九

Прошло чуть больше двух недель, а от Мэн Яо не было вестей. И междусобойчик аптеки "Цишань", и Вэнь Чао терялись в догадках, что же такого происходит в Маньчжурии, если даже маломальского письма до сих пор нет. Не волновались лишь двое: Сюэ Чэнмэй и Цзинь Гуаншань. Первый был как раз в курсе происходящего, а второму было всё равно, что с сыном, переживал он лишь за контракты с местными предпринимателями, да и то не особо. Как раз в это время состоялась свадьба Цзян Ваньиня и Вэнь Цин. Гуляли всем Шанхаем, порвали не одну струну на гуцине. Владелец фирмы "Юньмэн" не поскупился на торжество единственного сына, да и комиссар полиции внёс свои пять фынев. Невеста в традиционном свадебном красном наряде была ослепительна. Жених жутко волновался и был на грани истерики, из-за чего госпожа Юй в свойственной ей манере накричала на него, сказав, какой же он будущий глава семьи, если сейчас не может держать себя в руках. Вэй Усянь и Цзян Яньли в противовес ей успокаивали Ваньиня как могли. Где-то под вечер церемония завершилась, и все могли наконец поесть и повеселиться. Гости общались меж собой, поздравляли молодожёнов и членов их семей, желали им всем долгих лет жизни и скорейшего расширения и продолжения династий. Сяо Синчэнь в пошитом на заказ костюме вместе с Сун Цзычэнем крутился возле Вэй Усяня и Лань Чжаня, то вслух обсуждая свадьбу, то шёпотом переговариваясь о своих партийных делах. - Не нравится мне, что от товарища Мэн Яо нет новостей, - сетовал Вэй. - Как бы чего не случилось... - Отсутствие плохих новостей - уже хорошая новость, - успокаивал его Лань. Сяо и Сун согласно кивали головами. - В конце концов, у него есть официальная причина находиться в Маньчжурии. Поэтому не будем пороть горячку раньше времени, - высказался Цзычэнь. - Всё равно... Что-то здесь не так. Только не могу уловить, что именно, - отозвался Усянь, отпивая шампанское. В этот момент к ним подбежал Не Хуайсан и провещал: - Почему не танцуем? Сколько прекрасных дам собралось... А какой западный оркестр Цзян Фэнмянь выписал из Макао... Ммм... А вы тут стоите с постными лицами, будто не свадьба, а похороны! - Замолчи! А то беду накличешь! - шикнул на него Вэй. - Ой, да ладно! Это всего лишь выражение. Ничего особенного, - пожал плечами Хуайсан. Недалеко от них за отдельным столиком восседало семейство Сюэ. - Вот ещё один покинул обитель холостяков. Когда же и я увижу нечто подобное в своём доме? - вздыхал Чунхай и косился на внука. Тот сидел, точно ничего не слыша, и пялился с сторону Сяо Синчэня. - Как же хочется узреть тот день, когда и наше поместье будет украшено красной тканью, а я наконец вздохну спокойно, - не унимался дед. Чэнмэй закатил глаза, но ничего не ответил. В этот момент к их столику подскочила раскрасневшаяся Цинь Су и, несколько стесняясь и сильно заикаясь, обратилась к генералу: - П-позвольте вас п-пригласить... Сюэ окинул её недовольным взглядом, так как она ему закрыла обзор на Сяо и его друзей, и недовольно бросил: - Простите, но я не танцую. Девушка погрустнела, но обрадованный внезапным появлением хоть какой-нибудь представительницы прекрасного пола Чунхай вскочил со стула и затараторил: - Танцуешь-танцуешь. Ещё как танцуешь! - он потянул внука, что тому пришлось встать, и прошипел ему на ухо: - А ну пошёл танцевать! Сейчас же! - Я не... - запротестовал Чэнмэй, но Чунхай ему пригрозил: - Иди сию секунду! Иначе лишу наследства! Пришлось подчиниться. И не столько из-за наследства, сколько из-за старческого брюзжания. Дед ведь не отстанет и продолжит зудеть о женитьбе и дальше, а тут какая-никакая передышка. В результате с кислой миной на лице Сюэ Чэнмэй закружился в вальсе с Цинь Су, а та сияла улыбкой и от счастья не замечала откровенного пренебрежения