Еловый

Балор совершенно не хотел возвращаться домой в таком виде - с разбитой губой, массой царапин и майкой в крови. Морок не хотел, чтобы Яна всё это видела, задавала вопросы и лезла к нему в голову, когда он откажется отвечать. Но и в клуб идти не было вариантом, потому что она могла там быть, да и показываться перед работниками в таком виде... Как-то не очень. Он прополоскал рот коньяком и им же обработал раны, заклеил одну из них пластырем, который нашел в одном из ящиков на кухне, а затем пошел в ванную и долго сидел под горячей водой, обмазавшись тремя гелями для душа, пока не перестал чувствовать себя таким грязным. Пластырь пришлось срочно заменить, но, к счастью, он оказался в ванной в шкафчике. После этого Балор вернулся на кухню, где был Часовой, и, слава богу, не было того ублюдка в плаще. Эван посмотрел на него очень понимающим взглядом. - Можешь остаться тут на ночь. Мы все равно уходим по делам. - На сколько времени вы уходите? - На всю ночь. - Хорошо. Какие задачи на сегодня? - Пока что никаких, но, возможно, я тебе позвоню, если понадобится твоя помощь. - Договорились, только имей в виду, что я не горю желанием прикрывать задницу этому уроду. - Милый кошмар, откуда такие поспешные выводы? Он на нашей стороне, он убивает преступников у власти, которые борятся с моим влиянием, он так же убивает демонов, которые лезут куда не надо и не понимают на словах. У Балора упала челюсть. - Так это что, новый работник МЧК? - Ну, так, на пол ставки. Я же говорю, неплохой человек. Армилус подошел к нему и мягко взял его лицо руками. Морок обреченно смотрел на него безумно красивыми аквамариновыми глазами. - Мы все на одной стороне барикад против этих недоразвитых консервативных уродов. Неужели ты не хотел бы посмотреть, как молниеносно он убивает их? Губы Балора искривились в маньячной усмешке, а взгляд повеселел, но все равно он выглядел довольно-таки несчастным человеком. Вскоре Антихрист и чекист ушли, а морок бросил стираться майку, уточнил через мессенджер, когда Рита выйдет на работу, написал Яне, чтобы та была в клубе в тот день и уточнил, чтобы она его не ждала, отдыхала и не лезла в чужие головы, дал еще пару распоряжений по работе, после чего упал на диван на кухне и моментально уснул. *** Эван и Олег шагнули через портал и оказались рядом с умывальниками в туалете средней дороговизны. На обоих были одинаковые черные плащи, идеально чистые ботинки, и черные платки, полностью закрывающие лица, кроме глаз. Из кабинки вышла очень строгая женщина лет 50 с пучком на голове и открыла рот, чтобы начать возмущенную тираду, но упала под грохот выстрела и под ней за считаные секунды натекла лужица крови. Часовой открыл новый портал и они ушли. Идеальное убийство: никаких следов, отпечатков пальцев, и по видео с камер наблюдения их не опознать. А когда помощники Часового сотрут этот фрагмент с видео, а Балор поработает над охраной, то и этой улики не будет. Антихрист от души пожал руку наемнику. Только что Олег убрал опасную фигуру: депутата парламента, которая голосовала против всех законопроектов от Часового, активно агитировала коллег против них и даже подавала в суд на тех политиков, которые эти самые законы продвигали. Эван позвонил помощнику, который мог телепортироваться и удалить ненужный фрагмент видео, затем - Балору, который должен был на это время усыпить охрану, и стереть из ее памяти этот фрагмент или же обернуть его в глюк. Морок испытал глубокое моральное удовлетворение, когда посмотрел видео с убийством, и даже пожалел, что не присутствовал при этом в реальности. Он уже давно ненавидел эту тетку, которая пыталась превратить страну в монастырь. И конечно, ему не составило труда сначала усыпить охранников, а потом просто украсть эпизод с убийством из сознания каждого из них. Затем Балор пересматривал этот фрагмент видео, оставшийся у него в разуме, снова и снова, и по мере этого у него ослабялось чувство ненависти к наемнику - ведь тот убрал поистине омерзительного человека. На протяжении всей ночи Волков и Часовой ходили через порталы к разным политикам и должностным лицам, стоящим на пути Арнуме, Олег убивал их, и во всех этих случаях помощь Балора уже была не нужна - они действовали в местах без камер, а свидетели если и были, то находились на безопасном расстоянии или просто смотрели в другую сторону. *** Сквозь сон Балор чувствовал мягкие, очень приятные поглаживания по груди, шее, лицу, и не торопился просыпаться, ему очень нравилось нежиться под руками Яны в полусне, такими чувственными и теплыми. Только ощутив, что сон ускользает, он потянулся руками, обнял, не открывая глаза и поцеловал лицо. Губы закололо. Балор распахнул глаза и ошалело отдернул руки, вспомнив, что он уснул не дома, где его могла бы ласкать Яна, и осознав, что перед ним никакая не Яна, а Эван. - Не бойся. Я просто хотел сделать тебе приятно, чтобы ты проснулся в хорошем настроении, - Антихрист харизматично улыбался, но было что-то резкое, едкое на его лице, нечто, свойственное двуличным и подлым людям, и морок смог заметить это только в этот раз, невольно сравнивая его с Яной, которая всегда выглядела прямой и честной, даже на пике стервозности. - Может быть, кофе с этим поможет, - Часовой кивнул на столик у дивана и наконец отстранился от Балора. На столике стоял большой прозрачный стакан с кофе с молоком и пенкой сверху. Морок сел на диване, взял стакан и отпил. Вкус был мягким, но насыщенно-горьким, и в нем явно чувствовалась лаванда. Он довольно улыбнулся и едва ли не замурлыкал, начисто забывая об