снова чувствует себя маленьким ребенком, но он поддается этому чувству, вместо того, чтобы отмахиваться от него. Он сделает все возможное, чтобы остаться в объятиях Уилбур. — Я никуда не уйду. — Больше никогда, — соглашается Томми. Он собирается остаться со своей семьей. Он будет любить их всем сердцем. Если он причинит им боль, он загладит это, как ему сказал Темпестариус, потому что так поступают люди, которые любят друг друга. Он собирается выяснить, чего он хочет помимо примирения со своей семьей. Он собирается по-настоящему узнать, кто он такой. Однако прямо сейчас Томми кладет голову Уилбуру на плечо. Он закрывает глаза, чувствуя, как на него наваливается усталость. — Обещаешь быть рядом, когда я проснусь? — Я обещаю, — говорит Уилбур, ни секунды не колеблясь. Томми воображает, что Уилбур пообещал бы ему что угодно, даже весь город. Жизнь Уилбура уже в его руках. Но жизнь Томми тоже в руках Уилбура, поэтому Томми легко закрывает глаза и засыпает на груди брата, напоминая ему о том, чем они занимались, когда он был моложе.