к ней. Девушка не сводила глаз с партнёра, а он не сводил взора с переводчика. Периферийным зрением Сяо Синчэнь заметил, что генерал вальсирует с дамой, и нахмурился. Непривычно было его видеть в столь редкой для него компании. Сяо залпом выпил целый фужер алкоголя, что был у него в руке, и взял новый у мимо проходящего официанта. - Не налегай на спиртное, - предостерёг его Сун. - Или ты забыл то утро после ресторана? - Да плевать, - отозвался Сяо и вышел на балкон. Было уже темно и прохладно. Звуки музыки, хоть и казались тише, но всё же доносились из главной залы. Прикрыв глаза, Синчэнь втянул ноздрями летний воздух и попытался собраться с мыслями. Ему действительно не мешало бы поменьше пить, ведь он всегда плохо переносил алкоголь. Но рядом с генералом хотелось забыться и творить всякое безрассудство. Он осушил бокал и поставил его на перила. - Ты что здесь делаешь один? - спросил подкравшийся сзади Сюэ. - Жарко, - отозвался Сяо. - А ты чего пришёл? Ты же, вроде как, пользуешься успехом у дам. Чэнмэй поморщился. - Дедушка заставил потанцевать с дочерью Цзинь Гуаншаня. Все уши с утра мне прожужжал про свадьбу - хоть из дома беги. Спиртное ударило в голову, туманя разум, и Синчэнь расхохотался. - Что смешного? - обиженно протянул Чэнмэй. - Мне правда уже всё это надоело. Иногда думаю перебраться в штаб, чтоб хотя бы там вздохнуть спокойно. Сяо пристально посмотрел на него и спросил: - А как же я? Оставишь меня одного в поместье? - Почему? С собой возьму, - ответил Сюэ, глядя ему прямо в глаза. Синчэнь провёл кончиком языка по верхней губе и расплылся в хмельной улыбке. - Господин Сюэ, составите мне компанию на этот танец? Чэнмэй слегка ошалел от такого предложения, но через секунду обхватил его одной рукой за талию, а другой слегка провёл по щеке. - Почту за честь, господин Сяо... И они закружились под музыку, не отрывая взгляда друг с друга. В листьях деревьев гулял ветер, а звёзды мерцали над головами, и обоим чудилось, что они одни на целом свете. В тот момент было всё равно, застанет ли их кто-нибудь вместе. Просто хотелось отрешиться от реальности, уйдя от всех напастей и проблем, и выпить этот сладко-пьянящий напиток свободы до дна. Когда музыка смолкла, Чэнмэй прижал Синчэня поближе к себе и коснулся своими губами его губ. Тот не стал ломаться и приоткрыл рот, впуская чужой язык внутрь. Обвил генерала руками за шею, буквально повиснув на нём. Тягуче и неспешно Сюэ облизал кромку зубов и дёсны и нежно углубил поцелуй, сплетаясь с языком партнёра. Сяо с жаром отвечал ему, запустив пальцы в его волосы и подаваясь вперёд всем телом. Где-то на фоне продолжала играть музыка, гости смеялись и веселились, новоиспечённые муж и жена продолжали принимать поздравления, а двое на балконе наслаждались друг другом и, наверное, впервые в жизни были счастливы. *** Протрезвев с утра, Синчэнь почти впал в депрессию. Не то, чтобы ему не понравилось целоваться с мужчиной, на деле очень даже понравилось, тем более, генерал оказался весьма ласковым, ему просто было совестно, что он сам практически кинулся ему на шею. Вдруг Сюэ подумает, что он такой же, как те доступные женщины и мужчины, которые за деньги или какие другие блага готовы на всё. Предупреждал же его Цзычэнь не пить, но куда там! Теперь придётся что-то делать со всем, что он сам натворил. Но при этом Сяо не понимал отношения генерала к нему самому. Кто он для него? Игрушка или что-то настоящее? Все эти подарки, театры, рестораны, различные знаки внимания, взгляды и прикосновения - что это на самом деле? Что сам Сюэ Чэнмэй испытывает к нему? И на этот вопрос Сяо боялся узнать ответ. Но что ещё тревожило, так это непонимание, когда же генерал начал занимать его мысли, став даже важнее миссии? Целый