утреннем разочаровании. - Лавандовый латте, всё, как ты любишь. Морок просыпался с каждым глотком кофе и окружающая обстановка всё больше его нервировала. Он как минимум всю ночь проспал в квартире Эвана, который мог сделать с ним что угодно, и которому он не мог ни в чем отказать, и не факт, что они были одни дома, да и Балор провел как минимум полтора суток без Яны - это было чертовски долго, он начинал по ней скучать. - Твоя майка сохнет в ванной, - сказал Эван, словно читая его мысли. - Но послушай, неужели ты не хочешь послушать о том, кого и как мы убили этой ночью? Перенастройка сработала. Балор уставился на него с нескрываемым любопытством. - Хочу. Говори. Рассказа хватило на остаток кофе - довольно-таки большой - и на то, чтобы майка досохла окончательно. Всё это время морок завороженно, почти с восхищением смотрел на Часового, изумляясь тому, что можно так быстро и чисто убирать отвратительных людей. Он совершенно потерял изначальную настороженность и тревожность. Арнуме, увидев изменившееся состояние Балора, резко наклонился, запустил руку ему в волосы и слизнул пенку с его губ. Морок уронил стакан от неожиданности, а Часовой принялся нагло его целовать широкими влажными движениями, засовывая язык между губ и утыкаясь им в крепко сжатые зубы. - Расслабься. Впусти меня. И морок послушно, обессилено открыл рот. Влажный длинный язык скользнул ему в рот, принялся облизывать нёбо, его собственный язык, и это были такие упругие, извивистые движения, что это казалось даже более сексуальным, чем то, как его накануне трахали в рот. Пальцы Часового зарывались в его волосы, ласкали и гладили голову, чуть оттягивали волосы на затылке, заставляя Балора запрокинуть голову и едва слышно застонать от удовольствия. У него на глазах выступали слезы, но он не мог сопротивляться ни единым миллиметром своего тела. Это существо владело им. Эван отпрянул так же резко, как и начал. - Жаль, что я так устал за эту ночь, а так я был бы рад с тобой поразвлечься подольше. И, наверно, ты догадывался, но лучше я скажу на всякий: это тело живет по моей воле. Это противоестественное дерьмо, которого не должно было бы быть в природе, но я, как Часовой, смог это организовать. А так вообще, удачи. Я тебе напишу, если будет еще работа. Могу открыть портал домой. Балор взметнулся отчаяной фурией и бросился в ванную, за секунду сорвал майку с сушилки, натянул ее на себя, побежал за кедами и так же быстро вернулся на кухню. - Открывай, - его голос звучал слишком уж истерично. Морок буквально запрыгнул в синий круг и оказался в коридоре, где, к его счастью, никого не было. Он бросил кеды у двери и пошел в ванную, где опять же никого не оказалось, запер дверь, сполз по ней на пол и беззвучно заплакал. На этот раз Балор не видел для себя никаких оправданий: он не был пьян, не был под наркотиком, был в сознании, и тем не менее, он подчинился Эвану. И ладно бы просто подчинился, но даже не попытался залезть к тому в голову и запутать, отключить, испугать. Морок задрал рукав и сделал медленный, вдумчивый порез вылезшим черным когтем. Затем еще один. И еще. На этом он немного успокоился и перестал плакать. Царапины получились неглубокие, так что заклеивать их не было никакой нужды, и Балор просто облизал их - где-то он слышал, что слюна обладает антисептическим действием. После этого он механически умылся, почистил зубы, побрился - привычный утренний ритуал успокоил его еще больше - и пошел в их с Яной комнату, которую наполнял еловый аромат - это было ее любимое эфирное масло. Девушка спала, накрывшись легким покрывалом, которое местами сползло и открывало ее плечи, часть груди, ноги чуть выше колен. На глазах оставалось немного вчерашнего макияжа, что слегка диссонировало с безмятежным нежным лицом. Морок тихо подкрался к ней, чтобы не разбудить, стал на колени у матраса и стал мелко, очень легко целовать ее колено, затем упругое бедро с очень мягкой гладкой кожей, а рукой в это время гладил ее через простынь. Яна не просыпалась, или делала вид, но так или иначе Балор продолжал ее ласкать, касаясь губами и прижимаясь лицом к ее груди, ключице, шее. Он не убирал простынь, зная, что от этого девушка может моментально проснуться. Она была безумно красивой даже когда спала, и в это время в ней появлялось что-то особенное, расслабленно-невинное, и Балор не упускал случая наблюдать за ней спящей и ласкать ее до пробуждения. Когда всё было так тихо, мягко, мелко, его ощущения обострялись и даже невинное поглаживание превращалось в откровенно сексуальное действие. Балор почти прижимался к ней, чувствуя губами ее мягкие пухлые губы, смотрел на ее ресницы и изгибы бровей, и ощущал теплеющее возбуждение, разгорающееся в нем сладостным облаком, в джинсах становилось тесно. Вдруг Яна притянула его к себе, почти заставив лечь на себя, затем расстегнула и приспустила мешающие джинсы, и притянула его еще ближе. Балор почувствовал членом горячее и влажное, а затем - легкое давление ее руки на спине, и поддался, проникнул в нее - не полностью, чтобы подразнить ее. Яна слегка двинулась на встречу. Ее глаза все еще были закрыты и она не менялась на лице, но она и не играла - иначе бы не стала его раздевать и притягивать. Яна обняла его, прижав к себе, и Балор совсем лег на нее и вошел в нее почти полностью, с выдохом, переходящим в стон. Она была такой горячей и расслабленной, и всё это не планировалось как секс, и Яна все еще "не проснулась", что только усиливало ощущения. Морок не двигался, только целовал ее шею, всё так же мягко, делая вид, что скрывается.