- Amor magister optimus -

— Так, — едва дослушав, жестко обрывает речь Воеводина старшая Ряхина. — Мне все понятно. Вы пытаетесь вытянуть мою Надю в какую-то грязную историю! — грозно встаёт стеной женщина, переступая порог квартиры. — Мы пытаемся донести до Вас, что Вашей дочери необходимо лечение у психиатра, — отчаянно продолжает пытаться донести сложившуюся ситуацию до матери Надежды Олег. Лёне от всего сердца становится его жаль, все это не стоит эмоционального равновесия, как бы не было тяжело. Новое дело оставляет осадок на душе обоих, но он сам уже не единожды сталкивался с таким типом людей и все попытки вдолбить им, как правило неприятную, информацию часто заканчиваются тщетно. В такие моменты лучше всего отступить, поддаться, но упрямство и желание помочь пока тёмной дымкой застилают глаза молодого оперативка. — Я сама лучше знаю, что нужно моей дочери. — от категоричного тона вполне становится понятно, что думает женщина о продолжении данного разговора, — У вас все? — Все, — тускнет огонек глубоких пепельных глаз. — И я попрошу Вас, не сообщайте Надежде о нашем визите. — Я сама во всем разберусь. — хлопает перед носом входная дверь, оставляя оглушающую тишину на лестничном пролёте. Нарушают ее тяжелые вздохи старших лейтенантов, отчасти даже облегченные окончанием, но все еще впечатленные эмоциональной встречей. — Какая приятная женщина, — качает головой Субботин, — вот и поговорили... Оставаться здесь нет никакого желания. Сердце щемит от короткого направленного на него взгляда из-под длинных ресниц, так непривычно обжигающий не страстью, желанием или нежностью, а грустью, тяготящей виной. Которой, по сути, быть совершенно не должно, но, когда люди так просто контролировали свои эмоции и переживания? Субботин быстро преодолевает несколько пролетов многоэтажного дома, пытаясь хоть немного освежить мысли, привести в порядок горячую голову. Следом за сочувствием приходит злость. Кто эта женщина такая, чтобы грубить постороннему человеку? Тем более сотруднику полиции. Его любимому человеку. Отчасти понять ее можно, но вот с чувством смирения вся хваленая выдержка трещит по швам. Да, сталкивался с такими, и не в первый, и не последний раз, но еще никогда это не касалось настолько личного. Ко всему прочему возвращается царапнувшая душу мысль, разжигая поутихшие угольки ноткой раздражения. От безвыходности ситуации, безысходности. Вмешаться в тот момент разговора было сродни ходьбе по минному полю, никто не мог предугадать, что заденет не совсем здоровую психику женщины, да и, если подумать, также подобный этап было нужно прожить и самому Олегу. Леня работает не сказать, что давно, но со временем учишься не принимать всё так близко к сердцу. Банально выгорание, вечно гложущее чувство ответственности за всех и вся – лишь часть длинного списка – настигнет быстро, накроет словно лавиной, а сказаться это может не только на психологическом состоянии, но и на физическом. И как известно, выбраться из-под толстого слоя снега удается далеко не каждому. Чем раньше новоиспеченные сотрудники Федерально Экспертной Службы поймут, что мир состоит и из других, более мрачных оттенков, тем будет легче. Со своей стороны Лёня поможет хотя бы одному из них пережить такие моменты не в одиночку, вовремя подставив надежное плечо. Он останавливается в пролёте со второго на первый этаж, немного успокоившись, и дожидается приближающихся шагов напарника. Воеводин, в отличие от него, наоборот спускаться на всех порах не спешил, погрузившись глубоко в себя. Лишь натянутая улыбка появляется на губах, когда они встречаются взглядами. — Идём? — остановившись рядом, тихо уточняет Олег. Субботин кивает и сокращает последним шаги между ними, притягивая парня к себе за талию, одновременно с этим ласково накрывая приоткрытые от неожиданности губы. Горячее тело в руках замирает, но совсем скоро из груди вырывается длинный, облегченный выдох и ладони ложатся на талию в ответ. ☆☆☆ Нежный поцелуй выходит словно в сне. Из головы вдруг пропали все мысли, только белый шум растекался в ушах сладкой ватой, оставляя за собой лишь ощущения. Ощущение сильного тела, что накрывает приятной тяжестью, его твердость под ладонями, влажность чужого языка, тепло дыхания. Олег позволяет вести, полностью отдаваясь во власть рук. Рук, которые притягивают к себе ещё ближе и чьи прикосновения отдают по коже волной мурашек. От него почти ускользает, как одна из ладоней поднимается выше, невесомо пересчитывая самыми подушечками каждый позвонок, совсем скоро зарываясь в растрепавшиеся пряди. Прямой противоположностью оставшиеся на пояснице пальцы сжимаются уже чуть сильнее. Не так, чтобы оставить следы, но достаточно, чтобы утопить в поцелуе неопределённо-сладкий звук. Все же, они не совсем одни. ☆☆☆ Кислород заканчивается в лёгких, вынуждая отстраниться, но едва успев ухватить живительного воздуха, Лёня вновь трогает такие любимые губы. Не столько упиваясь поцелуем, сколько оставляет много невидимых меток, нежно, часто. Параллельно поглаживая слегка колючие щеки большим пальцем и, играючи, вызывая долгожданную искреннюю улыбку у молодого лейтенанта. — Идём, — напоследок мимолетно коснувшись изнанки чужого рта и нехотя отстранившись, уверенно кивает он. Реальный мир неотвратимо наступает. Нужно возвращаться к работе, а для себя у них будет ещё очень много времени. Если звезды сойдутся и позволят, то – целая жизнь...