день Синчэнь прятался от генерала, так как ничего другого не смог придумать. Сначала через адъютанта сказался больным, потом уверял, что у него много работы с Чунхаем, на закате юркнул в спальню, даже не поужинав. Так продолжалось где-то дня три, после чего терпение Чэнмэя лопнуло, и как-то вечером он ворвался к нему в комнату и потребовал объяснений. - Что я такого сделал, что ты меня теперь ненавидишь? - спросил он с порога. Синчэнь сглотнул и отозвался, пряча глаза: - С чего ты так решил? - С чего? Ты издеваешься что ли? - хмурился Сюэ. - Ты избегаешь меня в последнее время, врёшь направо и налево, чтобы не пересекаться лишний раз. Даже поесть со мной тебе противно. И ты спрашиваешь: с чего вдруг? - Прости, я не хотел тебя обидеть... Я... Не знаю... - мялся Сяо, нервно перебирая пальцами исписанные листки переводов. - Мне неловко после...после... - После нашего поцелуя? - закончил за него Чэнмэй. Синчэнь молча кивнул. - Умоляю, только не надо разыгрывать драму! - рявкнул Сюэ, от чего Сяо содрогнулся. - Мы оба этого хотели! Разве нет? - Да! Оба! - вдруг расхрабрившись выкрикнул Синчэнь, и всё, что у него накопилось внутри, вырвалось теперь наружу: - Я хотел этого! Очень и давно! И сейчас хочу! Но чего я не хочу, так это того, чтобы ты считал меня порочной дешёвкой! Мне больно от мысли, что ты можешь принять меня того, кому безразлично с кем и когда! Я не вынесу, если ты... Не успел он закончить, как Чэнмэй подошёл к нему и сгрёб в объятия. - Какой же ты дурак, - прошептал Сюэ ему на ухо. - Я с ума сходил все эти дни, считая, что ты презираешь меня. Места себе не находил. Напридумывал себе всякого... А оказывается, ты тоже мучился. Документы с тихим шорохом упали на пол. Сяо уткнулся носом ему в шею и не шевелился. - Да как ты только мог о себе так подумать? Порочная дешёвка? Что это вообще такое? Где ты понабрался этой пошлости? Ты самое дорогое, что у меня отныне есть. Я даже представить себе не мог, насколько ты мне важен, - Чэнмэй покрывал его лицо лёгкими поцелуями и приговаривал: - Не смей больше так о себе говорить. Я запрещаю. Я не позволю... У Синчэня от его слов камень с души упал. Неужели он действительно кому-то нужен и для кого-то ценен? Он прильнул к Сюэ и еле слышно проговорил: - Прости... В ответ Чэнмэй нашёл его губы и впился в них жадным поцелуем. Синчэнь ответил ему пылко и податливо, позволив повалить на стол и касаться своих самых чувствительных мест. Он постанывал при каждой ласке, когда Сюэ губами и ладонями изучал его тело, но генерал пока не решался зайти дальше и раздеть Сяо со всеми вытекающими последствиями. Когда Чэнмэй отстранился, тяжело дыша, Синчэнь упрекающе и разочарованно произнёс: - Почему?.. Я не против... - Я знаю, - улыбнулся Сюэ и поцеловал его в шею, где уже красовался алый засос. - И я тоже "за". И если бы ты только знал, как я хочу тебя. Но вместе с тем я не хочу торопить события. Давай немного подождём... И с этими словами он покинул растерянного и возбуждённого Синчэня. - Ты сволочь, Сюэ Чэнмэй, - скрипнул зубами Сяо с досады и расстегнул ширинку. Стоячий член буквально прыгнул в его ладонь, и Синчэнь принялся яростно надрачивать, дабы снять напряжение. Он чувствовал неистовое желание предаться разврату с Сюэ Чэнмэем и накатившую злобу на него же за то, что тот сбежал в самый ответственный момент. А если учитывать, что у самого генерала бугор между ног вырос о-го-го, то вообще возникал вопрос: что это вообще было? Или Сюэ решил таким образом его наказать за игнорирование его персоны? Если так, то это очень жестоко! Или это такая новая военная тактика: возбудим и не дадим? Небось сам заперся у себя и тоже, как и он, дрочит до посинения. - Чэнмэй... Чэнмэй... - шептал Синчэнь, лаская себя и с каждым мгновением убыстряя темп. - Ты...идиот... На пике удовольствия Сяо вскрикнул и излился в руку. *** С тех пор связь Сяо и Сюэ приобрела иной характер. Они стали ближе и доверчивее по отношению друг к другу. Как и прежде они проводили много времени вместе дома или в штабе, во время официальных мероприятий или просто на улице, притворяясь, что они всего лишь работодатель и подчинённый, но, оставшись наедине, кидались друг другу в объятия. При этом они старались сохранить всё в тайне, чтобы избежать лишних проблем. Единственные, кто знал о них, это адъютанты, которые часто сторожили двери кабинета и никого не пускали к генералу, ссылаясь на огромную занятость, когда тот развлекался с переводчиком. И всё было бы прекрасно, но как гром среди ясного неба случилось несчастье. Скончался Сюэ Чунхай. Он умер тихо, ночью во сне. Накануне вечером он выкурил порцию опиума и не проснулся. Утром его обнаружил слуга, когда пришёл будить губернатора к завтраку. Чэнмэй сперва не поверил своим ушам и кинулся в комнату деда. Обнаружив его уже окоченевшего на любимом диване, он долго тряс его и звал, надеясь, что тот проснётся, но всё было тщетно. Тело было отправлено в "Гусу" для вскрытия и установления причины смерти - на этом настоял сам Чэнмэй. После всех процедур Лань Хуань написал в заключении, что губернатор умер из-за передозировки наркотических веществ. Сюэ попросил доктора держать это в тайне, а сам объявил прессе, что дедушка скончался от сердечного приступа. Ему все поверили, и никто не стал выяснять подробностей. Или боялся выяснять. Подготовка к погребальному обряду и сами похороны для Сюэ Чэнмэя прошли как в тумане. Он до конца не мог осознать, что дедушки больше нет. Во время ночных бдений у гроба, а также выражения соболезнований от всех знакомых, и даже когда большой резной саркофаг уже опустили в землю, он не проронил ни слезинки, лишь отрешённо смотрел на происходящее, точно это было с кем-то другим, но не с ним. Сяо Синчэнь все эти дни был рядом и насколько мог помогал пережить горе. Он сам рано остался сиротой, и поэтому понимал, как тяжело пережить потерю близкого человека. Когда Сюэ вернулся домой с кладбища, он молча поднялся на второй этаж. Но вместо того, чтобы пойти к себе, он зачем-то зашёл в комнату деда. Пробежался глазами по обстановке, и вот тут на него накатило. С диким воплем он принялся крушить всё вокруг. Тотчас стол был опрокинут, стулья брошены в стены, от сильного толчка диван съехал в сторону, постельное бельё разворочено и порвано, зеркало разбито, ящики комода вытащены, а вещи из них вывалены на пол. Чэнмэй распахнул шкаф, где дед хранил опиумные трубки, и на мгновение замер, уставившись на содержимое. Но в следующую секунду он в слепом неистовстве принялся хватать трубки, ломать их и швырять на ковёр, а после топтать ногами, будто поломки было мало. Собравшие внизу возле лестницы слуги были перепуганы и гадали, что же предпринять. Старая кухарка плакала и причитала: "Бедный мальчик." Горничные и простые служанки жались к колоннам и, когда слышали очередной громкий звук, закрывали уши руками. Садовник шпынял Суна локтем в бок, чтоб он пошёл посмотреть. Тот отнекивался. Адъютантов не было, так как на их плечах была вся штабная и гарнизонная работа. Сяо Синчэнь на правах секретаря задержался, прощаясь с гостями на улице и выражая им благодарности за соболезнования, но по прибытии в дом он рванул наверх, не обращая внимания на возгласы Цзычэня не соваться, пока всё не утихнет. Войдя в разгромленное помещение, Сяо обнаружил Сюэ сидящим на полу у стены и в слезах. Он подошёл к нему и опустился подле. Синчэнь не стал его утешать, говоря избитые фразы, от которых только ещё хуже на душе, а просто молча сидел, слегка касаясь плечом. Ощутив его тепло, Чэнмэй вытер мокрые щёки и прикрыл веки. Они довольно долго сидели вот так, пока Сюэ не разбил тишину вопросом: - Ты же слышал историю про клан Чан? Сяо встрепенулся и повернул к нему голову, но ничего не сказал, лишь сдвинул брови. - Слышал, - горько усмехнулся Чэнмэй. Синчэнь кивнул. - Презираешь меня за то, что я натворил? Думаешь, я переборщил, вырезав всех до единого? - допытывался генерал. - К чему ты это сейчас вспомнил? - осведомился Сяо, ощущая, как по спине пробежали мурашки. - Потому что сейчас я завидую им всем. Они мертвы, и им всё равно. А по-настоящему мучаются именно живые. - Чэнмэй... - начал было Синчэнь, но генерал перебил его, огорошив заявлением, от которого у переводчика похолодело в груди: - Чан Цян убил моих родителей. - Что?.. - обалдел Сяо. Чэнмэй издал звук, похожий на смех гиены, и принялся рассказывать: - Мне было всего ничего, когда мама и папа решили съездить в храм в Сиане. Поговаривали, что там есть древний храм какой-то богини, которая помогает зачать ребёнка. Они хотели ещё детей, но кроме меня у них за долгое супружество никто не родился. Я так ждал их, старался вести себя хорошо и слушаться дедушку, думал, что из-за этого они быстрее вернутся. Но однажды утром приехали два катафалка с закрытыми гробами. Помню, дедушка заглянул к каждый из них, и на лице у него был такой ужас, что я до сих пор боюсь представить, что же он там увидел. Я тоже хотел посмотреть, рвался увидеть маму, плакал, но дедушка не пустил меня к родителям даже попрощаться. И слугам наказал, чтобы они следили за мной и не подпускали к гробам. А спустя много лет я узнал, что же случилось в злополучном городе. Я нашёл несколько свидетелей, и они мне рассказали, как Чан Цян, увидев мою мать, начал недвусмысленно приставать к ней. То ли был пьян, то ли сам по себе уже тогда был подонком. Папа вступился за неё, и это не понравилось Чану. А поутру служащие гостиницы, где остановились родители, нашли их изуродованные трупы. Когда я вступил в "Северный поход", то уже знал, на кого будет направлена моя месть. Я не оправдываюсь и знаю, что в аду, если он есть, для меня уже приготовлен отдельный котёл. Я лишь хочу, чтобы ты знал, что я не просто так устроил резню в поместье Чан Цяна. Женщин и детей я приказал убить сразу, чтобы они не мучались и не смогли мне отомстить. А вот мужчинам досталось по-полной. И я действительно приказал никого не хоронить. Это было моё им наказание. Что же касается дедушки, то он стал курить опиум именно из-за того случая. Он хотел забыться и так перестать страдать от потери единственного сына и невестки. Хоть я и ругался с ним по этому поводу, но и винить за это не могу. Это была такая боль, которой он не мог поделиться со мной, всё держал в себе, чтобы я не жил прошлым, а шёл вперёд не оглядываясь и помнил только счастливые моменты. А теперь я остался совсем один. И ничего, кроме скорби по родным, мне не осталось... Синчэнь слушал его с тревогой и, чего скрывать, интересом. Он и предположить не мог, какая личная трагедия генерала скрывается за убийством семейства Чан. Теперь всё предстало совсем в ином свете. Сяо стало бесконечно жаль этого с виду грозного демона войны. Конечно, его бесчинство не оправдывало умерщвление безвинных женщин и детей. Но кто такой Сяо Синчэнь, чтобы его осуждать? Ведь он сам далеко не святой... - Ты не один! - возразил ему Синчэнь, когда Чэнмэй замолк и выжидающе уставился на переводчика. - Я с тобой. Я теперь всегда буду с тобой... Сяо сам не понимал, как такие громкие слова вырвались из его рта, но он чувствовал, что они правильные и сказаны вовремя. Даже если придётся пойти наперекор судьбе, он всё сделает для того, чтобы сдержать обещание. - Правда? - вымученно улыбнулся Сюэ. - Ты правда останешься со мной? Со мной, кого боятся до дрожи в коленях, проклинают и называют демоном войны?.. - Правда, - кивнул Сяо. - Даже если прогонишь, я всё равно буду рядом. Сюэ подался к нему, но Синчэнь сам притянул его к себе и увлёк в поцелуй, перехватывая инициативу. Они целовались жадно и страстно, липко сплетаясь языками и буквально впиваясь пальцами в одежду так, будто хотели разорвать. Долго тлеющее в молодых телах вожделение в одно мгновение разгорелось пожаром, а стресс от пережитого в последние дни подтолкнул на неизбежное безумие. Оторвавшись от губ Синчэня, Чэнмэй покрывал поцелуями его шею и ключицы, а тот, прикрыв глаза, постанывал и выгибался в спине, требуя большего. Вскоре одежда и обувь оказались в разных углах комнаты, а разгорячённые и обнажённые любовники - на полуразрушенной кровати. Сюэ вылизывал языком пряную кожу партнёра на груди и животе, от чего тот извивался, как змея, и стонал на всю спальню. - Тише ты... Нас могут услышать... - шептал Чэнмэй, оглаживая его бёдра. - Да чёрт с ними со всеми! - парировал Синчэнь и призывно раздвинул ноги. - Ты играешь с огнём, - оскалился Сюэ. - Нет, всё как раз наоборот, - ответил Сяо и оплёл ногами партнёра за поясницу, тем самым прижимая его к себе. Такое приглашение не могло оставить Чэнмэя равнодушным. Немного растянув любовника влажными от слюны пальцами, он вошёл в него и замер. Синчэнь сморщился от боли, но тут же расслабился, и нежно улыбнулся Сюэ, чтобы тот не останавливался. Чэнмэй продолжил продвигаться медленно и мягко, чтобы Сяо было не так больно, и вскоре вошёл в него на всю длину. - Ты мне нравишься, - прошептал Синчэнь прямо в губы генерала. - А ты мне, - ответил тот, и принялся двигаться внутри любовника. Он толкался в Сяо, периодически наращивая темп и не забывая отвлекать его от неприятных ощущений поцелуями, ибо его задница была тесной, и неприятные ощущения неизбежны. Синчэнь действительно ощущал дискомфорт в заднем проходе, когда Чэнмэй вдалбливался в него, но вместе с тем и наслаждение, которое нарастало с каждой секундой, и уже очень скоро удовольствие пересилило другие чувства. Выждав момент, Сяо перевернулся и оказался сверху. - Ты так хочешь? - удивлённо ухмыльнулся Сюэ. - И так тоже... - простонал Синчэнь и, запрокинув голову, принялся на нём скакать. Сяо точно засасывал член Сюэ внутрь себя, туго сжимая стенками прямой кишки. Чэнмэй ощущал пульсацию и в своём члене, и в заднице партнёра, и понимал, что долго он не протянет, ибо долгое воздержание - это вам не шутки. Ладонью он крепко обхватил мокрый от сочащейся смазки член Синчэня и начал водить ею по стволу. Сяо выгнулся слегка назад, опёршись руками на его ноги, и теперь сам толкался в ладонь, одновременно работая бёдрами. Сногсшибательный оргазм захлестнул обоих почти синхронно. С громким стоном Сяо кончил, оросив руку Сюэ своей спермой, а через мгновение он ощутил, как в заднице стало мокро и горячо. - Я...хочу...ещё... - проговорил Синчэнь еле слышно. Чэнмэй осторожно снял его со своего члена и бережно уложил на чудом уцелевшую простынь. Сам лёг рядом валетом. Сяо потянулся к паху любовника и послушно заглотил его член настолько глубоко, насколько смог. То же самое сделал и Сюэ, пройдясь языком по нежной коже вверх и коснувшись губами розовой головки. Новые ласки и ощущения манили и будоражили обоих, и они снова отдались своей страсти без остатка. Так и не дождавшись ни хозяина, ни переводчика, слуги разошлись по своим делам. Они утешали себя тем, что хотя бы воцарилась тишина, и можно не дёргаться при каждом звуке. А через несколько дней пришёл приказ из Нанкина, что Сюэ Чэнмэй отныне вступает в должность военного губернатора Шанхая, сосредоточив тем самым в своих руках всю военную мощь города.